Книга или автор
5,0
1 читатель оценил
145 печ. страниц
2019 год
18+

Книга 1. Это только знали звезды…

0

Иногда этот мир шлет нам послов, мы их, к сожалению, часто не узнаем. Это те, кто нас любит. Это – любящие нас. Не узнавая или отвергая их, мы не узнаем или отвергаем и мир, который их к нам послал…

(Евг. Богат)

1

Это только знали звезды…

Что, это?

То, для чего этот Мир вертится. Да, Он вертится, и я, верчусь, словно белка в колесе. Движение – это жизнь. Я, так живу…

Как?

Как все. Работа – Дом, Дом – работа… и еще, какие-то ОБЯЗАННОСТИ, не понятно для чего и перед кем. Я вроде бы никому ничего не должен, но Они – есть. И они держат на земле, как земное притяжение, которое не дает улететь под внезапным порывом Ветра, в открытый Космос.

Но все ЭТО – неважно, это – не главное. Разве может быть подобная чепуха – Главным…

Главное – это… Главное – это… главное – это, то что, ТЫ хочешь… очень-очень. Наверное, это – ТВОИ и Мои мечты.

О чем мечтаешь, Ты?

Подожди, это – очень лично, и я пойму, если ты не захочешь ответить просто так, сразу… или вообще промолчишь. Но ведь я могу рассказать тебе о своих мечтах. Я, наверное, кажусь глупым. Но глупость, по секрету, одна из важнейших составляющих счастья.

Хочется, хочется превратить свою жизнь в сказку, ненадолго – это возможно.

Хочется настоящей любви, жены, детей, семьи. И еще…, чтобы, наконец, сбылось кое-что заветное. Но…, сейчас работа, дом, Дом – Работа, а все остальное потом…

Ты даже не представляешь, какое это ужасное слово – ПОТОМ. Это наше – потом. Потом – это Вечность, в которую мы проваливаемся, как в Черную дыру. Мы живем ради того, чтобы наступило потом. Живем не по настоящему, словно только готовясь к чему-то истинно достойному ожидания. Но, а потом – нежданно приходит Смерть. Ожидание ждет, и ничего не происходит…

– Постой! Ты видишь Ангелов?

– Уйди придурок…, сумасшедший …

– Да…, значит, я снова ошибся, и ты не видишь Ангелов. Ты не можешь посмотреть на этот Мир так как я… А ведь Они, есть. Я знаю об этом точно. Их невозможно увидеть, но можно знать, что их возможно увидеть. Это, это, наверное, можно почувствовать самым краешком глаз, как яркое теплое пятно, мгновение назад промелькнувшее, где-то совсем рядом с твоим взглядом, коснувшись нежнейшим пухом пернатого крыла, твоей щеки… И еще, колокольчик, он звякнул – «тзинь», и пропал… На душе – тепло, на лице расцвела неожиданная улыбка… И ты – видишь ангелов. Так жаль, что, Ты не видишь. Когда в чужих глазах находишь свою душу, становится безумно тепле. Только так сложно найти в этом холодном Мегаполисе, Ту, что видит Ангелов…

Безумно сложно, но говорят, что и Безумие – это часть Счастья. Но вот, Эти – лгут. Безумие – это только Безумие. Не Зло, и не Добро, просто стихия, …как Южный ветер, в любую минуту готовый стать Ураганом. И тогда все меняется… И, Ты не понимаешь, это – в тебе, или с миром вокруг случилось, а может и не случилось, и вообще никогда не случалось…, просто Ты изменил свой Взгляд, или Твой Взгляд изменил Тебе, Тебя…

Измени себя, измени себе, подожди…, может, Ты видишь Ангелов?

– Нет. Постой, да ты пьян.

– Я?

– Да, Ты.

– Я. Да я … А Ты? Ты?

– Теперь уже не знаю, и, наверное, не хочу знать…

– Разве ты знаешь?

– Знаю…

– Ну, тогда…

– Да, я уже молчу.

– Нет, Ты послушай!!!

– Я слышу. А хочешь, расскажу Сказку…

– Ты!?

– Я…

– Давай.

Вот так, началось все в пятницу…

2

Она мыла окна, в которых отражалось умирающее лето, уходящее солнце и моя обескураженная физиономия. Я не знаю, почему подошел именно к ней, ведь там, в институте, на просительно-принудительной отработке было так много симпатичных девчонок – студенток. Не знаю… Но, именно в этот момент бытия мое Я перестало существовать неведомым способом заменившись категорией Мы. До сих пор, и спустя шесть лет, я, мысленно обдумывая свое будущее и настоящее, проецирую свою судьбу с ее судьбой, выдумывая совершенно безумные утопические комбинации, способные привести, объединить наши пути воедино…, а затем мысленно отсекаю все мифически ирреальное, о, эта бритва Оккама. И тогда, остается лишь одна дорога, на которой ей нет места. ОНА…

Кто она?

Как и тогда, увидев ее впервые я не знал про нее всей правды, так и не знаю до сих пор… А неправды, ее и так много в нашем мире, чтобы, еще говорить неправду о Ней. Она, – это ее огромные зеленые глаза, с искрами первых рассветных лучей, которые не гаснут даже ночью. Возможно, именно тепло ее глаз свело меня тогда с ума. Я искал тепла и нашел его в ее глазах, в изумрудных очах прекрасной ведьмы с каштановыми локонами, и невинной улыбкой заблудившегося ребенка, ждущего от нашего мира только светлых красок в подарок. Конечно же, она говорила, что похожа на большого пушистого медвежонка, и глаза ее – карие, но я, почему то не верил.

Неведомо как, в толпе обезумевших от счастья тинэйджеров. Успешно сдавших свои первые экзамены в вуз, на сленге улиц именуемый, лаконично – Кулек, готовых теперь побрататься со всем миром и самим Господом Богом. Ее рука, оказалась в моей…. руке. И мне, показалось, что это уже было когда-то. Три тысячи лет назад… Мы все так – же, шли с ней, державшись за руки по мелкому белому кварцевому песку. Я утопал в ее глазах. Она в моих глазах. А вдалеке, было – МОРЕ… Ее розовый прозрачный хитон развивал легкий бриз, а на мне была лишь серая набедренная повязка и кожаные сандалии, она шла босиком, все наши следы смывала внезапно набежавшая волна, и было у нас все, что мы могли пожелать. И не было ничего, только…

Шум голосов, запах дешевой водки и пива, шум моря, крики чаек… Кама, с ее бескрайней синевой и уходящими в даль пароходами, глубиной вод и человеческими отбросами на верхушках речных волн. Как и в долине – Инд, здесь, за Каменным поясом, Кама – все та же богиня любви Кама сутра, Кама – река, Кама – вечный поток… она была МОРЕМ сотни тысяч лет назад, и через малую долю вечности снова станет им, возможно.

Порой, мне кажется, что поток нашей жизни, это аптечная пилюля перевертыш, под глянцевой сахарной оболочкой скрыта небывалая горечь, иногда бывает иначе, когда в дурно пахнущей грязи прячутся настоящие осколки солнца, способные не только обогреть и дать силу корням, но и сжечь своим истинным теплом неаккуратного пользователя.

Но, только пережив, то, после чего и жить не хочется. Или, наоборот, до одури хочется, теперь – то вот, жить вечно. Только тогда, начинаешь с отупляющим изумлением понимать, что самая страшная горечь – может излечить, самое искренне тепло – может в своем ослеплении сжечь, не только свою, но и твою душу… синим огнем, а пока… какая к черту аккуратность, когда ТЫ МОЛОД… и в ЖИЗНИ хочется так много. И ты, в состоянии прыщавой фрустрации, вначале хочешь признаться в любви этому чертову Миру, а затем, рассказать каждой микронной песчинке на созданной Богом земле, как ты всех их ненавидишь, аккуратно подсчитывая в уме, сколько нужно взрывчатки, чтобы взорвать этот Мир.

Я ни когда не думал об аккуратности, когда спешил жить, такие глупости для тех, кто стремится правильно существовать. Так же, наверное, думал и юный Икар, разбиваясь о свое собственное солнце, ломая свои первые, они же и последние крылья.

Долго ли возможно идти рука в руке?

Долго, очень долго…, пока не захочется человеческой, а не ангельской еды, пока не пойдет холодный осенний дождь, способный остудить даже самые теплые отношения.

Мы шли долго, даже не заметив, что нас уже только двое, и мы одинаково мыслим. Наверное, я понял это раньше ее, потому в ее глазах только сейчас появилось безумное удивление, легкая грусть по утраченному гордому одиночеству своей души, и испуг перед тем: что же будет теперь…, когда она утонула в моих глазах, а я в ее.

Я попытался успокоить забившегося в ее душе пушистого беззащитного зверя, сказав, что ничего…, ничего в этом мире не изменилось.

– Ага, – говорили ее глаза. – В этом, нет. А в моем?! Теперь, в моем мире, ТЫ.

– Да, – отвечал я, глядя в ее глаза. А в моем мире – ТЫ…

У нас такие разные улыбки, но суть у них была тогда одна, они в отличие от сплетающихся в единый океан глаз, словно извинялись за допущенное их хозяевами сумасшествие, будучи посланниками ослепленного разума, но нам так хотелось жить только одними чувствами, главным из которых стала – ЛЮБОВЬ…

Наверное в самом начале мы не понимали, что любим друг друга, нас просто безостановочно тянуло быть вместе, и стало совершенно безразлично, что мы при этом делали: болтали без умолку, гуляли по улицам и отдающимся осени паркам, шуршали павшей листвой или просто – молчали… Когда я нежно, словно пригревшегося несмышленого котенка баюкал ее руку, она чаще смотрела в бескрайне ярчайшее небо, цвета вареной джинсы, провожала мечтательным взглядом стаи птиц, так же молча, спрашивая у меня, или у самого НЕБА:

– Зачем они улетают..?

А пока я раздумывал над ее вопросом, в котором не было места словам, она все так же молча, словно затаившись где-то между двумя мирами, бытия и небытия, разглядывала небо, изредка окунаясь в мои глаза.

– Они голубые…

– Что?

– Твои глаза…

– Ты только сейчас заметила?

– Да…, я ведь…, – Она улыбнулась, рассмеявшись, словно раскрывшийся мак. – Раньше я думала, в них просто отражается небо…

– В них отражаешься ты, прошептал я одними губами, но она услышала.

– Дурачок.

– Сам знаю, – отвечал я, – А еще я знаю, почему птицы улетают.

– Ну и почему?

Теперь, она сама взяла мою ладонь в свою розовую ладошку, и посмотрела в глаза. Не знаю, что было в моих, но в ее зеленых глазах резвились такие отчаянные бесенята, что я с самым разумным видом начал нести такую чушь, в которую откровенно верил (Боже, кажется, я верю в нее до сих пор…):

– Скоро придет ЗИМА…– ее пурпурные губки сложились бантом, а я, всего лишь, трепался. – И чтобы выжить, в эту бесконечно – ледяную зиму, всему живому нужно тепло, настоящее тепло, не тот искусственный свет, что придумали мы – люди. Необходимо настоящее солнце или любовь, это почти одно и тоже. Птицы улетают к солнцу, люди то – же раньше умели летать, а теперь разучились, но они, не разучились любить, поэтому выживают в самые холодные зимы. Когда вместе, совсем не страшно, ты моя южная бухта у моря, я твоя, так переживем все самые страшные бури…, зимы…, и другие ненастья.

Она сморщила носик, но свою голову доверчиво положила на мое плечо:

– Выдумщик…

– Я пишу эту сказку для нас ветром, чтобы она стала правдой, нужно только поверить.

– Ну, я и говорю, вы-дум-щик.

– Ты видишь ангелов…? – мой шепот в ее правое ухо.

– Пока не знаю, – она совершенно серьезна. – Но я знаю, что мне пора, – так сказала она, отбыв на своем трамвае номер двенадцать, в неизвестном для меня направлении, называемом ею тогда домом.

Чтобы продолжить, зарегистрируйтесь в MyBook

Вы сможете бесплатно читать более 38 000 книг

Зарегистрироваться