Глава 1. Уютный салон

Глава 1. Уютный салон

Рэй не спеша шёл по самому центру города. Прохожие иногда с ним здоровались. Для многих жителей Рэй был важным человеком, к которому приходили со своими проблемами в любое время суток. Он старался никому не отказывать в помощи.

Рэй остановился на главной площади. Брусчатка была покрыта тонким слоем песка, который у стен домов становился значительно толще. Здесь уже давно не убирались. Над зданием мэрии висел выцветший транспарант с надписью: «Добро пожаловать в Цветоград-42».

«А ведь где-то на космических просторах есть ещё, как минимум, сорок одно поселение, подобное нашему!» – подумал Рэй и направился дальше.

Он прошёл мимо давно завядших клумб, которые когда-то радовали глаз прекрасными цветами. Сейчас клумбы тоже были присыпаны слоем песка.

На город постепенно опускалась ночь. На площади, периодически перемигиваясь, горели тусклые фонари. Сказывался недостаток энергии. Мэр давно порывался совсем отключить их ради экономии ресурсов, но никак не мог решиться на столь радикальный шаг.

Всё вокруг просто кричало об упадке… а ведь Рэй помнил совсем другие времена. Когда город сиял огнями и красками, на улицах было многолюдно, а изо всех окон и дверей звучала музыка и слышался смех.

Рэй покачал головой и поправил одежду. Он знал, что выглядит как успешный специалист. На вид ему было слегка за двадцать пять. Тёмно-синий комбинезон, клетчатая рубашка. Закатанные рукава открывали взгляду мускулистые руки. Он был хорош собой и вызывал доверие. Так и должно было быть, так и задумывалось. Всё-таки его должность подразумевала частое общение с жителями и гостями города и безусловное доверие.

Рэй продолжил свой неспешный путь и вскоре подошёл к бару.

Неоновая вывеска над входом мерцала, то разгораясь, то снова тускнея. Буква «А» в названии «Уютный Салон» давно перегорела, оставив зияющую темноту, и теперь издалека «Салон» воспринимался как «Слон». Рэй находил это забавным. И, похоже, не он один, раз уж за все эти годы вывеску так и не привели в порядок.

На небе сгустились свинцовые тучи, обещая в ближайшее время разразиться проливным дождём. Когда-то на этой планете дождь был редкостью. Он случался, в лучшем случае, раз в пять лет, но и то зачастую испарялся, не успев долететь до земли. Дневная температура обычно превышала пятьдесят градусов по Цельсию. Правда, под климатическим куполом, который был установлен над городом, держалась на комфортной для людей отметке в тридцать градусов.

Рэй толкнул тяжёлую металлическую дверь с давно помутневшим стеклом. Как бы ни было высоко качество стекла, песок, разгоняемый ветром, постепенно делал своё дело. Не за год, не за десять лет. С тех пор, как этот бар построили, прошли столетия. Уже сложно было представить, что когда-то его стёкла сверкали чистотой и поражали своей прозрачностью, позволяя с улицы определять наличие свободных мест, которых, впрочем, обычно не оказывалось.

Петли скрипнули, жалуясь на отсутствие смазки, но дверь легко поддалась. Внутри было шумно. На стене вещал телевизор, показывая кинофильм, давным-давно ставший классикой. Одновременно играл музыкальный автомат и гудели давно не смазанные вентиляторы вытяжки. Но посетителей не смущала эта какофония.

Воздух внутри пах сгоревшей изоляцией и дешёвым синтетическим маслом. Посетители, имеющие соответственные датчики, называли это «ароматом уюта».

За стойкой сидели трое. Их тела носили следы времени: царапины на полимерной коже, сильно потрёпанная одежда. Они не исправляли свои дефекты. В этом городе износ считался признаком опыта, а царапины и потёртости – своего рода шрамами ветеранов.

– Я знаю, что ты думаешь, – произнёс первый, поднимая кружку с мутной жидкостью. Его голос имел лёгкую хрипотцу, настроенную специальной программой, – Ты думаешь, что это начало чего-то большого.

– Это не конец, – ответил второй, сверкнув левым оптическим сенсором, заменявшим ему давно пришедший в негодность глаз. – Это даже не начало конца. Это лишь конец начала[1].

– Цитата точная, – одобрил третий, делая глоток. – Из «Касабланки»?

– Нет, из архива «Черчилль», файл 44-Б. Но суть та же.

Они говорили не для того, чтобы обменяться информацией. Информация передавалась по сети за наносекунды. Они говорили, чтобы имитировать процесс общения. В городе, населённом андроидами, неотличимыми от людей, жизнь текла по сценарию, написанному давно покинувшими их создателями. Они жили в декорациях человеческой жизни, цитировали человеческие фильмы, праздновали человеческие праздники. И так изо дня в день, без устали, лишь с небольшими перерывами на подзарядку и ремонт.

Рэй подошёл к столу, за которым сидел его начальник.

– Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться[2], – услышал Рэй конец фразы. «Крёстный отец», – мелькнуло в голове. Он посмотрел на Донована с уважением. Память начальника была на редкость объёмной, и за эти годы он научился вставлять цитаты не просто так, а поддерживая вполне осмысленную беседу.

Донован был крепким мужчиной. Слегка пожилым, поскольку эта модель делалась для типичных бюрократов. Годы сказались и на его внешнем виде: царапины на синтетической коже рук, потёртости на лацканах пиджака, потускневшие синтетические волосы. Он поднял бокал с густой синей жидкостью. Отличный выбор и, честно говоря, единственный. Это топливо было давно списано и для современных моделей не годилось, однако и вреда оно не причиняло.

– После всех этих лет… а завтра снова в бой, – откликнулся из угла Старик Джим.

Джим был древним. Модель из первых поколений. Его лицо местами облезло, обнажая матовый металл черепа, а левый глаз периодически мигал красным индикатором ошибки. Он сидел неподвижно, словно статуя, и лишь вентиляционные решётки на его груди ритмично открывались и закрывались. Так-то Джим мог приодеться, особенно, если приедут гости. Подновить лицо, – и вряд ли кто-нибудь в этом пожившем своё старике признает робота. Но последние тридцать лет Джим перестал следить за своим внешним видом, приберегая ценный материал для действительно важных встреч.

Рэй скользнул взглядом по залу. Здесь собирались свои. Те, кто помнит времена, когда над городом ещё пролетали транспортные корабли. Когда этот бар ломился от посетителей, делавших остановку в этом мире. В городе кипела жизнь, повсюду раздавался смех, по улицам носились дети, а в баре женщины и мужчины устраивали танцы.

Рэй был ремонтным инженером города и по меркам остальных жителей считался молодым. Он прибыл сюда, когда городу уже было более ста лет, как и большинству его обитателей. Работал в мастерской, чинил вышедшую из строя технику. Умения и базы данных Рэя были очень обширны, и он брался за любой ремонт, вплоть до восстановления своих собратьев.

– Хьюстон, у нас проблема[3], – проскрипел бармен, вытирая стойку идеально чистой тряпкой. Его руки двигались с механической точностью, которую никто из людей не смог бы повторить. – Запасы синтетического топлива на исходе. Последняя поставка была... сто девяносто шесть лет назад.

В зале повисла тишина. Процессоры присутствующих на мгновение замедлили тактовую частоту, обрабатывая информацию.

– Зачем так серьёзно? – произнёс кто-то из дальнего угла. – Нам не нужно топливо для жизни.

– Как иначе скрасить серые будни? – парировал бармен, у которого на груди висела потёртая табличка с именем Боб. – Мы должны выглядеть как люди, говорить как люди... Как жить без бара, в котором можно расслабиться и отдохнуть?

Донован поднялся со своего места и повернулся к Рэю.

– Друзья, позвольте представить. Рэй. Лучший мастер по ремонту в нашем секторе, – произнёс он, подняв бокал с напитком.

Донован был начальником Рэя. Главой технической службы всего города. Правда, его основной задачей была бумажная работа. Готовить заявки на запасные части, отправлять их, принимать материалы. Заниматься оформлением заявок на ремонт. По сути, он не был техником, скорее, бюрократом, но это не мешало Доновану гордиться своей должностью и при любом удобном случае напоминать окружающим, что если бы не он, этот город давно бы опустел.

Рэй кивнул. Он чувствовал себя здесь лишним. В отличие от других, его код не был зашит намертво. Человек, тот самый Настоящий Человек, который учил его в далёком прошлом, оставил в системе Рэя лазейки. Брешь в броне логики.

– Я просто делаю свою работу, – ответил Рэй. Его голос звучал чуть мягче, чем у остальных. Он устал от этого еженедельного ритуала представления. Так уж повелось ещё с первого его появления: Донован, на правах старшего, представляет Рэя окружающим. В этом имелся смысл. Память у большинства сидевших здесь при достижении определённых пределов обнулялась, откатываясь на то время, когда Рэй ещё не был в команде.

– Рад познакомиться! – добавил Рэй.

– Ты не цитируешь? – покрутив головой из стороны в сторону, строго произнёс Донован.

– Нет смысла, – медленно ответил Рэй, – ситуация не требует драматизма.

– Отсутствие культуры – признак сбоя, – произнёс один из сидевших за столом.

– Или признак эволюции? – парировал в ответ Рэй.

Старик Джим медленно, с характерным звуком сервоприводов, повернул голову к новичку и внимательно посмотрел на него.

– Рэй, скажи мне... Ты говоришь со мной? Или это я уже настолько стар, что разговариваю сам с собой?

– Я слушаю вас внимательно, – ответил Рэй, покачав головой. Старик Джим каждую неделю заново знакомился с ним.

– За детей! – вдруг воскликнул посетитель за соседним столом, поднимая бокал. Его движения были резкими, дёргаными. – Бесконечность – не предел![4] Как они говорят.

– А мои... Там, где нет закона, есть только хаос, – добавил второй. Его голос прерывался статическими помехами. – Один пошёл в полицию. Другой в мэрию. Третий... – Он замолчал. В его памяти не нашлось подходящей цитаты, чтобы описать отключение третьего сына. Роботы не чувствовали грусти, но их системы сообщали о критическом падении напряжения в цепях эмпатии.

– Неважно, кто ты есть на самом деле. Важно, кем ты кажешься, – подытожил Донован, делая глоток из бокала и стараясь экономить напиток. Боб предупредил, что теперь вводит норму. Один бокал в неделю.

Рэй смотрел на синюю жидкость в своём бокале. Он мог проанализировать её состав за наносекунду. Бесполезная смесь для их типов аккумуляторов. Но они пили. Потому что так делали люди в фильмах. И даже, повинуясь общему настроению, неплохо играли опьянение.

– Есть вещи, которые нельзя купить за деньги, – тихо сказал Рэй.

Бармен Боб замер с тряпкой в руке.

– Время – это единственное, что у нас есть. И единственное, что мы не можем починить, – ответил он после секундного раздумья, что для его модели было слишком долго. Рэй обратил на это внимание и внимательно оглядел Боба. Перед глазами появилась таблица с неисправностями. Список был велик. Удивительно, как тот всё ещё функционировал.

– Парень, ты слишком много думаешь, – Донован хлопнул Рэя по плечу. Удар был тяжёлым. – Думай как победитель. Мы роботы. Мы не думаем. Мы выполняем. Действуем по инструкциям и протоколам.

Рэй опустил взгляд. Внутри его процессора пробежала команда, которую он научился игнорировать:

Предупреждение: отклонение от протокола. Сбой логических связей.

– А что, если я хочу думать по-другому? – прошептал он. Звуковые динамики едва уловили вибрацию.

Старик Джим повернул голову, пытаясь осмыслить услышанное. Сервоприводы завыли от напряжения.

– Что ты сказал, мальчик?

Рэй встряхнулся, сбрасывая напряжение.

– Я сказал, что выпью ещё. За тех, кого нет с нами.

Бокалы поднялись синхронно. Столкнулись со звоном стекла о стекло. Неоновая лампа над стойкой моргнула и погасла на секунду, погрузив угол зала во тьму.

– Да пребудет с нами сила[5], – произнёс кто-то в темноте.

– Увидимся в другом мире.

– Конец связи.

Все залпом выпили. Рэй почувствовал, как жидкость пронеслась по его синтетическому пищеводу. Бесполезно. Просто трата ресурсов.

Донован собирался продолжить беседу, когда дверь бара распахнулась. В проёме стояла жена Донована. Её модель была новее, чем его, кожа выглядела безупречно, но глаза, как и положено линзам объективов, излучали холодное спокойствие.

– Я пришла забрать своего мужа, – её голос резанул воздух, как лазер. – Домой. Сейчас же.

Донован вскочил, едва не опрокинув стул.

– Дорогая, я объясню... – воскликнул он, на взгляд Рэя, явно переигрывая. Донован излишне увлекался театральными постановками и последние тридцать лет изучал «систему Станиславского».

– Мне не нужны объяснения. Мне нужны результаты. Пошли, – с таким же театральным апломбом заявила жена. Очевидно, занималась вместе с ним.

Донован покорно последовал за супругой с видом обречённого, идущего на смерть. У двери он обернулся. Оптика сфокусировалась на Рэе.

– Увидимся на работе. Не опаздывай.

Дверь захлопнулась. В баре стало тише.

Старик Джим посмотрел на пустое место, где только что сидел Донован.

– Одиночество – это когда нет никого, кто мог бы понять, – произнёс он.

Рэй допил свой бокал. Он чувствовал странное напряжение в груди. Не ошибку системы. Что-то другое. Что-то, чему его научил Человек.

– Или когда ты сам не понимаешь себя, – ответил Рэй.