Цитаты из книги «Медведь и Соловей»

Ты поедешь верхом туда, где земля встречается с небом. Ты родишься трижды: один раз из видений, один раз из плоти, и один – духом. Ты соберешь подснежники в разгар зимы и умрешь по собственному желанию.

Потому что у тебя глаза твоего прадеда. Итак, слушай. Ты поедешь верхом туда, где земля встречается с небом. Ты родишься трижды: один раз из видений, один раз из плоти, и один – духом. Ты соберешь подснежники в разгар зимы и умрешь по собственному желанию.

– Я хожу в церковь, батюшка, – ответила она. – Анна Ивановна мне не мать, а ее безумие – не мое дело. Так же как моя душа – не ваше. И мне сдается, что до вашего появления у нас все было хорошо: пусть мы и меньше молились, зато и плакали меньше.

На Руси хозяина зимы называли Морозко: он был повелителем холодов. Но когда-то давно народ называл его Карачуном, богом смерти.

Он уже достиг того возраста, когда достоверность сказок проверяют, выпытывая у рассказчика точные подробности.

– Сон сродни смерти, Вася, – прошептал он у нее над головой. – И оба принадлежат мне.

Расскажи нам про Морозко, Дуняша. Расскажи о ледяном чудище, о зимнем царе Карачуне. Он сегодня бродит вокруг и злится на оттепель.

Я не понимаю, что такое «проклята». Ты есть. А раз ты есть, то можешь уйти, куда захочешь: в покой, забвение, огненную бездну, но у тебя всегда будет выбор

– Всю мою жизнь, – заявила она, – мне говорили: «иди туда» или «иди сюда». Мне говорят, как я буду жить, и говорят, как я должна умереть. Мне надо стать служанкой мужчины и ублажающей его кобылой или спрятаться за высокими стенами и отдать свою плоть холодному безмолвному богу. Да я даже в пасть ада пойду, если это будет путь, который я сама выбрала! Я лучше умру завтра в лесу, чем сто лет буду жить той жизнью, которую мне предназначили.

Они занимались ездой весь этот день. – Нет, – сказала Вася в десятый раз. После проведенной в заснеженном лесу ночи она оказалась слабее, чем ожидала, что еще больше усложняло и без того непростую задачу. – Тебе надо опускать голову и работать спиной. Сейчас сидеть на тебе – все равно что сидеть верхом на бревне. Большом и скользком бревне. Жеребец обернулся, чтобы бросить на нее возмущенный взгляд. «Я умею ходить». – Но не умеешь ходить под всадником, – возразила Вася. – Это другое. «Очень странное чувство», – пожаловался конь. – Могу себе представить, – согласилась Вася. – Можешь не брать меня, если не хочешь. Конь не ответил, только тряхнул черной гривой. Но потом… «Я буду тебя брать. Матушка говорит, со временем становится проще. – Похоже, он не очень-то этому поверил. – Ладно, хватит. Давай посмотрим, на что мы способны». И он пустился с места в карьер.