ГЛАВА 1

Ветер хлестал в лицо, врываясь под край шлема и забираясь под кожаную куртку. Мотоцикл ревел, как дикий зверь, разрезая ночной воздух и оставляя за собой гулкий след, который ещё мгновение дрожал в пустоте трассы.

Диана наклонилась ниже к рулю, почти сливаясь с транспортом, и чувствовала, как корпус вибрировал под ней. Она добавила газ. Скорость вдавливала в сиденье, сжимала рёбра, выбивала из головы лишние мысли. Внутри разливалась пьянящая свобода. В этот момент не существовало ни прошлого, ни чужих ожиданий, ни сомнений. Только дорога впереди и ощущение, что весь мир принадлежал ей одной.

– Давай, детка, – прошептала она, скользя взглядом по дороге.

Она любила скорость. Любила риск. Жизнь была слишком короткой и непредсказуемой, чтобы ехать медленно.

Клуб был уже близко: неоновые вывески рвали тьму, как чьи-то зловещие глаза, следящие за каждым шагом. Из открытых дверей валил грохот музыки, а смех девчонок, цепляющихся за парней, звучал как извращённый крик бездушных кукол.

Диана резко вывернула руль, мотоцикл завалился боком, и в мгновение ока она оставила на асфальте глубокий след от шин, как метку, напоминающую о себе. Остановившись, сняла шлем, и её волосы, распадаясь на влажные пряди, упали на плечи. Несколько парней повернулись на этот звук, только вот в их глазах не было ничего живого – лишь тень, что отражалась в её молчаливом взгляде.

Она шагнула внутрь старого здания, и гул басов сразу же ударил в грудь.

– Ди! – окликнул её знакомый голос.

Томас развалился за столиком в дальнем углу, поближе к бару. Его пьяная ухмылка и пустая бутылка перед ним не оставляли сомнений – он уже давно в отключке.

– Опять нажрался? – Диана закатила глаза, усаживаясь напротив.

– Расслабься, сестрёнка, – Томас лениво потянулся, глотнув из новой бутылки. – Сегодня мой день. Я поднял бабок!

Диана подозрительно прищурилась.

– Надеюсь, не воровством?

– Обижаешь.

Она знала, что он лжёт. Томас не умел играть честно.

– Эй, Ди, видишь того парнишку? Он сегодня в боях. Вчера ему по бедру нормально втащили, теперь хромает. Так что у тебя есть шанс использовать это в свою пользу и победить.

– Сегодня я не в настроении.

– Да брось, это будут лёгкие деньги.

– Ти, я же сказала, что сегодня не хочу! И с тебя на сегодня хватит, пошли домой, – она схватила брата за запястье, но тот ловко вырвался.

– Эй, притормози! Я вообще-то собирался провести ночь с той блондиночкой. Меган! А ну иди к папочке!

Не очень опрятная на внешний вид девушка подошла к Томасу и, весело смеясь, села к нему на колени, словно это была её единственная роль в жизни. Диана не могла не заметить, что она выглядит, как дешёвая проститутка: вульгарный макияж, уже размазанный по лицу, ярко-розовое поношенное платье, едва прикрывающее бёдра, и белые ботинки на каблуках, которые, казалось, пережили не одну бурную ночь. Диана, одним взглядом окинув её, поняла, что та под кайфом – как-то слишком расслаблена, даже если в этом не было ничего удивительного. Она давно знала, кого Томас выбирал себе для таких вечеров, и, честно говоря, вряд ли ему светило что-то лучшее.

Томас когда-то был настоящим красавчиком: ростом сто семьдесят восемь сантиметров, подкаченный, с кожей карамельного оттенка и почти чёрными волосами, которые он всегда завязывал в хвост. Его пронзительные серые глаза не оставляли ни малейшего шанса остаться незамеченным, а пухлые губы были мечтой многих девушек. Выбритые виски и пирсинг на нижней губе и правой брови только подчёркивали его брутальность. В школе его обожали, почти каждая девчонка мечтала быть с ним, но это было до того, как он сам стал частью ночи, в которой прятались все его тёмные желания.

Теперь, оглядев его в очередной раз, Диана видела, как он угасает, поглощённый этим грязным образом жизни. В его глазах уже не было того огня, что когда-то заставлял девчонок терять голову. Всё, что осталось – это шрамы на теле и на душе, следы прошлого, которое больше не вернётся. Его нынешний выбор – это девушки, как и он сам, потерянные и зависимые. Тот парень, о котором когда-то мечтали, теперь – просто тень, утонувшая в собственных ошибках.

– Ты обещал покатать меня на своей тачке! – пропищала Меган визгливым голосом.

– Сначала на тачке, потом на себе, – ухмыльнулся Томас и, не стесняясь, схватил её за задницу.

– Ты не сядешь за руль в таком состоянии, – холодно предупредила Диана.

– Не учи меня жизни, малявка! Если б не я, ты бы уже давно сдохла с голоду в какой-нибудь канаве.

Диана почувствовала, как внутри всё сжалось. К сожалению, Томас был прав. Пусть его методы и были грязными, но только благодаря его нелегальному заработку у них хоть как-то хватало на еду и необходимые вещи. Диана подрабатывала в дешёвом кафе, но её зарплаты едва хватало на что-то, кроме хлеба и воды. На нормальную работу её никто не брал: у девушки не было ни образования, ни опыта. Даже школу не закончила, а уж о каком-то университете и речи не шло. Как бы Диана не злилась на Томаса, ей приходилось мириться с его безумной жизнью, потому что других вариантов не было.

– Не забудь, сегодня день оплаты за аренду, постарайся, чтобы нас не выселили! – прокричал Томас, выходя из клуба, держась за Меган.

Диана не ответила, только молча проводила их взглядом, а потом направилась к бару.

– Ник, угостишь даму каким-нибудь дешёвым пойлом? – спросила она, взглянув на рыжеволосого бармена.

– Ругаешь Томаса, что он садится за руль пьяным, а сама что? – поддел девушку Ник, плеснув виски в грязный стакан и протянув ей.

– Я не напиваюсь в стельку, а просто дегустирую. – Диана сделала глоток и поморщилась от вонючего, дешёвого алкоголя. – Фу, ну и гадость. Может, раз ты такой щедрый, ещё и сигареткой угостишь?

Ник с лёгкой улыбкой положил перед ней пачку сигарет и коробок спичек, не говоря ни слова – только короткий взгляд, в котором читалось привычное понимание.

Диана кивнула, махнула ему на прощание и направилась к выходу, чувствуя, как гул музыки вибрировал в груди и отдавался в висках.

Она пробиралась сквозь пьяную толпу, лавируя между разгорячёнными телами и липкими от пролитых коктейлей плечами. Диана прикуривала сигарету на ходу, прикрывая огонёк ладонью от сквозняка, втягивая первый горький дым, когда внезапный толчок сбил её с шага.

Кто-то налетел на неё сбоку. Сигарета вылетела из пальцев, описала короткую дугу и исчезла под ногами танцующих. Диана замерла на секунду, сжав зубы и ощущая, как раздражение медленно поднимается по груди к горлу.

– Смотри, куда прёшь, придурок! – рявкнула Диана, пытаясь перекричать грохочущую музыку.

Парень, налетевший на неё, оказался выше девушки на две головы, и ей пришлось задрать подбородок, чтобы посмотреть ему в лицо. Под мигающим светом софитов его зрачки были мутными, взгляд – расфокусированным. От него тянуло дешёвым алкоголем и потом. Он был пьян в хлам, поэтому неудивительно, что вместо извинений вдруг замахнулся на неё.

Диана ловко увернулась – шаг в сторону, корпус чуть назад – и, не раздумывая, врезала ему правым хуком. Чётко, без лишних движений.

Раздался глухой звук удара, почти потерявшийся в музыке. Громила качнулся, как плохо закреплённая декорация, и завалился на пол, растянувшись среди пустых бутылок и чужих ботинок. Кто-то отскочил, кто-то рассмеялся, но через пару секунд толпа снова сомкнулась, будто ничего не произошло.

Выходя из клуба, Диана достала новую сигарету. Пальцы всё ещё помнили удар, в костяшках неприятно ныло. Она закурила, глубоко затянулась и тяжело выдохнула дым в прохладный ночной воздух. Медленно докурив и получив нужную дозу никотина, она молча села на мотоцикл, завела двигатель. Рёв мотора разрезал тишину переулка.

Не сбавляя обороты, она рванула в ночь. Домой. Если, конечно, это место вообще можно было назвать домом.

Диана мчалась по пустынным улицам Детройта. Редкие фонари выхватывали из темноты облупленные фасады, пустые остановки, мусор, гоняемый по асфальту. Ветер свистел в ушах, когда она в очередной раз прокладывала себе путь через мрак города, будто знала эти маршруты на ощупь.

Она ехала на своём подержанном «Кавасаки», который ей подарил Томас. Старенький, с поцарапанным баком и характером, но надёжный. Да, впервые он правда ей что-то подарил. Не одолжил. Не пообещал. Подарил. Но вот откуда взял на это деньги, она предпочитала не знать. И не спрашивать. Некоторые ответы обходились слишком дорого.

Когда девушка подъехала к заброшенному складу, ворота покосившегося забора, как всегда, были открыты. Старые металлические створки висели на перекошенных петлях и скрипели от любого движения – закрыть их до конца почти никто не мог или просто не хотел.

Диана не сбавила скорость. Она легко проехала прямо в проём, не останавливаясь, и звук мотора гулко отразился от бетонных стен, заполняя холодное пространство знакомым эхом.

Заброшенный склад был огромным, и, несмотря на то, что когда-то он служил для хранения товаров, сейчас это было ничем не примечательное место, скрывающее в себе жизнь, которая, казалось, не должна здесь существовать. Мотоцикл с лёгким скрежетом встал на место рядом с импровизированным уголком для отдыха. Когда она сняла шлем, её волосы упали на плечи, которые на долю секунды расслабились от привычного усталого напряжения.

К этому моменту склад стал её домом. Пространство теперь было поделено на зоны, каждая из которых была обустроена для разных нужд. В одном углу стояла плетёная перегородка, скрывающая от внешнего мира их немногочисленные личные вещи. Это была маленькая зона, где Томас и его друг Люк спали: два потёртых матраса, придавленных старыми одеялами, и куча разбросанных вещей. Диана никогда не любила беспорядок, но тут, среди руин, всё казалось нормальным.

Центральная часть склада была занята кухонным уголком: небольшой стол с переносной и поржавевшей плитой, покрытой чёрными пятнами от перегрева, и холодильник, который уже едва держался, но работал. Рядом стояли коробки с продуктами, часть которых Диана стащила сегодня с работы: консервированные овощи и немного мяса.

Сколько бы она не пыталась что-то приготовить, всегда всё оказывалось практически несъедобным. Но здесь, среди всего происходящего в жизни хаоса, пища была лишь частью выживания.

Потолок был покрыт ржавыми металлическими балками, которые когда-то поддерживали старую конструкцию. Теперь они темнели под самым верхом, уходя в тень. Казалось, что они держатся из упрямства, а не из прочности. Следы ржавчины расползались от них вниз по облупленным стенам буро-рыжими потёками, словно здание медленно истекало кровью.

От ветра, проникавшего через трещины в стенах и разбитые окна, внутри всегда гулял сквозняк. Он тянул по полу пыль и цеплялся за одежду. Диана вечно чувствовала этот холод: под курткой, в пальцах, в затылке. Но и к этому она уже привыкла. Как привыкают к фоновому шуму, который со временем перестаёшь замечать.

В другом углу, чуть дальше, стояли несколько стульев, на которых часто сидели её брат и Люк, обсуждая что-то, что она не всегда хотела знать. Порой разговоры перерастали в споры, но, в конечном счете, в этом месте не было места для открытых конфликтов – здесь все держались на грани, поодиночке или в малых группах, чтобы не распрощаться с ничтожной, но всё же жизнью.

Она осмотрела своё пространство, которое теперь стало чем-то большим, чем просто склад. Здесь находились и следы прошлой жизни: вещи, которые они забрали с собой, когда оставили свой старый дом.

И всё же девушка никогда не оставляла попыток обустроиться поуютнее среди заброшенных кирпичей и грязных полов. Она привнесла сюда мелкие, но важные детали, как например, старое кресло, которое когда-то нашла на улице и восстановила из подручных материалов. Или пакеты с книгами, которые брат воровал для сестры у местных продавцов.

– Всё, как всегда, – пробормотала она, оглядывая помещение. – Место, где нельзя забыться, но можно жить.

На этом складе, несмотря на всё его запустение, она нашла свою жизнь. Жизнь, которая была немного не такой, как все привыкли видеть, но всё равно… жизнью.

– Наконец-то пришла, – раздался голос Люка у неё за спиной. – Пока ждал, успел накуриться, так что сил на секс нет. Придётся обойтись… иначе.

Диана сжала кулаки так, что побелели костяшки, пытаясь сдержать гнев, который поднимался изнутри тяжёлой волной.

Когда им с Томасом было негде жить, их приютил Люк. Тогда это казалось спасением. Крыша над головой, тёплый угол, диван, который можно было назвать своим.

Первое время всё было спокойно. Люк даже приносил еду для всех, делал вид, что рад помочь. Но однажды тон изменился. Он дал понять, что не намерен дальше терпеть их нахлебничество. Условия – простые: каждый месяц Диана должна «расплачиваться» с ним.

Она помнила, как тогда стояла посреди этого же склада, как пыталась отказаться, как в голосе дрожало не столько упрямство, сколько страх. Она смотрела на Томаса, надеясь, что он что-то придумает. Что встанет между ними. Что скажет «нет». Но брат не придумал. Вместо этого он тихо, почти устало, убедил её, что выбора у них нет. Что либо так, либо улица.

Она ненавидела его за эти слова. За то, что он позволил это. За то, что отвёл взгляд. Но он был её братом. Единственным, кто у неё остался. И она не могла его потерять. Даже если с каждым таким месяцем теряла что-то в себе.

Люк с надменной улыбкой завалился на диван, который служил девушке кроватью. Пружины под ним жалобно скрипнули. Он широко расставил ноги, расстегнул ширинку и посмотрел на неё тяжёлым, ленивым взглядом человека, уверенного в своей безнаказанности. В этом взгляде не было сомнений.

Может, выбора и правда не было.

И Диана молча опустилась на колени перед ним.

– Ты сегодня какая-то вялая, – протянул Люк, когда они закончили. – Где Томас?

– Собираешься пожаловаться? – В голосе Дианы было столько яда, что можно было отравить весь этот чёртов дом. – Он уехал с какой-то девкой. Нашёл, видимо, себе ночлег получше этой свалки. Вставай уже с моего места, я хочу лечь спать!

– Ладно, злюка. Мне всё-равно в сортир надо.

– Как романтично, – натянуто улыбнулась Диана. – И тебе сладких снов.

Она плюхнулась на диван прямо в куртке, не снимая ботинок. Натянула на себя старый плед, который давно уже изодрался в лохмотья: тонкий, местами протёртый до сетки, он почти не грел, но хотя бы создавал иллюзию тепла.