– Я не Дэус. Однако предположения есть.

– Поделитесь?

– Пока нет. Мне нужно кое-что проверить.

– Ладно. – Рована ненадолго задумалась. – А та женщина, Оути, она кто?

– Одна из лучших велон, молодая и сильная. Наполовину морская. Очень скоро должна стать главной здесь.

– И за что она так ненавидит сормов?

– Чисто технически она права. Мы не принимали таких, как ты, много лет, убийств внутри точно не было никогда, но я не понимаю, зачем она это связывает.

– Может, мне кто-нибудь наконец внятно объяснит, почему такие, как я, настолько плохие для вас?

– Вы чересчур своевольные. Сами выбрали свою судьбу и, самое главное, – смерть. Такое не всякому дано.

– Это вовсе не сила. Убить себя среди людей считается проявлением слабости и критической несостоятельности. Это признание того, что ты так дальше жить не можешь, что ты не справился, у тебя ничего не получается и что ты сдался.

– Разве? – спросила Асиет и даже ненадолго остановилась. – А нас учили по-другому.

– И что же такого вам рассказывали?

– Что данное решение является вердиктом несостоятельности человеческого бытия, – ответила она и уже гораздо медленнее продолжила путь. – Что оно болезненное, но необходимое, и что его принимают лишь самые сильные.

– Это большая неправда. Когда я стояла на том мосту, я вовсе не чувствовала себя сильной. Скорее безнадежно слабой и полной неудачницей.

– Довольно занимательное знание, – задумчиво произнесла Асиет.

– И для меня тоже, – с улыбкой согласилась Рована. – Вот уж не думала, что клан, который существует, вероятно, тысячи лет и иногда принимает к себе сормов, до сих пор не понимает, по какой причине люди лишают себя жизни.

– А такие, как ты, обычно и не сильно разговорчивые, да и помнят мало. Это только ты у нас такая уникальная. Хотя и живете вы недолго.

– Мне вроде обещали 150 лет.

– На моем веку сормы обычно больше 50-ти не жили, сами уходили и, как правило, обратно на поверхность. Это тоже воспринималось как решение перейти еще дальше, в следующий мир.

– Скорей всего, они просто хотели вернуться обратно, но я так точно не сделаю. Хотя мне довольно любопытно, почему выходить на поверхность запрещено. Возможно, они тоже просто пытались проверить этот факт.

– Не задумывалась об этом, – мрачно ответила Асиет. – И, видимо, мне стоит рассказать, по какой причине так делать не стоит.

– Сделайте милость.

– Ну, – начала было она и какое-то время помолчала. – Твоя жизнь в том мире уже закончилась, и пока этот тебя полностью не принял, предыдущий тебя убьет. Так уж устроено, переход может осуществляться только в одну сторону. Когда придет час стать велоной, тебе будет даровано новое рождение, и вместе с ним возможность выходить на поверхность. Ненадолго, как и всем нам, но это будет закономерно, потому как твой прежний мир для тебя станет чужим и пребывание в нем будет второстепенным. Также как и наш мир для вас, в который вы иногда приходите, плаваете, ныряете, проводите часто очень много времени, но потом все же уходите.

– А раньше 50 лет это перерождение как-то возможно получить?

– Ты все-таки хочешь уйти обратно? – с ехидной улыбкой констатировала Асиет.

– Не в этом дело. Мне хотелось бы появиться там совсем новой.

Наставница сначала ненадолго остановилась, но потом повернулась, усмехнулась и сказала:

– Ты определенно нравишься мне все больше.

– Да, я в целом очень неординарный персонаж.

– Иди уже в свою комнату. «Персонаж». – остановившись напротив такой же, как и все, стены, сказала Асиет и провела перед ней рукой.

Камни после этого движения, конечно, расступились, и Рована даже уже сделала шаг вперед, но быстро обернулась и спросила:

– Как вы определяете, что мы дошли до нужного места? Здесь ведь нет ни табличек, ни дверей.

– Подрастешь – расскажу, – с хитрой, но явно заинтересованной улыбкой ответила Асиет.

Камни тут же закрылись, и Рована вновь осталась одна. Куроса больше не было, о чем свидетельствовал пустой графин на столе, но книги оставались на месте. Решив, что заниматься все равно больше нечем, она села за их изучение. Поначалу было до боли скучно. Внутри находились только неизвестные иероглифы, и картинок почти не было, ну а те, что присутствовали, выглядели либо мерзко, либо непонятно, но потом в одной из книг она обнаружила почти истлевший от времени словарь. Там приводились разные части иероглифов, а напротив них стояли буквы, причем вполне себе латинского алфавита. Тут же припомнив, что когда-то в детстве один из их совершенно ненормальных преподавателей в интернате буквально заставлял их всех учить латынь, она начала сопоставлять символы. Естественно, выходило плохо. С тех пор минуло много лет, буквы она почти не помнила, да и значения слов были давно забыты, но постепенно, буквально шаг за шагом, какая-то небольшая картина начала складываться, особенно в тех местах, где текст был несложным. Вскоре сопоставление слов в предложениях позволило начать понимать значения некоторых предлогов и даже недостающих фраз. Окончательно углубившись в изучение, она и сама не поняла, сколько провела времени за этим занятием, но чувствовала, что, вероятно, много, потому что спустя какой-то период начала неплохо читать. Весь происходящий процесс не приносил никакой радости, однако очень важные нюансы собственного состояния все же важно было осознать. Ее не мучила усталость, она всегда была собрана, не хотела спать или есть, ей не нужно было в туалет, не хотелось выпить или покурить. Странно было в таком признаваться, но сейчас она словно являлась лучшей версией самой себя: спокойной и безмятежной, всегда уверенной, без провалов в памяти и вечной нехватки чего-либо. Невольно задумавшись о своих новых преимуществах, Рована на секунду отложила книгу. То была действительно биология, видимо, местного значения, и никакого интереса, на ее взгляд, не представляла, а вот внутренние ощущения были очень любопытными, и их стоило переоценить.

– А я думала, ты спишь? – внезапно сказал голос сбоку.

Рована повернулась, в проходе стояла Грай с новым графином.

– Нет, – немного растерянно ответила она. – Вот пытаюсь изучать ваше наследие по мере сил. Ничего примечательного, скажу я тебе. Могли бы и что-то посерьезнее дать, я все же не ребенок.

– А ты разве смогла что-то понять? – удивленно спросила Грай и прошла внутрь.

– Ну, кое-что вполне очевидно. Все, что мне принесли, рассказывает, как ни странно, о сомах: об особенностях их разведения и употребления в пищу.

– И как же ты разобралась в тексте?

– Здесь есть словарь из латинских букв в конце. Сопоставила.

– Впечатляет, – удивленно ответила Грай. – А ты оказываешься большая молодец.

– Здесь больше нечем заниматься. Пить и курить не хочется, пища и туалет не нужны. Ума не приложу, куда вы деёте столько свободного времени.

– У нас есть работа, и она круглосуточная.

– Возьмите тогда и меня с собой на нее. Продолжать читать про сомов как-то не очень хочется. Севир, вероятно, решил так пошутить надо мной. Вроде как я сорм, и тут про сомов. Все созвучно.

– Не думаю, что он рассуждал именно так, – нахмурившись ответила Грай. – А вот насчет работы нужно поговорить с Асиет. Ты ведь всего один урок прошла.

– Мне кажется, я справлюсь. Что вы там делаете?

– Много чего. Если хочешь, обсудим некоторые моменты.

– Конечно! Тем более что у тебя еще и курос есть.

Спустя несколько мгновений они обе сидели за одним столом, друг напротив друга и пили тот самый курос. Роване казалось, что начать говорить должна именно Грай, но та почему-то не спешила, продолжая задумчиво рассматривать свою собеседницу и загадочно улыбаться.

– Мы вроде сели поговорить, – не выдержав, напомнила о себе Рована.

– Мда, – ответила Грай. – Для начала, я полагаю, мне нужно извиниться. Я была уверена, что ты – обычный сорм. То есть начнешь все время плакать, хотеть назад, пугаться всего и вся и говорить, что тебе здесь не место, а ты – оказывается боец.

– Отчего такой вывод?

– Да хотя бы из этих книг. Они ведь и правда про сомов. Однако ты, пожалуй, единственная из всех наших подопечных, кто не только понял, о чем они, но еще и прочитал об этом, сопоставив давно никем не тронутый словарь.

– Все потому, что там, в другом мире, – Рована многозначительно указала пальцем наверх, – уже очень много веков никто не говорит на латыни. Вы сильно отстаете с такой допотопной инструкцией. Перепишите ее хотя бы на кириллице, и многим станет понятно.

– Интересное заявление. Мы подумаем об этом.

– Я слышу эту фразу второй раз за день. Поэтому официально заявляю, что «спасибо» не капает. Мне нужен личный запас куроса, – шутливо объявила Рована.

– Какой еще день? – с усмешкой спросила Грай. – Ты уже неделю здесь сидишь.

– Что? – Рована мгновенно сменила тон. – Как неделю?

– Да, мы даже забеспокоились. Обычно все быстро подают голос, а тут тишина целых семь дней.

– То есть я разбиралась со всем этим целых семь суток? – скривившись спросила Рована и недовольно осмотрела книги. – Черт! Мне определенно нужны часы! Как еще определять время, если не хочешь есть или спать? Как вы сами-то это делаете?

– Мы родились здесь, и потому нам легче. Однако ты права, так как ты здесь недавно и пока не перестроилась, тебе нужен какой-то критерий времени. Мы подумаем о том, что это может быть.

– Это могут быть просто часы.

– У нас нет таких механизмов.

– Ну так снимите с какого-нибудь из утопленников. У вас же их много?

Грай на секунду задумалась и вскоре возразила:

– По-моему, это кощунство.

– Почему, если они и так в вашей власти и на вашей территории?

– Сомнительная аргументация.

– Вы ведь все равно отправляете их на съедение рыбам и ракам. Мало ли что на дне может произойти? Люди теряют в воде огромное количество ценностей каждый день, и, поверь, никто не придает этому никакого значения.

– Ты всерьез предлагаешь мне стащить у утопленника ценную, по мнению людей, вещь лишь для того, чтобы тебе стало комфортно?

– Ну, хочешь, я сама стащу, мне все равно. К тому же, вам вообще не помешало бы хоть что-то красивое себе присваивать. Вы ведь живете точно как те рыбы, которых едите, то есть в голых пещерах.

– У нас есть мебель, – явно возмущенно ответила Грай.

– Какая это мебель? Если учитывать тот факт, сколько всего уникального и прекрасного утонуло в реках и озерах хотя бы за последние пару веков, вы должны жить просто великолепно.

– Предлагаешь заняться мародерством? Если так, то ты явно не предназначена для нашего мира, – скривившись ответила собеседница.

– Причем здесь это? Просто скажи, какое количество вещей продолжает гнить на дне? И еще вопрос: а кто еще вам расскажет о том, что вы живете явно убого? И я, кстати, сильно сомневаюсь, что морские живут так же.

Последний аргумент был слишком провокационным, и Рована это понимала, но что вырвалось, то вырвалось, и отыграть назад уже было невозможно. Тут же вспомнилось, что изначально разговор должен был пойти о работе, но она сама, как обычно, все испортила. Теперь перед ней сидела сильно недовольная ее поведением Грай, и ни о каком взаимодействии, вероятно, и речи быть не могло.

– Ты намного неприятней, чем могла бы быть, – выдержав паузу, сказала Грай. – Однако я оставлю за тобой право иметь свое мнение.

– Отлично! – почти обрадованно ответила Рована. – Давай тогда поговорим о работе? Возможно, именно так мои мозги придут в норму.

– Хорошо, забыли, – сказала она и села поудобнее. – Мы в основном занимаемся устранением последствий.

– Каких?

– Совокупной человеческой деятельности.

– А, ну да. Мы, люди, ведем себя в отношении планеты так себе, согласна.

– Меня радует, что ты признаешь этот факт, но, если позволишь, я продолжу. Помимо того, что я сказала, у нас часто случается переизбыток отлова, и это тоже естественным образом связано с деятельностью людей, однако все, что я говорю, – лишь общая проблема. В реальности нужно будет справляться с выбросом химикатов, подрывом дна для убийства всего живого, строительством дамб, изменением русел рек и осушением озер.

– Очень амбициозно, – удивленно высказалась Рована.

– Это не амбиции, а жизнь. И потому я задаю тебе вопрос: готова ли ты к противостоянию со своим бывшим миром?

– Ты, видимо, надеешься, что я в какой-то момент не выдержу, уплыву на поверхность, и так-то вы меня и проверите, и заодно избавитесь?

– Не исключено, – с улыбкой ответила Грай.

– Не дождетесь, я готова к такой работе.

– В таком случае, – продолжила Грай и подняла бокал, – думаю, Асиет будет не против.

– Ты ведь явно не веришь в успех этого мероприятия? – с такой же ехидной улыбкой спросила Рована. – Но сразу отвечу, что ты очень плохо меня знаешь. Я с удовольствием утоплю их всех, даже не задумываясь. У меня там больше никого не осталось.

– Тогда сработаемся, – прищурившись, сказала Грай и легонько ударила краем своего бокала о ее бокал.

ГЛАВА 6

Невыносимо. Так можно было охарактеризовать то время, которое последовало по окончании разговора с Грай. Возможно, после него прошли дни, а может, и недели, но, скорее всего, месяцы. За прошедшее время Рована несколько раз спала просто от безделья, пару раз пила курос с той же Грай и получила новые книги от Севира. Они также были о рыбах и не приносили никакой пользы, однако заниматься все равно было нечем, и потому вскоре, изучив алфавит до конца, она начала полноценно читать. Впрочем, и дотошное прочтение новых потрепанных сборников не заняло много времени. Запросив в очередной приход проведывающего ее теперь довольно часто Севира себе новую партию, она получила лишь очередную ангельскую улыбку в ответ и обещание посоветоваться.

– Как всегда, – раздосадовано сказала сама себе под нос Рована, когда он ушел и отвернулась. – Теперь еще лет пять придется ждать, чтобы хоть что-то сделали.

– Ну, почему? – тут же спросила сзади Грай. – Вполне уже можем и сейчас.

– Да неужели? – переспросила она и развернулась с хитрым прищуром. – Вы наконец-то что-то решили?

– Да, но для начала тебя необходимо переодеть, – сказала гостья и, прошествовав внутрь, бросила на кровать несколько вещей.

– Я не буду одеваться, как вы, – упрямо мотнула головой Рована. – Я понимаю, что вам все равно что одевать, но мне – нет.

– Ты просто не понимаешь преимущества этой одежды. Она не мнется, не истлевает, не мокнет и легко трансформируется в важный для нас облик.

– Это в какой?

– В чешую.

– Насчет "не истлевает" я бы поспорила. И вообще, почему я не могу носить то же самое, что и Севир? Сильно сомневаюсь, что кого-то здесь страшно удивит моя голая мертвая грудь.

– Давай уже переодевайся, и желательно быстрее.

– Ладно, – нехотя согласилась она.

Пришлось отойти в сторону, а после медленно и мучительно снимать с себя буквально сросшиеся с кожей обноски, а затем напяливать на себя какие-то свободные штаны и балахон. Закончив, она подошла к зеркалу, подняла руки и невольно усмехнулась. Это странное одеяние представляло из себя скорее полумесяц, чем одежду, причем такого же серебристого цвета.

– Я похожа на главу какой-то секты. Только факела в руках не хватает, – недовольно заявила Рована.

– Привыкнешь. А теперь идем.

В этот раз никаких противоречий не возникло. Выйти хотелось уже давно, и сделать это не позволяли, никаким образом не оправдывая. В какой-то момент Рована даже пожалела, что начала тот разговор с Грай, потому что, возможно, отношение к ней было бы проще, и весьма вероятно ее бы могли выпускать, хоть ненадолго, но так как она сама заявила о своих слишком серьезных намерениях, ее, скорее всего, проверяли. Из личного опыта соприкосновения с особыми службами в прошлой жизни, можно было сделать вывод, что все и всегда так поступали, когда понимали, что человек готов к сотрудничеству.

– Ну все, мы на месте, – внезапно заявила Грай.

Рована от неожиданности даже дернулась. Похоже, в этот раз они пришли намного раньше, или она за своими мыслями не заметила, как было преодолено то огромное расстояние. Однако, осмотревшись, поняла, что данный зал вовсе не тот же самый, в который ее приводили в первый раз. Этот был намного больше и выше, а стена воды казалась совсем не плотной и не темно-синей, а скорее светло-зеленой и вибрирующей.

– Ну, что? Все в сборе? – спросила Асиет и вышла из темной ниши.

– Да, – ответила та же противная девочка откуда-то сбоку.

– Тогда я начну.

– Подождите, – возразила Рована. – А она что здесь делает?

– Она проходит обучение так же, как и ты.

– И её так же, как и меня, кучу времени держали в застенках?

– Нет, – гордо заявила девочка. – Мы занимались уже четыре раза.

– Что это? – возмущенно спросила Рована и уставилась на Асиет.

– Она идёт на обучение, а ты – на работу.

– А почему тогда и меня нельзя было брать с собой на обучение? Я ведь была за границей периметра всего лишь раз.

– Ты сейчас заставишь меня пожалеть о своём решении, – недовольно высказалась Асиет.

– Так, начинайте жалеть! – всплеснув руками ответила Рована. – Я, значит, сижу взаперти, света белого не вижу, книги изучаю, язык ваш выучила, даже не зная, как он произносится, а она всё это время постоянно снаружи прогуливается!

– Ты и так света белого не увидишь, – шикнула на неё Грай.

– Это образное выражение!

– Как ты смогла изучить их язык? – внезапно злобно спросила девочка. – Тебе кто-то помогал? Скажи, кто?

– Тебе-то какое дело? Отстань от меня, малявка, – пренебрежительно бросила ей Рована.

– Как смеет этот сорм со мной так разговаривать?! – тут же заверещала девчонка.

– Заткнулись обе! – крикнула Асиет, и все разом притихли. – Каждая из вас ценна по-своему, и у обеих разная задача. Рона идёт на работу, а Импи – на обучение с Грай. Все мы в этот раз выходим из рабочего выхода, чтобы условия были максимально приближены к реальности. И я не хочу, чтобы вы ссорились. У нас такое не просто не приветствуется, напротив, подобное поведение для воторов – табу. Мы все теперь одна семья. Среди родовых велон никто и никогда не выясняет отношения руганью, у нас так не принято.

– Хорошо. Простите. Я буду следовать правилам, – тут же сказала девочка и выпрямилась.

– А я не буду, – скривившись ответила Рована. – Она меня бесит. Заявляю официально и прямо сейчас.

– Какая же ты невыносимая, – отстраненно констатировала Асиет.

– Зато честная, – парировала Рована.

– Хватит разговоров, – прервала беседу Грай. – Я ухожу на обучение, а вы – на работу. На этом всё.

После она прошла вперёд, схватила девочку за руку и быстро утащила её за собой сквозь толщу воды. Рована наблюдала за этим почти молниеносным перемещением с нескрываемым сомнением. Она и сама не понимала, что её беспокоит, ведь бояться, по сути, было нечего, но что-то внутри всё равно паниковало и не позволяло идти дальше.

– Я знаю, почему тебя так пугает этот переход, – тихо сказала Асиет. – Он ассоциируется у тебя со смертью.

– Скорее всего, – согласилась Рована и, совершив над собой усилие, подошла ближе к стене. – Это ведь страшно пережить ещё раз.

– Вспомни хорошенько, ведь в тот самый момент совсем не было страшно. Страх приходит после.

– Да, – задумчиво потрогав стену, сказала она, а после рассмотрела свою ладонь. Она была мокрой.

– Не думай об этом. Просто шагни. Чем чаще будешь это делать, тем быстрее привыкнешь.

– Давно могла бы привыкнуть, – возразила Рована.

– У тебя всё ещё есть шанс.

Опровергать было нечего. Нужно было просто собраться с силами и сделать это самостоятельно, однако даже спустя время, стоя почти вплотную носом к воде, сделать шаг вперёд никак не получалось. Тело словно цепенело.

– Не думай о том, что было до, думай о том, что будет после, – не выдержав, сказала сзади Асиет.

– И правда, – согласилась вдруг Рована и отчего-то сначала легко пошатнулась, а после и вовсе пересекла черту.