Глава 1

– Ты уволена! – говорит мне босс и опускает глаза в бумаги, больше я его не интересую.

Новость взрывается в голове, как бомба, и не даёт осознать случившееся. Стою, разглядываю глянцевую лысину директора, едва прикрытую редкими волосками, и чувствую себя оплёванной. В голове вихрем проносятся провинности, за которые можно наказать так радикально, и ни одной не вспоминаю.

Черт! А может, я разбила любимую чашку шефа? Или не заметила его и случайно ударила дверью? Когда носимся с подносами в час пик, всякое может случиться.

– За что? – выдавливаю из себя наконец после паузы.

– Свободна!

Вот это номер! Даже разговаривать не хочет. Но увольнение не каприз взбалмошного шефа. Это серьезно. И потом, меня нельзя выгнать.

Нет, не так!

Мне!

Нельзя!

Увольняться!

Ни в коем случае! Потеря хорошей работы подобна извержению вулкана, поток лавы опять бросит мою жизнь на самое дно.

Я мгновенно встряхиваюсь и заламываю руки. К дьяволу гордость!

– Погодите, так нельзя! Иван Тимофеевич, объясните хотя бы, что я сделала?

– Мартынова, ты у нас больше не работаешь, – директор бросает на меня быстрый взгляд поверх очков и снова погружается в бумаги. – Вон там дверь, видишь? – толстый палец показывает на выход. – Закрой ее с другой стороны.

– Но…

– Хочешь уйти с охраной?

Его слова вызывают еще больше недоумения. Неужели я такой злостный преступник, что секьюрити нужны?

Я больше не спорю, хотя ничего не понимаю. Выхожу в приемную, но секретарши на месте нет. Да и вообще вокруг пусто, словно все сотрудники разбежались, как тараканы по углам, не желая со мной встречаться.

В раздевалке сижу, смотрю в одну точку. В голове не укладывается такой поворот судьбы. Уже почти год работаю в этом элитном ресторане и ни одного нарекания. Казалось бы, жизнь наконец перестала штормить, вошла в привычное русло, а тут это.

Выгнали, мать твою за ногу, как блудливую дворняжку! За что?

В душе нарастает протест.

– Кристя, – в раздевалку заглядывает запыхавшаяся Надя, старшая смены, – Уф! Хорошо, что ты не ушла. Там тебя клиент просит.

– Меня? – теперь удивляюсь ещё больше.

– Ага! Тот, который жалобу на тебя накатал.

– В смысле?

– В прямом. Не понравилось этому мажору, как ты улыбнулась.

– А я должна была сделать это по‑особенному? Одним углом рта, или раскрыв только четыре передних зуба? Кроликом поработать? Вот так?

Закусываю нижнюю губу, оттопыриваю верхнюю и делаю страшное лицо. Надя машет рукой и хихикает.

– Ну, ты даёшь! Завидую тебе, девка! Даже в такой ситуации пытаешься шутить.

– Я не шучу. Чего ему надо?

– Вот ты у него и спроси. Я сама удивилась, когда позвал. Бегом в зал. Может, босс ещё передумает.

Подавляю желание плюнуть на клиента и уйти по‑английски. Любопытство побеждает обиду, хочется посмотреть на козла, одним взмахом сломавшего мне жизнь.

Кладу вещи назад в шкафчик, поправляю фартук и кокетливый берет, любуюсь собой в зеркале. Мне очень идёт блузка в яркую розовую полоску с бордовой отделкой по воротнику и рукавам. Это цвет делает кожу лица нежной и почти прозрачной. Ни одной косметикой такого эффекта не добиться. Жаль, что больше не надену униформу.

Натягиваю берет чуть ли не до носа и шагаю в зал.

Нужный стол нахожу глазами сразу и тут же вспоминаю одинокого молодого человека, заказавшего только латте. Когда приносила заказ, не обратила на него внимания. Обычный клиент, каких за смену проходит через мои руки много.

И вот поди ж ты! Сволочью оказался.

Осторожно разглядываю парня издалека. Симпатичный, модный, породистый. Волнистые волосы украшает стильная стрижка с выбритыми висками и затылком, светлой и гладкой коже позавидует любая девчонка. Легкая щетина не портит общего приятного впечатления.

И одет парень с иголочки, узнаю известные бренды и коллекции, нагляделась на них за год достаточно. Сидит, небрежно откинувшись на спинку стула, этакий король на расслабоне.

Интересно, сколько ему лет? Трудно определить возраст: он может быть студентом‑первокурсником или боссом крупной компании. Такие породистые лица долго сохраняют молодость и привлекательность.

Одно слово: МАЖОР!

Самовлюбленный и уверенный в своей неотразимости мажор.

И чем я такому не угодила?

Глава 2

Телефон звонит в самый неподходящий момент. Джули прыгает на мне с таким задором, что совершенно не хочу ее отвлекать. Вот‑вот блаженство разольется по телу, вот‑вот…

Но проклятый рингтон не унимается. Наощупь нахожу мобильник и подношу к глазам: отец.

– Какого лешего? Достал!

– Алекс, что такое? – хрипло спрашивает подруга, а ее шоколадное тело замедляет ритм.

– Ты продолжай, продолжай! – легонько хлопаю по упругой пятой точке и отбрасываю телефон в сторону.

Батя подождёт, наверняка ничего хорошего не скажет.

Но настроение уже сбито, желание завершить начатое куда‑то исчезает. Мысли крутятся вокруг звонка и неугомонного родителя. Хватаю Джули за тонкую талию, сбрасываю с себя и сажусь.

– Алекс! – она обиженно смотрит бездонными чёрными глазами.

– Прости крошка, в другой раз, – тяну руку к пиджаку, вытаскиваю карту. – Сходи, купи себе что‑нибудь.

– За кого ты меня принимаешь?

Подруга обиженно надувает и без того пухлые губы, но я вижу, как загораются алчным блеском ее глаза: довольна. Удовлетворять капризного русского мажора – это работенка не из легких, надо очень постараться, а заработать на шопинг, ничего не делая, здорово.

Мобильник опять заходится в истерике. И зачем я так срочно понадобился отцу? Не ответишь, смешает с дерьмом, ещё отключит от кормушки, это его любимая угроза. А если вообще проигнорирую звонок, отыграется на маме. Папаша любит держать всех на коротком поводке и дергать за него, когда ему надо.

Вздыхаю и свайпаю по экрану.

– Да, слушаю…

– Слушает он! – голос отца гудит от ярости, отодвигаю трубку от уха и морщусь.

– Не кричи! Я не глухой!

Джули делает круглые глаза. Она уже оделась и стоит у кровати, наклонившись, в ожидании поцелуя. Ещё одна матрешка, которая ради денег готова на все. Но вкусная матрешка, пока не надоела. Провожу пальцем по ее губам, они податливы, как пластилин, легко меняют форму.

– Засранец! – орет батя. – Почему я не могу до тебя дозвониться?

– Не перегибай! Я же ответил.

– Санька, хочешь помериться со мной характером?

Вздыхаю: опять двадцать пять. И какая муха его укусила? Встаю, чтобы запереть за Джули дверь. На пороге она лезет ко мне с поцелуями, я ее выталкиваю. Горничная, которая везёт по коридору тележку, охает, разглядев, что на мне ничего нет. Делаю характерный жест бёдрами и подмигиваю, девушка краснеет и пробегает мимо номера.

– Как ты можешь, Алекс? – шипит Джули, захватывает пальцами мою кожу и скручивает ее.

Вот зараза! Больно же! Шлепаю ее по рукам.

– Санька, ты где? – вопит в телефоне отец. – Что там у тебя случилось?

Спятить можно! Не утро, бедлам.

– Все нормально, связь пропала, – мычу в ответ и прикусываю мочку Джули. – Приходи вечером.

– Ты с кем разговариваешь? Каким вечером? – не успокаивается трубка.

– Я занят сейчас, – закрываю наконец дверь. – Вечером не можешь позвонить?

Ставлю телефон на громкую связь и иду в ванную: выслушивать вопли отца нет никакого желания. Он что‑то кричит, но сквозь шум льющейся воды доносятся только отдельные слова:

– Не могу… гаденыш… заблокирую карты… придушу… только посмей!

В целом, ничего нового, это я слышал уже сотни раз. Нервы превратились в канаты, ни одним воплем не прошибешь. Выключаю воду и в тишине доносится:

– Жениться… невеста… Королева.

Что? О чем это он? Кто женится? Какой король? И причём тут я?

Наскоро вытираюсь и хватаю телефон.

– Поздравь брачующихся и за меня.

– Кого?

В коротком слове столько замешательства, что настораживаюсь. Кажется, я промахнулся.

– Н‑ну, того, кто женится.

Говорю осторожно, сейчас я на минном поле: шаг влево, шаг вправо и разбросает по стенам кусочки бренного тела.

– Сам себя и поздравишь. Тебе забронирован билет на ночной рейс до Москвы. Завтра жду дома.

– Батя, я не понял. Ты о чем?

– Прилетишь, узнаешь, – злорадно хмыкает родитель.

Черт! Швыряю раскалившийся мобильник на кровать. Разговаривать с папашей бесполезно, он в последние годы как с цепи сорвался. Нет, раньше у нас были приемлемые отношения. Даже на рыбалку пару раз ездили, общались без криков и угроз.

Но после того, как батя завел себе юную любовницу…

Передергиваюсь от отвращения. Нашелся мачо престарелый, мать ети!

Плюнуть бы на все, послать этого тирана подальше! Так нет, не могу! Я как раз та разменная монета, на которой мир в семье держится.

Пока веду себя как дохлый опарыш на крючке, все довольны. Мама наслаждается тихой жизнью в Подмосковье, я делаю вид, что учусь, и трахаю куколок любого цвета, а папаша лелеет свою любовницу, которая ему в дочки годится.

Да, загадал родитель задачку! Какая женитьба? На ком? Московские Барби как на подбор: двое из ларца одинаковых с лица. К одному хирургу, что ли, челноками мотаются? А других в моем окружении нет.

Пока кофемашина выдаёт утреннюю порцию эспрессо, я мучительно думаю: что же делать? Англия с ее чопорностью и вечной сыростью надоела до чертиков. Вон, опять небо затянуто, идёт дождь, без зонта на улицу не высунешься. Диплом управленца получил ещё весной, но до сих пор его обмываю в барах и пабах.

Идти по дорожке, проложенной отцом, не хочу, а свою ещё не выбрал. Так и болтаюсь в пространстве, как дерьмо в луже: ни туда, ни сюда. Больше из вредности, чем по необходимости.

Подхожу к зеркалу, с минуту разглядываю свою отёкшую физиономию. Ночные возлияния оставили на ней заметный след. Под глазами синяки, небритый подбородок покрыт грубой щетиной, самому противно прикасаться, волосы спутались и стали похожи на птичье гнездо.

И внезапно решаю: лечу домой!

Домой, а там будь, что будет!

Быстро одеваюсь и выбегаю из номера. Плотный завтрак, массажный салон, кабинет стилиста, модный бутик – и я уже выгляжу по‑другому и чувствую себя иначе.

В самолете закрываю глаза и представляю Москву. Ее сияющие огнями улицы, знакомые места, друзья и приятели, рестораны отца. Сколько их? Десять? Пятнадцать? Компания давно превратилась в холдинг, сама производит все оборудование и оснащение для зданий и пищеблоков.

Идея вдруг стреляет в голову.

А что, если… выпросить парочку заведений себе? Так сказать, за хорошее поведение. Соглашусь жениться и потребую подарок на свадьбу. Точно! И сразу стану независимым дельцом.

А навязанная жена…

Черт! Об этой Кукле даже думать не хочется. Как представлю, сколько геля в губах и силикона в заднице и титьках, так вздрогну.

Мысли принимают другое направление. Надо потерпеть годик, а там – развод и девичья фамилия. Вот тогда и развернусь по‑настоящему.

Хотя, кто его знает, может, я рано злюсь. Глядишь, невеста ещё понравится?

Зря надеялся. Не понравилась!

Совсем!