Перед началом сей истории, хотел бы познакомить тебя, дорогой читатель, с героями произведения…

Чичин — интеллигент, занимает высокую должность. Одет в хороший костюм, выглядит аккуратно и ухоженно. Говорит с паузами, постоянно поправляет волосы, когда слушает собеседника держится за галстук правой рукой и внимательно разглядывает эмоции оппонента.

*запятыми в репликах Чичина выделяются паузы*

Кабакин — друг детства Чичина. Простой работяга. Одет по-скромному, выглядит слегка неряшливо, с широкими усами. Говорит настолько эмоционально, что кажется неестественным.

Господин и Госпожа Шмыркины — семья, соседи Кабакина. Никогда не могут успокоить ребёнка. Часто громко и ярко скандалят. Господин — рядовой в полиции с высокими амбициями. Госпожа Юлия — домохозяйка, дочь высокопоставленной личности.

Жмуркин — врач скорой помощи. Внешне смахивает на алкоголика. Наполнен безразличием и отсутствием интереса к чему-либо.

Гелла — медсестра и помощница Жмуркина. Симпатичная, скромная девушка. Не проронит ни одного лишнего слова и звука.

Старик — больной и на иммунитет, и на голову, обожает классическую литературу от неизвестных авторов.

Васькин Алексей Михайлович — участковый. Чересчур придерживается закона, но может даже незаметно для самого себя пренебрегать им, лишь бы показать своё превосходство перед гражданами.

А теперь можно и начинать рассказ.

Всё произошло в самой обычной, однокомнатной квартире в хрущёвке. Кухня. Интерьер и ремонт остались нетронутыми уже не первые десяти летие. Стол, за которым сидят Чичин и Кабакин, застелен старой клеёнкой. На нём стоят шахматная доска, чайник с красивым рисунком овощей, у каждого по кружке с горячим чаем, тарелка с фруктами и сахарница, в которой толком не осталось сахара. Мужчины играют, спокойно попивают чай. Чичин рассказывает анекдоты, дабы Кабакин не успевал следить за фигурами на доске.

— Почему, параноик, всегда выглядит хорошо? — спрашивает Чичин.

— Почему? — изрядно замучено от смеха, с широкой улыбкой спрашивает Кабакин

— За ним есть, кому следить, — с дурной улыбкой пошутил Чичин.

Кабакин тихонько смеётся и ходит пешкой.

Чичин, поправляя волосы:

— Хочешь, ещё один, анекдот?

Кабакин задорно:

— А давай!

Чичин:

«— Здравствуйте, это посольство?

— Да.

— Посолите мне, супчик»

Кабакин заливается смехом. Сначала просто очень громким: «Аха-ха!». Потом тише, но будто кто-то заводит старый трактор «Гы-гы-гы!». Затем снова громко «Аха-ха!». Вдруг Кабакин замолкает, делает протяжный хриплый вдох. Пару раз кашлянул и засмеялся, как чайка кричит или дверь скрипит. И опять безумно «Аха-ха!». Пока Кабакин смеялся, держась за живот, Чичин, тоже хихикая, делает свой ход и говорит:

— Шах и мат, вам, друг мой дорогой.

Кабакин перестаёт смеяться. Внимательно рассматривает шахматное поле. Убедившись в своём поражении начинает хлопать, всё с той же дурной улыбкой.

Кабакин:

— Да, Чичин, ты всегда со школы играл в шахматы лучше всех.

Чичин:

— Да, школьное время, навсегда, в наших сердцах. Никогда не забуду я, как, девочек, дёргал за косички, как кто-то, на парту прыгнет и сломает, догонялки, на переменах, а потом учителя ругают.

Кабакин, прихлёбывая чай:

— Да… *ставит кружку и переставляет фигуры* А я вот всё время болел. Приходил пару раз в месяц и опять дома с температурой…

Чичин, смеясь:

— Да, ты как придёшь, у учителей праздник! Давай, тебя замучивать, оценки расставлять. А мы, сидим, отдыхаем!

Кабакин философски:

— Да, всё весело, здорово, замечательно. Но время беспощадно быстро летит. Обещали встречаться классом раз в год, а в итоге за двадцать лет, так ни разу и не увиделись все вместе. Абдулина посадили, хотя отличником был. Лера во Франции живёт, вышла замуж за француза, как и обещала. А хотя я-то за ней ухаживал.

Чичин так же философски и поправляя волосы:

— Да… А за Васю с Сашей Норкиных слышал? Они в Америку переехали, Вася, он там какой-то директор. А Саша, жена его, актриса театра!

Кабакин удивлённо:

— Как? Они поженились?! Они же ненавидели друг друга…

Чичин, всё также философски:

— Да, вот такая штука — жизнь и судьба… *берётся за кружку* Хах, я сейчас, как вспомню, как Саша облила специально Васю чаем в столовой, и мы, все пацаны, так же девочек обливали неделю, пока они учителям не рассказали.

Кабакин, закрыв глаза:

— Да, школьное время — самые лучшие годы в жизни человека.

Умиротворение рушит соседский ребёнок своим звонким плачем. Друзья сидят под крики да стуки деревянных фигур на доске.

Чичин, нарушая молчание:

— Вот дети, конечно. Беззаботная жизнь, ничем не обременён, всё хорошо, светло, и радужно.

Кабакин, махая шахматным конём:

— Да, пока не наступает понимание скоротечности времени, постижение жизненных моральных трудностей… Уходит детство. Что тут удивляться? Оно от всех уходит только раз…

Чичин, поправляя волосы, говорит:

— Вот, я тоже со своего малыша не могу! На меня, пьяного, похож…

Кабакин в недоумении:

— В смысле?

Чичин, чуть смеясь:

— Пришёл, на всех наорал, жену облапал, под себя сходил, и уснул.

Друзья громко засмеялись. В соседней квартире начинают приглушённо скандалить Шмыркины. Друзья перестают смеяться, продолжают молча играть в шахматы и пить чай. Спустя пару минут из коридора на кухню вбегает в длинных широких трусах, тапочках и майке-алкоголичке Шмыркин.

Конец ознакомительного фрагмента.