Цитаты из книги «Одиночка»

– Есть еще Сарк-из-Топи, – тихо произнес Даффин МакДафф. При упоминании этого имени по пещере будто пробежал холодный ветерок. – Это на самый крайний случай, – прошептал Драммонд МакНаб. – А у нас есть выбор? – спросил Ангус МакАнгус. – Падающая звездная лестница, лунная гниль и Сарк-из-Топи, – хрипло и глухо перечислил МакДункан. – Я бы не сказал, что у нас есть выбор.

Впервые Великая Цепь была описана в гвалидах первых глодателей в следующем нисходящем порядке: Люпус Звездные волки (духи умерших волков, обитающие в Пещере Душ) Воздух Небесный огонь (молния) Вожди кланов Предводители стай Скрилины Предводители бирргисов Капитаны Лейтенанты Младшие лейтенанты Капралы Члены стай Глодатели Обеи (вне рангов) Совы Другие четвероногие животные Другие птицы, помимо сов Растения Земной огонь Вода Камень Земля

То оказался бирргис, походное построение волков, сплоченных воедино духом товарищества.

Нет, ее щенок не малькад – так волки издревле называли тех, кто проклят с рождения; он просто получил незначительную родовую травму, которая наверняка через некоторое время пройдет: вывернутая лапка выпрямится, а отметина сгладится настолько, что даже в мягкой грязи не будет оставлять отпечатка.

Когда вода угрожающе подступила к самой берлоге, медведица отвернулась лишь на несколько мгновений, чтобы присмотреть место повыше. За эти мгновения кугуары успели выскользнуть из темноты, стремительно схватить ее детеныша и умчаться прочь – с единственным родившимся у нее в этот раз медвежонком! Целые лето и осень она усердно питалась, набирала жир, и ради чего? Чтобы потерять единственного детеныша, который наверняка был у нее последним? У медведицы еще не пропало молоко, но она уже подготовилась к смерти, ожидая подъема воды. Так сильно она не горевала с тех пор, как пять лет назад во время спаривания самец гризли прямо у нее на глазах убил одного из ее медвежат. Нет, она никуда не уйдет от берлоги, где родила и выкармливала сына. Обратив взор к луне, смотревшей вниз, словно мертвое око, она умоляла Великого Урсуса: «Прошу, забери меня!»

Вместо этого она упорно пыталась вспомнить все, что знала о волках. Однажды с высокого утеса она наблюдала, как вместе охотились две волчьи стаи. Сразу было понятно, что поведение волков сильно отличается от охотничьих повадок медведей – те гораздо крупнее и сильнее, а волки недостаток физической силы компенсируют сообразительностью. И медведи никогда не сбиваются в стаи. Наверное, поэтому они и думают по-другому. Вот оттого-то волки и кажутся им такими сложными и загадочными. «А еще совы! Совы такие умные!» – продолжила размышления медведица. Они умеют делать оружие и инструменты. В огненных кузнях они мастерят железные когти, которые прицепляют к своим собственным. Ей вдруг подумалось, что медведи не такие умные, как раз потому что крупнее, больше волков и гораздо больше сов. А потом в голову ей пришла самая тревожная мысль: «Наверное, я слишком глупа, чтобы воспитывать волчонка!»

Но Фаолан продолжал хныкать и валяться на спине, размахивая кривой лапкой. «Так, довольно! Хватит потакать его слабостям», – подумала медведица, вдруг сообразив, что щенку нужно научиться превращать свои слабости в преимущества. Урок будет жестоким, но ему предстоит жить в еще более жестоком мире. Она впервые злобно зарычала на него и резко ударила Фаолана по передней лапке. На этот раз он заскулил не от поддельной боли, а в зеленых глазах заплескалось изумление: «Как? Как ты могла?» У медведей-гризли нет слов на каждый случай, и они не умеют объяснять детенышам все недостатки их поведения. Иногда лучше показать все на примере, а слова подберутся потом. Поэтому медведица прошла мимо Фаолана и в поисках луковиц принялась рыть землю передней лапой – той, которой редко пользовалась для подобных случаев. Этим она как бы говорила: «Используй кривую лапку! Научись рыть именно ею!» Смиренно потупившись, волчонок принялся повторять за ней все движения. Он долго рыл землю, но под конец все же нашел луковицу. Медведицу охватила гордость. Она подошла к Фаолану издала низкий рокочущий звук и нежно облизала его мордочку огромным языком. Потом повернулась и продолжила рыть землю. Фаолан посмотрел на нее разочарованно. «Опять?» подумал он, но все же прилежно продолжил скрести землю кривой лапкой. Ему не хотелось снова вызывать ее гнев. Хуже затрещины была только угроза не давать ему больше молока.

Воспитав три выводка, медведица-гризли прекрасно понимала все возможные жалобы и уловки детенышей. И неважно, что сейчас перед ней не медвежонок, а волчонок. Когда малыши устают, они начинают капризничать, просят вернуться обратно в пещеру и дать им молока – легкий способ подкрепиться. Но однажды молоко у нее закончится, и щенку придется самому добывать себе пищу. Для Фаолана это особенно важно, он ведь такой маленький. «Но действительно ли он так уж мал для своего возраста? Может быть, все волчата именно такого роста?» – думала медведица, но эти мысли не уменьшали ее беспокойства. Удивительно, что она так привязалась к малышу. Теперь ей казалось, что искорка, которую она разглядела во время их первой встречи, когда он вцепился в ее лапу, освещала все его крохотное тело. Волчонок быстро двигался, отличался сообразительностью и потрясающим своеволием, так что огонь, разгоревшийся от искры, даже приходилось иногда усмирять. Откуда в этом крохотном существе такая неукротимость? Медведица тяжело протопала к Фаолану и прикоснулась к нему широким носом. Он упал на спину, шутливо взвизгнув, как будто от боли. – Вставай, – прорычала она. – Нет, нет! «Нет» и «еще молока» определенно были любимыми словами Фаолана. Звучали они немного иначе, чем если бы их произносили ее детеныши, да и голос у волчонка был тоньше, не такой глубокий. Медведица подумала, что это из-за грудной клетки, которая меньше, чем у медвежат. И вообще он такой худой, такой слабый. И рычит он не так низко, как медвежата. Правда, речь свою сопровождает жестами, очень знакомыми ей по повадкам собственных детенышей. Но все ли волчата именно так закидывают назад голову? О волках она мало что знала и почти совсем не имела представления об их поведении. Однажды, скрывшись за огромным валуном, она наблюдала за стаей, разрывающей останки оленя. Все движения волков отличались четкостью и удивительной упорядоченностью. Сначала мясо ели одни члены стаи, затем подошли другие, словно спрашивая разрешения принять участие в трапезе. Интересно, как бы они поступили с таким скулящим и капризным волчонком, как Фаолан?

Медведица все больше и больше убеждалась, что воспитание волчонка не так уж сильно отличается от воспитания собственных детенышей, а временами сходство Фаолана с медвежатами просто поражало ее. Однако, каждый раз сравнивая, она все же беспокоилась: какой он маленький и беззащитный! Но при этом очень, очень быстрый, гораздо быстрее любого медвежонка. Кажется, будто он летит над землей. Медведице пришло в голову, что, проигрывая в размерах, волчонок должен выигрывать в скорости. Единственной проблемой оставалась кривая лапка, которую Фаолан старался нагружать как можно меньше. Но ведь волку, как и медведю, нужно уметь одинаково хорошо пользоваться всеми четырьмя лапами.

Вполне может быть, что этого щенка ей действительно послал Великий Урсус, и медведица твердо решила во что бы то ни стало выкормить его. Но как заботиться о нем помимо выкармливания? Об этом она не имела ни малейшего представления. Волчонок оказался довольно прожорливым созданием и очень сильно отличался от медвежонка. Он пах по-другому. Он сосал по-другому. И хотя сначала Фаолан и казался немного больше, чем ее собственный детеныш, рос он и накапливал жир не так быстро: к этому времени медвежонок уже вымахал бы раза в два. Волчонок, конечно, тоже немного подрос, но, по ее мнению, этого было недостаточно. И он постоянно сосал молоко. Медведица с беспокойством думала о том, что, может быть, ее молоко для него не подходит или что она неправильно с ним обращается. В конце концов, что она знала о воспитании волчат? Если это и вправду было послание от Урсуса, то пусть он даст ей еще знаки. Знаки, которые покажут, что нужно делать. Каждый день медведица повторяла себе, что этот детеныш – подарок. Но ей хотелось, чтобы он был не только подарком. Интересно, а он сам-то понимает, что она немного другая? И вообще, что творится в голове у такого медвежонка? Тут она с изумлением осознала, что только что в мыслях назвала его медвежонком. А потом подумала, что пусть он и волчонок, но все равно они, наверное, похожи. «Медвежата, волчата. Всем им сейчас нужно только одно – молоко. И Фаолан ничем от них не отличается». Щенок на время перестал сосать, и она воспользовалась этим моментом, чтобы взять его на лапы и поднести поближе к морде. Они посмотрели друг на друга. Его глаза уже начали приобретать тот чудесный зеленоватый оттенок, который свойствен волкам, обитающим в стране Далеко-Далеко. А ее глаза были насыщенного, слегка мерцающего коричневого цвета, и такие яркие, что волчонок мог увидеть в них свое отражение.