Цитаты из книг автора «Кэтрин Ласки»

Она не могла в это поверить. Неужели Свистун не заметил, как побелел мех Фаолана, как расширилась его узкая морда, как раздулись ноздри и сплюснулся нос? Это была морда и мех медведя-гризли. И разве волки так бьют передними лапами? Он просто дал затрещину – по-медвежьи, со всего размаха.

Ветры явно помогали Гвиннет в поисках места, где скончался ее отец и где должен была находиться его шлем. Гвиндор всегда поддерживал с волками тесные связи. Он понимал их как никакая другая сова, уважал их обычаи и традиции и передал свое увлечение дочери. И она сознавала, что, если хочет найти отцовский шлем, должна воспользоваться услугами волка, обладающего превосходным нюхом. И не просто волка, а волчицы Сарк-из-Топи, славящейся своим чутьем. Сарк была лучшей подругой Гвиннет в краю Далеко-Далеко. В последнее время сова часто задавала себе вопрос, как там поживает старая волчица с тех пор, как исчезли стада. Ведь совам приходилось гораздо легче, чем волкам: им требовалось меньше пищи, да и добыча, на которую они охотились, была мельче – в основном грызуны да змеи. Маленькие животные не мигрировали, и для охоты на них не нужно было тратить много сил. Всегда можно было найти полевку-другую в норке под кустом орешника или под каштановым деревом, а таких кустов и деревьев в Серебристой Мгле, где сейчас жила сипуха, – миллионы. Обычно Гвиннет отправлялась к Сарк, прихватив в подарок угольки, но на этот раз, прежде чем взлететь и отправиться на запад, она прикрыла горячие угли мхом и положила на него трех полевок из последней добычи, завернутых в еще более плотный слой мха.

А что, если прижать шею к земле? Он даже знал, каким именно местом. Сможет ли он уловить вибрации, исходящие от «шепчущего камня»? Совы в полете ориентируются не только по звездам, но и по слуху, точно определяя местоположение добычи. Сипуха, например, слышит так хорошо, что улавливает сердцебиение мыши, находящейся в сотне шагов под нею. При этом она сжимает и разжимает мышцы своих лицевых дисков, меняя длину ушных щелей, расположенных на разной высоте. А у Свистуна щель находится в горле. Можно попробовать по-разному покрутить шеей и постараться уловить вибрации так, чтобы определить направление к источнику звука.

– Это лук, Мхайри, а не кролик. Просто ешь его. Я всю свою первую весну не питался ничем другим, только луковицами и корнями. Гром-Сердце научила меня их откапывать, и нам еще повезло, что мы их тут нашли. – Наверное, к ним нужно привыкнуть, – сказала Эдме, едва не задыхаясь. – В первую зиму, что я провел со стаей, все смеялись надо мной, когда я ел рубец. Желудок животных всегда оставляют глодателям, да и те едва к нему притрагиваются. Но я съедал его до конца и никогда не голодал, – сказал Фаолан. – Есть желудок других животных – звучит не очень аппетитно, – заметил Свистун. – Возможно, и так, но желудок травоядных, скажем, карибу или лося, всегда набит мхом и лишайником. Это питательные растения. Вспомните, какими большими вырастают медведи гризли. Одно это – уже серьезное доказательство. – Да и ты не маленький, – добавила Дэрли. – Видите! Я живое тому доказательство. Я ел то, что научила меня есть моя кормилица. Так что и вы ешьте.

– Мы твои дочери, – не сдавалась Мхайри. Но едва Кайла собралась что-то сказать в ответ, как словно ниоткуда, из тени, вырос чужак и бросился на одного из танцоров, только что упавшего на землю. Он не рассчитал прыжок и повалился на Кайлу, вцепляясь зубами в ее бок. Подбежали Фаолан с Эдме, прыгнули на нападающего и сбили его с ног, но для тощего усталого волка он оказался слишком проворным, да к тому же от него разило смертью. Страж понял, что чужак выжидает, пока кто-нибудь из танцоров не упадет от усталости, а потом съедает их. Это был волкоед.

Кайла моргнула, и в ее глазах проскользнула живая искорка, так хорошо знакомая сестрам. На мгновение в них отразилась нежность, а затем глаза подернулись мутной пеленой и искорка погасла. Кайла обнажила зубы и зарычала. В этом странном звуке смешались страх и угроза. Уши ее болезненно дергались. – Я не ваша мать. Я никогда не была вашей матерью! Никогда! Никогда! – Не говори так, мама! – плакала и трясла головой Мхайри. – Мы твои дочери! Она продолжала уговаривать Кайлу, а Дэрли просто в изумлении смотрела на мать, потеряв дар речи. – Нет! Нет! Я была вашей второй кормилицей, и только. Кайла пошатнулась и огляделась по сторонам, словно вспоминая, что с ней происходит. – Вы обе были из одного выводка. Обе нормальные. Был еще один щенок, малькад. Закон вам известен. Голос у нее сорвался, она перешла на высокий тон, почти насмешливый, но одновременно жуткий. – Вашу настоящую мать выгнали из клана, а вас отдали мне. – Не говори так! – умоляла Мхайри. – Она сошла с ума! – воскликнула Дэрли. – Я наконец-то сказала вам всю правду. Эйрик – не ваш отец. Я – не ваша мать. Я отрекаюсь от вас! Отрекаюсь! Отрекаюсь! Обычно трижды отрекались супруги, если их вторую половинку уличали в неверности, или наоборот. Но от детей так не отрекалась еще ни одна волчица!

– Есть еще Сарк-из-Топи, – тихо произнес Даффин МакДафф. При упоминании этого имени по пещере будто пробежал холодный ветерок. – Это на самый крайний случай, – прошептал Драммонд МакНаб. – А у нас есть выбор? – спросил Ангус МакАнгус. – Падающая звездная лестница, лунная гниль и Сарк-из-Топи, – хрипло и глухо перечислил МакДункан. – Я бы не сказал, что у нас есть выбор.

Впервые Великая Цепь была описана в гвалидах первых глодателей в следующем нисходящем порядке: Люпус Звездные волки (духи умерших волков, обитающие в Пещере Душ) Воздух Небесный огонь (молния) Вожди кланов Предводители стай Скрилины Предводители бирргисов Капитаны Лейтенанты Младшие лейтенанты Капралы Члены стай Глодатели Обеи (вне рангов) Совы Другие четвероногие животные Другие птицы, помимо сов Растения Земной огонь Вода Камень Земля

То оказался бирргис, походное построение волков, сплоченных воедино духом товарищества.

Нет, ее щенок не малькад – так волки издревле называли тех, кто проклят с рождения; он просто получил незначительную родовую травму, которая наверняка через некоторое время пройдет: вывернутая лапка выпрямится, а отметина сгладится настолько, что даже в мягкой грязи не будет оставлять отпечатка.