Жил - был Дачник.

Дачник наблюдал за окружающим миром и вёл дневник.

Дачник рассказывал в дневнике о своих наблюдаениях за животными и о своих размышлениях.

Дачник записывал в двневник рассказы о приключениях животных на своём дачном участке и во дворе своего дома.

ОБЛОМКИ КОСМИЧЕСКИХ ГЕНОВ.

В цветочном горшке живут мошки.

Откуда они появляются, неизвестно. Они могут прилететь на космической пыли.

Космическая пыль летает сквозь такие узкие щели, что космонавтам в космических станциях приходиться пылесосить отсеки. А об обычном доме и говорить нечего.

Космическая пыль летает сквозь раму, как хочет. А, если форточка открыта и балконная дверь, то космическая пыль осыпается в цветочные горшки днём и ночью. А мошки сидят на космической пыли.

Вернее, не мошки, а фрагменты их генов. Вернее, даже и не их, а неизвестно чьих. Но на нашей Земле эти фрагменты неизвестных генов становятся мошками из цветочного горшка.

Космическая пыль летает на огромные расстояния. В космосе, космическая пыль летит с около световой скоростью, а перед Землёй тормозит, потому, что у Земли есть гравитационное поле, которое тянет пыль к Земле. И у Луны есть гравитационное поле, которое тянет пыль к себе, и Солнце тянет пыль к себе. Всем хочется, чтобы в их цветочных горшках жили мошки. Но космическая пыль падает на Землю.

Вернее, космическая пыль падает и на Луну, но цветочные горшки с цветами есть только на Земле и на космических станциях. Космонавты пыль пылесосят, а в квартире пылесось, не пылесось, космической пыли набивается полный цветочный горшок.

За цветочным горшком живёт паук.

Откуда появился паук, неизвестно. Мошки могут прилетать на космической пыли, но пауки больше мошек и на пылинке не умещаются. Из Космоса пауки могли прилететь на метеоритах. Пауки больше мошек, значит, прилететь могут только на метеоритах. Вернее, не пауки, а фрагменты чьих-то генов, которые на нашей Земле стали пауками.

Пауки есть только на Земле. На космических станциях пауков нет, потому, что на космических станциях нет мошек. На Солнце пауков то же нет. Пока метеорит или космическая пыль долетят до Солнца, они сгорают от Солнечного огня. На Земле пауки прилетают на паутинах неизвестно откуда. Пауки появляются из воздуха или приползают из соседней комнаты.

Откуда пауки берутся в соседней комнате, знают только маленькие дети. Потому, что маленькие дети ползают, где не попадя и знают все тайные уголки, в которых сидят пауки и прячутся от пылесоса.

Мошки от пылесоса не прячутся. Мошки даже от паука не прячутся. Мошки совершают подвиги на глазах других мошек, пролетая сквозь паутину перед самым носом паука.

Если какая мошка довыпендривается, запутается в паутине, и паук её слопает, то другие мошки говорят: «Ах, какая смелая мошка. Но, даже смелым мошкам надо смотреть под ноги и быть внимательнее, при пролёте сквозь паутину».

Раньше, когда пауки летали по воздуху на своих паутина, ловили мотыльков и пыльцу деревьев, мошки жили себе в цветочных горшках. Мошки помнили, откуда они прилетели на Землю, но не знали, из чьих обломков генов они выросли. Поэтому мошки считали себя потомками инопланетян и жужжали об этом всем встречным и поперечным.

Пауки то же знали, что они обломки неизвестных генов. Но пауки жили себе, не тужили. Они же не целые гены, а только обломки. Мало ли от кого, что отломилось, а ты живёшь себе, поживаешь.

А мошки жужжали-жужжали, дразнили пауков, дразнили, задирали свои носы, задирали.

Пауки молчали-молчали, да и начали плести паутины вокруг цветочных горшков и ловить этих задавак.

Мошки ничего не поняли. Так и остались маленькими и безтолковыми.

ДЕНЬ ВОЗНЕСЕНИЯ КУЗНЕЧИКОВ.

Острый, неприятный синтетический запах горящей пластмассы возник в комнате. Запах, похожий на запах с химзавода, который уже давным-давно не работал.

На улице никого не было. Не потому, что усиливался ветер, ветер начал дуть ещё за светло, а потому, что уже был первый час ночи.

Июньский воздух был чист и приятен.

Неприятный запах усиливался, оттенённый ароматом сирени и шиповника.

Дачник сидел за компьютером. Дачник повернул голову к окну с раскрытой балконной дверью.

На улице, во дворе, ветер гнул кроны невысоких молодых деревьев. Деревья нагибались почти до земли.

Неприятный запах налетал откуда-то вместе с порывами ветра.

Дачник встал из-за стола, вышел на балкон.

Ветер отрывал Дачника от балкона, ветер бросался внутрь квартиры, наполнял грудь чистым, невидимым воздухом, ветер хватал лёгкие и вырывался вверх, к звёздам.

Воздух скользил внутри лёгких по скользким, упругим альвеолам и вырывался изнутри голым и горячим.

Дачник засмеялся. Громко, гулко. Задиристое веселье рвалось наружу, оставленное ветром вместе с кислородом в крови Дачника.

Дачник подставил ветру лицо, выпятил изо-всех сил грудь, ударил несколько раз кулаками по груди, расставил в стороны руки.

- А-а-а-а-а!!!

Дачник любил сильный ветер.

Дачник стоял несколько минут на балконе, задыхался, когда ветер неожиданно бросался на него, смотрел на деревья, пригибающиеся к земле, на звёзды, до которых ветер так и не достал.

Дачник вошёл в комнату и резкий, острый неприятный запах горящей пластмассы испортил всё настроение.

Дачник осмотрел выключенный компьютер. Дачник осмотрел люстру, выкрутил поочередно в люстре все патроны и лампочки. Дачник задумался. Дачник прошёл на кухню, чтобы выпить чаю.

На кухне, на газовой плите стоял пустой, выкипевший чайник и дымился.

Дачник подбежал к плите, схватил чайник за раскалённую пластмассовую ручку, обжёг пальцы, отпустил ручку.

Чайник подпрыгнул над конфоркой, упал на решётку, громыхнул раскалённой ручкой по раскаленному боку.

Дачник схватил тряпку, обернул тряпкой раскалённую ручку чайника, снял чайник с плиты и понёс в ванную в выпрямленной перед собой руке.

Дачник поставил раскалённый чайник на дно ванны, под кран, открыл холодную воду.

Холодная вода превращалась в пар, чайник остывал. Вода шипела, бурлила, грохотала, стреляла.

Дачник повернул кран, направил струю холодный воды на пластмассовую ручку. Вода зашипела и подпрыгнула над чайником белым облаком.

Чайник остыл. Обожженные пальцы болели.

Дачник поднял чайник со дна ванны, снял крышку, сполоснул, налил воды, закрыл крышкой, вынес из ванной, держал перед собой на вытянутой руке, подошёл к плите, поставил чайник на конфорку.

Капли воды стекали по боку чайника, затекали под донышко чайника, шарахались, кто куда. Падали на конфорку и катались по раскалённой конфорке, пока не испарялись, висели на донышке, шипели, высыхали.

Дачник поужинал, посидел на кухне, пока из квартиры выветривался острый, неприятный запах, и лёг спать.

Во время дождя и сильного ветра спать легко и приятно. Сны не задерживаются и улетают вместе с ветром.

Утром ветер дул не так сильно, как ночью, но постоянно, не останавливаясь не на секунду.

Дачник позавтракал и вышел на улицу.

Ветер словно звал куда-то. Ветер радовался Солнцу и разгонял облака, рождающиеся в небе после ночного дождя.

Народ во дворе не обращал на ветер внимания. Люди занимались своими автомобилями, сидели в беседке, играли в настольный теннис тяжёлым белым пластмассовым шаром.

Дачник прошёл через двор.

На выкошенных газонах, над короткой травой, колыхались под ветром толстые, молодые, невысокие листья репейника.

Чего-то не хватало на газонах.

На берег Канала Дачник не пошёл, а перешёл через шоссе, и прогуливался по грунтовой дороге, вдоль пустыря, который был нейтральный полосой между городом и Каналом.

Вдоль бордюра шоссе, вдоль дороги росли берёзы, тополя и вязы с липами.

После частых дождей кроны деревьев и кустов густы и гибки, листья чисты и сочны.

Серебристый тополь, окружённый молодняком, рос на одной стороне шоссе, со стороны канала.

Молодняк серебристого тополя, похожий на траву, - серебристые стебли, большие, серебристые неповоротливые, мясистые листья.

Ветер переворачивал листья на изнанку, серебристой стороной вверх, листья возвращались в нормальное положение, ветер снова поворачивал листья.

Шляпки каких-то грибов торчали из земли в зарослях молодняка серебристого тополя.

Чего-то не хватало на пустыре, в густой, высокой траве.

Трава упруга, высока, налилась глубоким, здоровым изумрудным цветом. Трава цвела.

Дачник обходил по мокрой земле лужи, собравшиеся в колее после ночного дождя. В прозрачных, с зеленоватой водой лужах, согретых солнцем, уже плавали букашки и личинки.

Утро солнечное, ветреное, прохладное и приятное.

Над травой летали шмели … И мотыльки…

Мотыльки шарахались из-под ног, ударялись в близкие толстые, сочные стебли, садились на листья, пригибали листья к земле, взлетали, и неслись перед ногами Дачника маленькой, порхающей, разноцветной стайкой. Мотыльки поднимались над травой, и ветер сносил их в сторону.

Ветер мог унести ночью невесомых комаров, мотыльков и бабочек.

Дачник прошёл по траве к грунтовой дороге.

Чего-то не хватало в траве.

На руку Дачника села меленькая, длинная чёрная мошка, ползала по руке, переползала с пальца на палец.

Дачник сдунул мошку.

Тля сидела на сочном стебле репейника. Божьи коровки сидели на колючем соцветии, среди тли, пережидали ветер.

Тысячелистник растолкал листья репейника и тянулся вверх своими фиолетовыми цветками похожими на цветы репейника.

Шмель ползал по цветам тысячелистника.

Жуки ползали в траве и поперёк тропинки.

Чёрные муравьи, большие и ловкие лазали по стеблям травы.

Ветер мог унести ночью пчёл и ос.

Дачник свернул с тропинки, пошёл по пустырю, по густой траве.

Чего-то не хватало.

Никто не стрекотал в траве, никто не прыгал с травины на травину, громко щёлкая ножками.

Дачник присел перед густым, высоким кустом пырея. Толстый, сильный пырей с острыми листьями, выделялся в траве, словно камыш у реки.

- Ты их ешь?

Дачник обернулся. Сбоку от Дачника, в клевере, сидела такса, наблюдала за Дачником.

Ветер шевелил длинные уши таксы.

- Нет. Я вегетарианец. Я траву ем.

Дачник потянул травинку пырея за верхушку. Травинка вытянулась, свесилась светло-салатовым, сочным, мягким, сладким основанием стебля. Дачник откусил вкусный стебель.

Такса сидела, наклонив на бок голову.

- Эту и я ем. Такса встала, подошла к Дачнику, понюхала его ногу. - Человеком пахнешь. Такса снова села, смотрела на Дачника.

- Ты знаешь, где они? Дачник бросил травинку на землю.

Такса наклонила голову к другому плечу.

- Они могли куда-то улететь этой ночью вместе с ветром. Ты знаешь, куда?

- Крааар! Крааар! Крааар! Крааар!

Дачник посмотрел вверх.

Над пустырём летел сокол. Сокол держал что-то в лапах. Две вороны летали вокруг сокола, старались клюнуть, били крыльями.

Сокол летел на противоположную сторону Канала, вороны не отставали.

Дачник огляделся, поднялся.

Такса бежала по тропинке, вдоль шоссе, за своей хозяйкой, толкавшей перед собой детскую коляску.

Дачник шёл по грунтовой дороге, ведущей к вершине глиняной горы, стоявшей за гаражным городком, шёл вдоль берега Канала, шёл вдоль шоссе, шёл мимо двух новых высоток и древней девятиэтажки, шёл мимо новой высотки, шёл к автостоянке.

Дачник прошёл мимо автостоянки.

Справа осталось озеро, - неглубокая, большая лужа. Полынь, пырей, репейник, густые травы, названия которых Дачник не знал, выросли вокруг озера, загородили обзор и загородили дорогу к озеру со стороны шоссе.

Берега озера покрыты различными мхами и осокой.

Озеро было неглубоким, по колено, вода в озере была чистой и прозрачной.