Слово редактора

Андрей Ложкин

шеф-редактор журнала «Российский колокол».

Завершается год. Время готовиться к праздникам, строить планы на будущее и подводить итоги прошедшего.

В этом году Интернациональный Союз писателей провел новый необычный конкурс в социальной сети «Телеграм». Он был по священ новелле – короткому рассказу с необычным сюжетом и зачастую неожиданной концовкой. В финальный номер «Российского колокола» вошли произведения победителей конкурса. Это яркие образцы жанра, в краткой форме спрессовано множество событий и чувств, а оторваться от каждой из новелл невозможно до самой развязки, которая поражает сознание читателя, а иногда заново освещает весь предыдущий текст. К слову сказать, имена многих участников конкурса известны тем, кто интересуется современной литературой и следит за ее развитием. В то же время рубрика не останется без новых имен.

Но одними новеллами не исчерпывается богатство современной литературы, и «Российский колокол» не позволит себе оставить в тени другие жанры. Вниманию читателей предлагаются рассказы разного сюжета – как предельное краткие, близкие к миниатюре, так и объемные, богатые событиями и психологизмом, а потому находящиеся на грани с повестью; образцы культурологического и критического исследования – причем не только в области литературы, но и касающиеся свежих театральных событий. Ибо культурная жизнь, несмотря на все трудности, продолжается, что не может не радовать. И, конечно же, в журнале почетное место отведено поэзии – поискам формы и разнообразию содержания.

Приятного чтения! До новых встреч в новом году.

Современная поэзия

Лариса Желенис

Родилась в городе Дебальцево Донецкой области. Окончила Ленинградский технологический институт им. Ленсовета и Литературный институт им. А. М. Горького (семинары Владимира Цыбина и Владимира Кострова).

Публиковалась в журналах «Наш современник», «Молодая гвардия», «ВЕЛИКОРОССЪ», «Дон», «Литературная учёба», «КРЫМ», «Луч», «Полярная звезда», в «Петербургской газете», в других печатных и интернет-изданиях. Лауреат конкурса «Таланты земли Ярославской», посвящённого 1000-летию Ярославля (2010 г.), вошла в лонг-лист поэтического конкурса им. Павла Беспощадного «Донбасс никто не ставил на колени» (2014 г.). Победитель международного литературного конкурса «Славянская лира – 2021».

Автор пяти поэтических книг, член Союза писателей России. Живёт в Ярославле.

Клеверный край

 
Где же ты, мой забрызганный росами
детства краешек – клеверный край,
где воюют дожди с сенокосами,
а в июле – малиновый рай,
где босыми ногами изведана
колких тропок весёлая боль,
где явилась, откуда – неведомо,
к тишине и раздолью любовь…
Разверни мне свой ситцевый, розовый
медоносных лугов лоскуток,
поздоровайся веткой берёзовой,
подари весь в иголках грибок,
раскачай мне качели – и снова я
полечу над землёй без труда,
засверкают, как шишки сосновые,
оттолкнувшись от пяток, года!
 

«Осветил тонкий луч из окошка…»

 
Осветил тонкий луч из окошка
поминальную в храме свечу.
На церковной скамье дремлет кошка,
посижу вместе с ней, помолчу.
 
 
Отрешённо увижу сквозь пламя
в череде уплывающих лет
лица тех, кого нет уже с нами,
ликов благословляющий свет.
 

«Над прялкою дремлет Бессмертье…»

 
Над прялкою дремлет Бессмертье…
Столетья пронзая насквозь,
под пряжей земной круговерти
пульсирует, крутится ось,
вплетая ветра и травинки,
и судьбы, и лунную пыль.
Здесь в самой безликой былинке
нетленная теплится быль.
И кто-то во мне – так неявствен,
несмел, неуклюж и непрост,
глядит с вековым постоянством
в долину потерянных звёзд.
 

Маме

 
Мой поезд тронул с места,
стремясь в густую мглу.
Луна кусочком теста
приклеилась к стеклу.
Мне вновь рисуют грёзы
тропинку у двора,
где мамину берёзу
баюкают ветра.
А в доме – и ватрушки,
и добрые дела.
Здесь сказка под подушкой
давным-давно жила.
Там, с мамой – как обычно:
и кошка, и покой.
А волосы привычно
испачканы мукой…
 

О моём отце

 
Отец любил компанию, был весел,
и вспыльчив был, и много знал, умел.
Мне в детстве вместо колыбельных песен
военные, о Родине он пел.
 
 
Я под «Морзянку» засыпала сладко,
и снился мне орлёнок в вышине.
А папа слёзы вытирал украдкой,
и эти слёзы проросли во мне…
 
 
О, почему отчаянно люблю я,
когда вдруг сердце просится на взлёт,
услышав с детства музыку родную?
То папина душа во мне поёт!
 

«Разорван день на тысячи дождинок…»

 
Разорван день на тысячи дождинок,
и жизнь разорвана на тысячи дождей.
Дождя и солнца вечный поединок
в природе и в душе моей.
 
 
Зачем на смену солнцу непременно
приходит дождь, когда его не ждёшь,
зачем любви лучистой, откровенной
вослед журчит дождями ложь?
 
 
Чья капля станет первой, чья последней —
уносит всё небесная река.
И вновь идут по солнечному следу:
я, ты, любовь и облака.
 

Ледяные часы

 
Сосулька растёт под карнизом,
роняет слезу на балкон.
На лучик точёный нанизан
сверкающий солнечный звон!
От брызг, от весеннего света
прохожие морщат носы.
Срываются капли, и к лету
спешат ледяные часы.
Накапливает и считает
живые секунды весна.
Сосульку, смеясь, разбивает,
как чашку на счастье, она!
 

Ева

 
Уходить от тебя
не хочется.
Да меня просто —
нет!
Но за кротким дождём
полощется
хлопотливый рассвет.
Я толкну тебя в бок,
полусонная —
«дорогой, мне пора».
Появлюсь поутру,
влюблённая,
… из ребра.
 

«Спасибо, что ты меня встретил…»

 
Спасибо, что ты меня встретил
на полутёмном перроне
именно в этом столетии,
прибывшую в этом вагоне.
 
 
Пусть не разберёмся мы, дети,
в огромном судьбы расписании —
самый счастливый на свете
билет выдан в кассовом зале!..
 

На зеркальных дорогах

 
Зеркальные дороги…
Куда ведут они?
Когда дожди и вьюги
и встречные огни.
 
 
Мы – только отраженья
большого бытия,
великого движенья
на шарике «Земля».
 
 
И каждый в жизни встречный
случайно, вразнобой,
становится навечно
и смыслом, и судьбой.
 

«До рожденья жила я в раю…»

 
До рожденья жила я в раю
робких образов, мнимых движений.
Узнавала я душу свою
в миллионах других отражений.
Я была для себя двойником,
запредельного звука частицей,
но подземным лесным родником
торопилась наружу пробиться.
Рай исчез – прорвалось, растеклось,
расплескалось пространство эфира.
Криком первым моим началось
для меня сотворение мира.
 

«В яркой майской сини…»

 
В яркой майской сини
облаков прохлада…
Я могу быть сильной,
но сейчас – не надо.
 
 
Где-то в небе прочерк
вместо нашей встречи…
Не умеем – проще,
не умеем – легче.
 
 
У черёмух ветки
обломали в мае…
Эх, прожить свой век бы,
горести не зная!
 

О вдохновении

 
Пусть не смолкает музыка во мне,
морозом жарким обжигает, лечит
и дарит наяву или во сне
с моей любовью солнечные встречи!
 
 
О, испытай такой озноб, душа,
когда без сил ты молишь о спасении
и чутко замираешь, не дыша,
пред неизбежным шквалом вдохновения!
 

«Лёгкий бег секундной стрелки…»

 
Лёгкий бег секундной стрелки
по дорожке невесомой —
это Время, словно белку,
посадили в колесо мы,
и минуты сочинили,
и построили Пространство…
Мир на части разделили —
потеряли постоянство.
 

«Откуда во мне столько страсти…»

 
Откуда во мне столько страсти,
бушующей, как океан?
И горько-солёное счастье
внезапно, как смерч, ураган!
 
 
Из пены какого прибоя,
забыв, что ей тысячи лет,
рождённая мной и тобою
любовь появилась на свет?!
 

О счастье

 
Если счастьем вдруг сияю,
то раздать его не жалко
хмурым утренним трамваям
и клюющим крохи галкам,
 
 
передать свою улыбку
удивлённым лицам встречным —
пусть продлится в мире зыбком
то, что не бывает вечным!
 

«Сочтённые веками…»

 
Сочтённые веками
минуты и часы
уложены витками
в старинные часы.
Качнувшееся бремя —
как маятник, мораль…
Свернувшееся время —
гремучая спираль.
 

«Cмерть плывёт под чёрным парусом…»

 
Cмерть плывёт под чёрным парусом:
«Эй, под белым! Не зевай!»
Люди лезут к верхним ярусам,
люди делят каравай…
 
 
Сухари там или пряники
у судьбы? Ад или рай?
Всё равно мы на «Титанике»,
кого хочешь выбирай!..
 

След

 
Пусть отдалился самый близкий —
всё так же солнышко встаёт…
И в путь свой верит в сильной выси
плывущий тихо самолёт,
где след вскипает пеной белой,
а после тает без следа!
Зачем пытаюсь неумело
оставить что-то навсегда,
запечатлеть в большом пространстве
на хрупком жизненном пути
кипящее непостоянство
всего, что в силах расцвести,
перетекающее время
от нашего небытия
в банальность вечной теоремы,
в которой ты, она и я,
зимы холодные шептанья
и радость – вдруг, наперекор,
от были к небыли метанья,
спокойный счастью приговор?!
Но славлю белое кипенье
в садах, когда царит весна,
неповторимые мгновенья,
когда душа обнажена!
 

Портреты

 
Каждый день мы рисуем друг друга,
может быть – невпопад.
Ошибаемся, ходим по кругу
и творим наугад.
 
 
Кто-то больше похож, кто-то – меньше,
иногда сходства нет!
Миллионы мужчин и женщин:
каждый – чей-то портрет.
 
 
Создаём и не ведаем сами:
как портреты живут?
Мнится – нашими смотрят глазами,
наши песни поют…
 
 
Только кто-то за гранью искусства,
зная день, зная час,
как шедевры, заветные чувства
дорисует за нас!
 

«Жить надо – как в последний раз…»

 
Жить надо – как в последний раз,
ведь ничего не повторится!
Смотри, вот снова день угас,
и песню допевает птица.
 
 
А ты забыл, ты не успел
согреть кого-то словом нежным —
и белый ангел улетел!
Но разве это неизбежно?..
 

Просите у небес

 
Просите у небес!..
Просите,
достигнув Стикса страшных вод…
Является тогда Спаситель
и крепко за руку берёт.
Вновь глыбы мрака исчезают,
вновь лики Смерти далеки,
а звёзды нежными глазами
глядят из-под Его руки.
Его дыханьем веет ветер.
Он – в разговорах соловья.
Он – в лучшей музыке на свете,
что знала, да забыла я,
что волжскою волною шепчет
или в лесу шумит сосной…
И День мой расправляет плечи,
и Жизнь моя опять со мной!
 

Всё – только жизнь

 
Пока жива, я благодарна буду
под ярким солнцем и в кромешной мгле
великому, немыслимому чуду —
дышать, любить, смеяться на земле.
 
 
И людям – за нечаянные встречи,
за роскошь взглядов, за переполох
души счастливой в синий лунный вечер,
за то, что в каждом проявился Бог
 
 
и вёл меня тихонько за собою
полянами цветов, долиной слёз.
Я принимала всё, роднилась с болью,
я жить училась набело, всерьёз.
 
 
И все мои открытья и ошибки
мне под ногами выстилали твердь.
И пусть туман вокруг, от горя зыбкий,
всё – только жизнь,
лишь часть от жизни – смерть…
 

«Ты его не ищи, не ищи!..»

 
Ты его не ищи, не ищи!
Пусть за окнами дождь суетится,
пробегают зонты и плащи,
расплываются пятнами лица.
 
 
Может, сам он себя потерял
в городском металлическом лае,
а сегодня вода сентября
даже след его заливает…
 
 
Он, быть может, оставил себя
на другом берегу ненастья —
там летят журавли, трубя
о своём возвышенном счастье,
 
 
и уносит его мечты
в поднебесье апрель крылатый,
и так солнечно веришь ты,
что найдёт он себя когда-то!
 

Поздней осенью

 
Я как будто ослепла – не вижу
ни вечерней дороги во мгле,
ни дождя, ни упавшего ниже
неба, скомканного по земле
одеялами жёлтыми листьев…
Почему я не вижу, куда
уплывают, как птицы по выси,
перелётные наши года?
Через юность, от зрелости к детству
эти птицы на память маршрут
знают свой, и сжимается сердце
от прощальных осенних минут.
 

Павел Карташев

Театральный режиссёр, поэт, критик. Художественный руководитель театральных проектов Национальной ассоциации драматургов (НАД).

Родился в Новосибирске в 1971 г. Провёл детство и окончил школу в Бельцах Молдавской ССР. После службы в армии окончил Новосибирское государственное театральное училище по специальности «актёр театра и кино» (мастерская А. С. Кузнецова и Т. И. Кочержинской) в 1998 г. и РАТИ-ГИТИС по специальности «режиссура музыкального театра» (мастерская Р. Г. Виктюка, диплом подписан Е. В. Образцовой) в 2003 г.

На профессиональной сцене дебютировал в 2010 г. спектаклем «Чайка» по пьесе А. П. Чехова в рамках Экспериментального проекта Театра Романа Виктюка по личному разрешению О. П. Табакова на Новой сцене МХТ им. А. П. Чехова.

Ночь. Пять утра. На Патриарших

 
Ночь. Пять утра. На Патриарших
Глазницы фонарей в воде.
Шаги глухи по листьям павшим.
Сентябрь, ты – эхо снов людей.
 
 
Москва внимает тихо ночи.
Звук редкий раннего авто.
Не спится Бегемоту, впрочем,
Да и Фагот не спит давно.
 
 
Мессир на лавочке прилежно
Выводит тростью письмена
По чёрному холсту аллеи,
И – просыпается Москва…
 

06.09.2011

Из жизни апельсиноff

 
Апельсиновое сердце
В кожуре незащищённой.
Апельсиновое сердце
Выжимает из себя
Капли грусти золочёной
По спирали красно-чёрной.
Апельсиновое сердце
Заболело
             не
                любя.
 
 
Апельсиновое чувство
В ореоле чёрно-красном.
Апельсинового чувства
Кисло-сладкий аромат
В жёлтом сумраке ненастном
Растворяется напрасно.
Апельсиновое чувство
Пожирает
            чёрный
                       яд.
 
 
Апельсиновые мысли
В сочно-жёлтых одеяниях.
Апельсиновые мысли
Засыхают день за днём —
Заплутавшие в названиях,
Подуставшие в скитаниях.
Апельсиновые мысли
Красным
            гасятся
                      огнём.
 
 
Апельсины, апельсины
К этой жизни равнодушны.
Апельсины, апельсины
В чёрной пенятся крови!
В жёлтых мантиях воздушных,
В красных аурах бездушных —
Поколенье апельсиноff
Погибает
            без
                 любви…
 

14–25.03.2007

Где-то в усадьбе Абрамцево…

 
Где-то в подмосковной усадьбе Абрамцево
На берегу озера (с затонувшим Китежем?..)
Меж старых сосен и построек девятнадцатого века
Ходят невидимые Врубель и Васнецов,
Левитан и Коровин.
Пишут картины Серов и Нестеров,
Репин и Поленов.
Что-то поёт Шаляпин
Благодарно внимающему Мамонтову.
А Щепкин учит новую роль
Близ задумавшегося о чём-то Тютчева
Под мерное чтение Гоголя
Своей новой вещи Аксакову
Под одобрительным взглядом Тургенева.
 
 
Где-то в Абрамцеве, на пути из Москвы в Лавру.
В девятнадцатом веке, в двадцатом и ныне.
Где-то меж Радонежем и Сергиевым Посадом —
Там, где Флоренский, Розанов и Дурылин
Продолжают общаться между собой
В нескончаемые дни начала
1919 года
От Рождества Христова.
 
 
Дыхание великих имён.
Сердце русского искусства.
Пульс русского космизма…
 

05.08.2017