В книгу включены переводы избранных композиций и синглов английской рок-группы «Пинк Флойд» (Сид Барретт, Роджер Уотерс, Дэвид Гилмор, Ричард Райт, Ник Мэйсон). В качестве иллюстраций использованы миниатюры датского художника Херлуфа Бидструпа.

Особая благодарность Татьяне Соловьёвой за осуществление проекта вёрстки и дизайна

© Константин Воркулов, 2025

© Издательство «Книга-Мемуар», 2025

Предисловие

В мире музыки давно существует понятие «транскрипция»: исполнение чужих произведений в своей, авторской интерпретации, инструментовке и стилистике. Книга, которую вы только что взяли в руки, выдержана именно в форме транскрипций. Поэтому авторы «Пинк Флойд» обращаются к читателю не только в английской, но и в русской поэтической манере.

Кого-то это может разочаровать, кого-то, наоборот, привлечь. Исключение – композиция «Стена» – закадровый синхрон одноименного фильма Л. Паркера. Остальное – транскрипции.

Графические миниатюры датского художника Херлуфа Бидструпа призваны поддержать и расширить эмоциональный фон каждого из разделов книги.

Флейтист на краю рассвета

Владычица астрономия

 
Эпизод второй. Злобная зелень вспышек.
Это звёздные войны. Ты читал и ерошил космы.
Безмолвная зелень вспышек. Сбоку и выше
в ледяной, как грунтовые воды, космос.
 
 
Звёзды пугают, хотя их порой и не видят;
герои Титан, Титания, Миранда и Оберон —
беспутные спутники звёзд. Юпитер,
Сатурн и Нептун – пороги андроидных оборон.
 
 
Космолётчик Дан Дейр лёг в дрейф на рейде.
По ступеням станции подступает страх.
Бах, ба-бах, на стекле шлемофона Дан Дейра
безмолвная зелень вспышек, ба-бах, бах…
 
 
А грунтовые воды – подземные вены.
В них уводит отзвуки ледяной космос.
Звук обретает форму в воде, а после
звёздно-зелёной кровью исчезает вне их.
 

Люцифер Сэм

 
Сэм по кличке Люцифер —
сиамский кот из лучших сфер.
Плюс (для тех, кто не был с ним)
Люцифер необъясним.
 
 
Ведьма Джентл Дженифер
едет слева от кота.
Джентльмен и Люцифер,
Сэм ей следом откатал.
 
 
Люцифер, беги за море —
Дженифер тебя заморит!
Мыслишь – корабельным юнгой?
Мышка белая на юте?
Кто? Мышь с Джен да небо с ним?
Кот Сэм всем необъясним.
 
 
Сэм по мокрому песку
скучно тянется вдоль кромки,
в кучи тычется, негромкий,
мордой торкает тоску…
 
 
Если Джен коту и впредь мать,
кто найдётся в небе с нимбом?
Кот уйдёт необъяснимо…
Джентл Дженифер, ты – ведьма!
 



Мать Матильда

 
Усердный, громкий был Король,
и серебром, а не корой
вокруг себя он ореол
создал; он крут был, был орёл!
Немало каждому раздал же…
– Ну, мама, как же, как же дальше?
 
 
Ах, детство, где оно живёт?
В нём, будто облака, парим мы
и льнём к нему, неповторимы…
Сном снова детство оживёт,
нам мама строчку прочитает…
Но мало… строчка – прочь, прочь… тает…
 
 
…Вверх, вверх по древней по реке
спешат известье Королю
доставить, спешась… Карой лют
Король, и рыцари, в руке
зажав известье, марш пока
стучат в покатых башмаках.
 
 
Идёт тот строй сквозь зной, мечтает…
Как лёд весной, пустой меч тает,
и тают, будто меч, мечты,
пустые, стылые… Меч ты
выхватываешь: – Всё, меч там! —
спохватываясь – всё мечта…
 
 
И на мгновенье в тёмный домик,
переплетённый стариною,
где томный томик и где тот миг,
что тайно стал страной иною,
я возвращаюсь выиграть бой же
и в грозный час сраженье дать же…
– Ах, мама, мало… Мама, больше!
Ах, мама, что же, что же дальше?
 

Свечение

 
В пухлом пухе гагачьем удачливо прячусь,
в голубых облачках, в их клочках, прячась, пячусь.
– Тебя я выше, тебя я вижу.
 
 
Оседая пастушьей единой дорогой,
оседлаю послушного единорога.
– Манят не слишком, меня не слышно.
 
 
Люто лютики свет поедают соцветьем.
В одуванчика ванночке сплю да и свет ем.
– Меня не тронешь – не утонешь.
 
 
Лес по сопкам, по звёздному небу, где фоном,
а где собственно небом. Лез не телефоном,
а зудящим сигналом сочась – не оса ли?
А водящий, вот счастье, догнал – не осалил…
 
 
В пухлом пухе гагачьем удачливо прячусь,
в голубых облачках, в их клочках, прячась, пячусь.
– Меня – не выйдешь – не увидишь.
 

Доктор

 
С дуру, Доктор, всё лежу
и микстуру всё лижу.
Доктор, Доктор, я задохлик,
долго дохну, зад нахохлив…
Сколько зла-то, коль свин – царь:
скорбно злато из свинца!
Истекает кровью Бог наш…
Каюсь, Доктор, это охра ж.
Ложь желта, а боль карминна —
ложка божия, корми нас…
Доктор, Доктор, хлеб – не каша.
Тот злой рок во мне. Не кашляй…
 
 
Музыка снимает боль же,
почему же боли больше?
Ложкой брали воду раки —
гложут раков вурдалаки.
Доктор, ты жене скажи же,
сколько жить мне в скорбной жиже?
Доктор, не по мне поминки,
ты пойми, мне… ты пойми, мне…
Дома, как трава, погибну.
Доктор, правда, помоги, ну!