© Константин Трунин, 2025

ISBN 978-5-0065-2310-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Разлилось между нами море…»

 
Разлилось между нами море,
остов разрушен очага,
посеяли мы сами горе,
по разные теперь брега.
Исторгли крик, прокляли душу,
навечно ставшие враги,
кричим лишь: «Я тебя порушу!
И вправлю я тебе мозги».
Мы тем приносим в мир страданье,
идя благому вопреки,
чему находим оправданье,
сжимая крепче кулаки.
Из раза в раз, никак иначе,
свой выше ставя интерес,
а после в обоюдном плаче
прощенье просим у небес.
 

«Опять и снова… Что такое?..»

 
Опять и снова… Что такое?
И сколько это повторять?
Творите пагубу. Дурное!
Вы продолжаете плутать.
Живите миром в наше время.
Зачем полезли на рожон?
Взвалили груз. По силе бремя?
Творите это испокон.
Но нет у вас уже свободы,
вы брошены на жернова.
Все ваши вольные народы
забыли истины слова.
Искали в ком вы гегемона?
Взирая в сторону равнин.
Вы – порождение дракона,
и он над вами властелин.
Забыли честь и славу предков,
когда-то разоривших Рим,
живя теперь среди объедков.
Вам это нравится самим?
Где вольный дух? И где решимость?
И был ли вашим Ришелье?
Вы только пестуете лживость
Вас растерзал бы д'Обинье.
Заходит солнце над горами,
так зримо близится закат.
Повисло страшное над вами.
И кто в том будет виноват?
 

 
Не стало Рима – вас не станет.
Разрушен будет предков дом.
Могущество навеки канет.
Подумайте сейчас о том…
 

«Не те пути мы выбираем…»

 
Не те пути мы выбираем,
идём дорогою не той,
на зло себе мы поступаем,
и жертвуем всегда собой.
Одно лишь помнится мгновенье,
когда вела дорога в рай,
но одолело всё сомненье,
в душе оставив птичий грай.
С поры той в памяти засело,
как бился в мраке серых туч,
стремление к мечте сгорело,
исчез последний света луч.
Всю жизнь построив из внушений,
в печали падаем без сил,
идя дорогой из лишений,
о чём никто нас не просил.
Мы сами в том повинны будем,
по доброй воле взаперти,
мы обязательно забудем,
и не найдём уже пути.
 

«Сидел правитель в корчах боли…»

 
Сидел правитель в корчах боли,
хватал руками он живот,
безумный стал помимо воли,
казнил он лекарей пятьсот.
Желал спасения, молился,
конец предвидя скорых дней,
он с волей неба не смирился,
во злобе вызвал сыновей.
«С востока жду к себе я магов,
а вы встречать идите их,
мне нужен их совет и загов», —
сказавши это, он затих.
Три сына старших возразили:
«На небе яркая звезда.
Без колдунов мы прежде жили,
не пустим магов мы сюда!»
Правитель, в ярости воззревши,
лишь указал на эшафот,
и слуги, головы их вдевши,
решили дело без хлопот.
Входили маги в город после,
сюда влекомые звездой,
царя так стали они возле,
спросили: «Что же, царь, с тобой?
Болит живот! То всем нам ясно.
По воле это божества.
Тут промедление опасно!
Потребны нам для колдовства
златой предмет, смола и масло, —
добавив тихо, чуть дыша, —
пока на небе не угасло…
кровь непростого малыша,
чьё рождество на свет редчайше.
Пусти к нему для ворожбы».
Взглянул на магов царь строжайше,
грозя погибелью судьбы.
…Шли дни, царь становился злее,
а магов словно вовсе нет,
живот болел ещё сильнее,
погас звезды той яркой свет.
Велел тогда искать младенцев,
всем резать горло и топить,
встречая с кровью возвращенцев,
её бросаясь жадно пить.
 

«О друг мой славный, сядь, откушай…»

 
О друг мой славный, сядь, откушай,
питья медвяного хлебни,
о славных днях страны послушай,
где славные бывали дни.
Хлебни питья, и дальше слушай,
рассказу моему внемли,
о друг мой славный, мёд откушай,
сколь славны люди той земли.
 
 
Ты слышишь, друг? Рассказ мой годен?
Иль не по нраву питиё?
Поверь, рассказ мой превосходен.
Он превосходит в мире всё!
И чем тебе рассказ не годен?
Послушай разве лишь сейчас.
Увидишь, сказ мой превосходен.
О людях он – рассказ про нас!
 
 
Про край из городов послушай,
про славных за морем людей,
питья медвяного откушай,
покой дай удали своей.
Хлебни питья, и дальше слушай,
рассказу моему внемли,
о друг мой славный, мёд откушай,
сколь славны люди той земли.
 

 
Скажу я тихо, между нами,
да не услышит бог без глаз,
рассказ хотел начать с Сигрлами,
и славен будет мой рассказ.
Начну издалека – с Сигрлами,
нисколько не жалея слов,
а после все, кто рядом с нами,
про край узнают городов.
 

«Мне говорят: «Наш мир не мрачен…»

 
Мне говорят: «Наш мир не мрачен.
Чудесен и прелестен всем.
Он красками богат – прекрасен.
И не ищи ты в нём проблем».
Им я в ответ: «Прекрасен!? Что же,
быть может подлинно красив.
Но не могу – мне так не гоже,
я вижу – безобразно крив».
И слышу: «Гнев смени на милость.
На мир иначе ты взгляни,
где видишь лишь упадок, гнилость,
к тому ты руку протяни».
Я говорю тогда: «Опасно!
Могу остаться без руки.
Поверьте мне – увы, напрасно,
к добру поступки не легки!»
Они подумали немного,
давая мне такой ответ:
«Смотри на мир не так уж строго,
ты различишь за мраком свет».
Подумал я, ответив: «Всё же,
и в том себе я не совру,
вокруг что есть – то непохоже,
как не стремитесь вы к добру».
…Ещё мне много говорили,
не меньше я им отвечал,
пусть доброе они творили,
а мир добрей так и не стал.