Carrie Leighton

BETTER. Dannazione.

Copyright © 2023 Adriano Salani Editore s.u.r.l. Milano

Gruppo editoriale Mauri Spagnol S.p.A.

© Ю. Гиматова, перевод на русский язык

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Тем, кто после тысячи падений осмеливается пробовать вновь.

Тем, кто в своей хрупкости обрел силы продолжать не сдаваться.

Тем, кто боролся за любовь, но этого оказалось недостаточно.

Тем, кто постоянно сражается с собственными демонами.

И тем, кого эти демоны сломали, навсегда лишив частички души.

Помните: каждого из вас ждет луч солнца.

Просто посмотрите на небо, и вы увидите его свет.

Пролог

Я хорошо помнила седьмой день рождения.

Мы устроили домашний праздник, пригласили моих одноклассников. Пока другие дети играли в саду, я держалась в сторонке. Алекс пытался рассмешить меня, испачкав нос грязью, но у него ничего не вышло. Уже смеркалось, и мама пригласила всех в дом, чтобы я задула свечи. Тогда я начала сопротивляться. Гости хотели торт, в гостиной все было готово к главному моменту вечера.

Но мне лишь хотелось увидеть отца.

Не имело значения, что рядом была мама. Бабушка и дедушка. Все мои школьные друзья и несколько соседских детей.

Я ждала лишь отца.

Он пообещал прийти.

И всегда держал слово.

Я помнила, что спросила у мамы, где он.

Она сказала, что задержался на работе, но скоро приедет.

Как по волшебству, в ту секунду я услышала, что в дверном замке повернулся ключ, и на пороге появился мой отец.

С горящими от радости глазами и широкой улыбкой я побежала к нему навстречу и бросилась в объятия. Мои длинные светлые кудри рассыпались по плечам, а идеально подстриженная борода отца царапнула щеку, пока он целовал меня, заставляя смеяться до колик.

Я была счастлива.

Папа повесил пальто на вешалку в прихожей. Поцеловал маму в щеку в знак приветствия и с теплой улыбкой поздоровался с остальными гостями, пока я теребила его темные кудри. Как же они мне нравились. Затем папа поставил меня на пол и повел к столу. Лишь тогда я разрешила принести торт – конечно, с фисташковым кремом.

Я набрала побольше воздуха и изо всех сил дунула. И, закрыв глаза, пожелала: пусть все останется так, как есть.

На следующий день мама полдня гуляла со мной, отвлекая парком аттракционов, сладостями и играми на свежем воздухе. Стоял теплый апрельский день.

Вернувшись домой, я увидела папу. Он взял меня на руки и сказал, что у него есть сюрприз. Я закричала от радости и засыпала его вопросами. Как же он смеялся. Его веселило мое любопытство. Как и всегда, мама недовольно поглядывала на нас. Мы с папой поднялись по лестнице – по его словам, сюрприз поджидал в моей комнате. Он остановился перед закрытой дверью и опустил меня на пол. Было заметно, как он дрожал, а глаза блестели.

Тогда я смахнула слезинку с его лица и успокоила, как папа всегда делал сам, когда мне было грустно. После этого он поцеловал меня в лоб и предложил сосчитать до трех.

Один…

Два…

Три…

Я распахнула дверь и замерла как вкопанная.

Я словно оказалась во сне.

Я вошла и покрутила головой, решив, что это, должно быть, чужая комната.

Моя комната всегда была пустой. Голые окна, кровать из кованого железа и шкаф, купленный с рук. Стены потрескались. Игрушки хранились в корзинах для белья. Но эта комната словно вышла со страниц журнала: нежно-сиреневые стены, белые плинтусы, кровать с балдахином, заваленная мягкими игрушками. А у стены напротив двери – огромный книжный шкаф.

Я почувствовала себя самой счастливой принцессой в собственном замке и расплакалась.

Получив повышение на работе, папа сделал ремонт, превратив комнату в произведение искусства.

Он опустился на колени, чтобы посмотреть в глаза, и спросил, понравился ли мне сюрприз. Я кивнула и крепко обняла его. В тот вечер, поужинав и поиграв с другими подарками, которые принесли гости накануне, я бросилась к окну – своему любимому месту – и отодвинула новую штору, любуясь звездным небом.

Мне нравилось наблюдать, что происходит на улице. Я бежала к окну вечером, когда папа возвращался с работы, и утром, когда он уходил. Смотрела на его машину, припаркованную на улице. И папа знал, что я буду высматривать его. Каждый раз он поднимал голову и улыбался. Это стало нашей традицией.

Традицией, которая должна была длиться вечно.

Но спустя восемь лет я смотрела, как он навсегда покидает нашу улицу с двумя тяжелыми чемоданами. Он посмотрел на меня, но не улыбнулся.

В тот день он решил бросить нас.

Бросить маму.

Бросить дом.

И бросить меня.

Он ушел.

Навсегда.

Часть 1

Глава 1

Я стояла со слезами на глазах и сухими листьями на подошвах обуви, все еще смотря на то место, где несколько минут назад был Томас.

Он ушел.

Не в силах осмыслить произошедшее, я вышла на веранду дома, бросила сумку на первую ступеньку лестницы и села рядом. На секунду зажмурилась, но перед моими глазами по-прежнему был только он. И взгляд, полный разочарования, возмущения и осознания вины. Моей вины. В том, что я не прислушалась. Не доверилась его словам. Вела себя слишком наивно и всегда чересчур правильно.

Влажный ветер растрепал волосы, черные непослушные пряди упали на лицо. Я решила собрать их в хвост, но поняла, что на запястье больше нет резинки. Отлично. Наверное, потеряла где-то.

Боже, какая я идиотка.

Как я умудрилась оказаться в такой ситуации? Как позволила этому произойти?

Я помассировала виски, чувствуя, как накатывает мигрень, и пытаясь сложить воедино события последних часов.

Все казалось запутанным и бессмысленным. Я вспомнила, как призналась Логану в своих чувствах к Томасу, как, возмущенная, направилась к двери, когда он грубо высказался о Томасе. Потом Логан все же убедил меня не уходить. Сказал, что не хотел оставаться в одиночестве. И я поверила его жалостливому тону. Мы сели смотреть телевизор, а потом… абсолютная пустота.

Фонарь освещал темное небо, разрезая его пополам. Деревянные перила веранды задрожали от внезапного раската грома. Я подняла голову, подставив лицо под капли ливня.

Куда он мог пойти?

Меня пугал тот факт, что в глубине души я знала ответ на этот вопрос.

Очередной раскат грома, еще более громкий, заставил меня подпрыгнуть. Казалось, небо как бы соглашалось с негласной и мучительной догадкой. Растерянная, пытаясь избавиться от ужасных мыслей в голове, я взяла телефон и позвонила Томасу, но после двух гудков включился автоответчик.

Я в недоумении уставилась на экран.

Он что, сбросил?

Я набрала снова, но голос автоответчика напомнил, как сильно я не люблю общаться по телефону. С расстроенным вздохом я закрыла глаза и начала грызть ноготь. Спокойно, Ванесса. Спокойно. Это не Трэвис. Он не переспит с другой, пока я лью горькие слезы.

Не сделает этого.

… верно?

Я снова схватила телефон, но на этот раз позвонила единственному человеку, который мог дать нужные ответы. По крайней мере, я надеялась на это.

– Несси?

Тиффани ответила после нескольких гудков, голос у нее был встревоженный. Конечно, я бы тоже занервничала, если бы она позвонила мне глубокой ночью. Но на фоне я уловила звуки музыки и гвалт голосов. Так я и думала: она на вечеринке.

– Привет, Тифф, у тебя есть минутка?

– Конечно. Ты в порядке? Что-то случилось?

На секунду мне захотелось все рассказать ей, но я тут же передумала, решив ограничиться самым главным. Остальное можно объяснить завтра.

– На самом деле ничего серьезного. Просто хотела узнать… – Я шмыгнула носом и попыталась собраться с мыслями. – Ты на вечеринке?

– Да, Кэрол устроила киновечер. Все началось спокойно, а теперь здесь хаос, – пожаловалась Тиффани, пытаясь найти тихое местечко. – А что?

– Я… хотела узнать, нет ли там случайно Томаса?

– Томаса? – растерянно переспросила она. – Почему он должен быть здесь, без тебя? – На секунду Тифф замолчала. – Подожди-ка. Только не говори мне, что он опять повел себя как придурок, – фыркнула она. – Я права? Боже, увижу его – убью! Схвачу за дурацкую шевелюру а-ля Джон Траволта и проу…

– Нет, – нерешительно перебила ее я. – На этот раз я повела себя как идиотка.

– В смысле?

– Я натворила глупостей. Правда, – призналась я. – Томас разозлился и молча отвез меня домой. Теперь я не могу дозвониться до него. – Я закрыла глаза рукой и расстроенно опустила голову. – Он разозлился и ушел, больше не отвечает на мои звонки, а ты ведь знаешь, какой он… что он может натворить, когда злится. У него отключается мозг, и он вляпывается в дурацкие ситуации. Я боюсь, что он… – Слова застыли у меня на кончике языка, когда я представила Томаса в постели с другой. Я сделала глубокий вдох, заставив себя выбросить из головы этот ужасный сценарий.

– Ладно, я поняла, – ответила Тиффани. – Слушай, когда я пришла сюда, Томаса не было. Он появился около полуночи, провел здесь пару часов и ушел. Да, он нервничал, но с тех пор я больше его не видела.

Новость о том, что Томаса нет на вечеринке Кэрол, должна была обрадовать, но теперь я забеспокоилась еще больше. Если его там нет, где он? Он точно не вернулся домой – слишком злился, чтобы оставаться в четырех стенах.

– Как думаешь, куда он мог пойти? Просто сегодня понедельник, вряд ли сейчас много вечеринок, верно?

– Возможно, в братство. Я слышала, что Финн собирал всех на свой день рождения.

Только этого не хватало. Если Финн устроил вечеринку, Томас обязательно придет. И не только он. Ужасная мысль закралась в мою голову.

– Тифф, слушай… ты случайно не видела Шану? – спросила я, тут же устыдившись самой себя. Я прикусила щеку изнутри.

– Шану? Нет, не видела. Мы редко пересекаемся.

В этот момент мое сердце едва не перестало биться. Ее там не было. Его тоже. Боже, прошу, пусть это будет ужасное совпадение.

– Ты еще здесь? – спросила Тиффани после долгого молчания.

– Да, – ответила я, сделав глубокий вдох.

– Так, успокойся. Вот увидишь, все утрясется. – Тифф пыталась приободрить меня, но все было впустую, и она знала это. Я попрощалась с подругой и завершила звонок. Шквал мыслей в голове уже сводил с ума.

Томас пошел к ней?

Сейчас они вместе?

Я бы не удивилась этому. Шана ясно сообщила всего несколько часов назад: Томас всегда возвращается к ней. Вот только на этот раз я сама его к ней отправила.

Кусая губы, с дрожащими руками и мокрыми от слез глазами, я снова позвонила Томасу, отказываясь верить своим же мыслям. Но он не ответил.

Вскоре на веранде загорелся свет, и из двери выглянула мама.

– Ванесса, что ты тут делаешь? Уже полтретьего утра, ты вся промокла. Заходи в дом, – сонно произнесла она.

– Нет, я останусь здесь, – сухо ответила я, даже не обернувшись. Мне вовсе не хотелось делать вид, что все в порядке, потому что это было не так. Я еще не забыла о нашей ссоре и абсурдных маминых угрозах в попытке вычеркнуть Томаса из моей жизни. Наверняка она запрыгает от радости, узнав, что произошло.

– На улице холодно, ты заболеешь, – возразила мама, присев рядом и кутаясь во флисовый халат. Я проигнорировала ее и в тысячный раз набрала Томаса. Каждый раз после бесконечной череды гудков включался автоответчик, и меня накрывала новая волна отчаяния.

– Послушай, Ванесса, – сказала мама. – Я знаю, что в последнее время между нами не все гладко. В то утро ты не дала мне ничего объяснить. Поверь, мне действительно жаль, что ты узнала о переезде Виктора от него, а не от меня. Пожалуйста, пойми…

Я невесело рассмеялась и повернулась к ней.

– Не все гладко? Брось, ты просто впустила мужчину в наш дом, даже не подумав обо мне. Сколько вы знакомы? Несколько месяцев? И при этом ты прижала меня к стенке, пригрозила вышвырнуть из дома лишь потому, что тебе не понравился мой парень.

«Или бывший парень», – мысленно добавила я.

– Хочешь снова поговорить о нем? – поинтересовалась мама, нахмурившись.

– И что это даст? Конечно не хочу, ведь ты уже решила, что Томас мне не подходит, и ничто не изменит твоего решения, верно?

– Наверное, я недооценила этого юношу, раз моя дочь сидит в слезах на улице посреди ночи и не желает заходить домой, – презрительно ответила мама. Она говорила со мной как с ребенком.

Я шумно фыркнула.

– Думаешь, ты все знаешь? – спросила я, прищурившись. – Это не так. Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о нем!

– Я ничего не знаю о тебе? Не смеши меня. Ты – моя дочь, никто не знает тебя лучше, чем я. Думаешь, Виктор не рассказал о том, кто приходил к тебе прошлой ночью? – добавила она, бросив укоризненный взгляд. Затем закрыла глаза, потерла переносицу и сделала глубокий вдох, словно пытаясь сохранить спокойствие. – Несмотря на все мои предупреждения и наставления, я пытаюсь войти в твое положение, но так дело не пойдет. Ты продолжаешь делать то, что взбредет в голову. Это мой дом, и здесь действуют мои правила. Если ты не будешь их соблюдать…

– Что тогда? – перебила я маму, устав от давления. – Запретишь мне пользоваться телефоном? Смотреть телевизор? Я взрослая и хочу, чтобы ты начала относиться с уважением!

– Взрослая? – насмешливо переспросила мама. – Уж поверь, меньше всего твое поведение похоже на поведение взрослого человека!

– Лишь потому что я не слушаюсь тебя?

– Нет, потому что ты еще не научилась отличать хорошее от плохого!

– А ты научилась? Ты решила впустить в наш дом мужчину, которого я видела раз в жизни, а теперь вынуждена жить с ним! Ты делаешь слишком серьезный шаг, хотя почти ничего не знаешь об этом человеке. Это делает тебя взрослее или мудрее меня?

– Если бы я не доверяла Виктору, я бы ни за что не впустила его в наш дом. Он хороший человек.

– Значит, ты можешь так говорить о нем, а я о Томасе – нет? Мое мнение совсем ничего не значит?

– Значит, но мать здесь я, поэтому ты должна слушаться меня. – Мама гордо вскинула подбородок, непреклонная в своем решении.

Я покачала головой, чувствуя, как от гнева к щекам приливает жар.

– Как всегда, я должна отказаться от своих желаний и следовать желаниям других, да?

Ее молчание говорило о многом.

– Если бы ты заботилась обо мне, ты бы никогда так не поступила… Боже, – воскликнула я, раздраженно выдохнув. – Я твоя дочь. Ты должна поддерживать меня, быть опорой, радоваться за меня и желать счастья. Разве это так сложно?

Мама прижала руки к груди, и на секунду в ее глазах промелькнула грусть.

– Я желаю тебе счастья, но ты слишком увлечена, чтобы понять: твое счастье не в нем. Прости, но я не изменю мнение об этом парне, как и свои ожидания от тебя!

Властный тон, с которым она произнесла эти слова, стал последней каплей. Я вздохнула и стиснула зубы.

– Если твоя цель – заставить меня ненавидеть тебя, у тебя прекрасно это получилось. Впрочем, ничего нового, потому что вызывать ненависть в людях – твое призвание. Вспомнить хотя бы папу: он так устал от тебя, от этого бесконтрольного желания управлять жизнью других людей и его жизнью в том числе, что при первой же возможности удрал со всех ног! Папа начал новую жизнь. Жизнь, в которой нет тебя. И знаешь что? Он счастлив! Вдали от тебя любой будет счастлив! Теперь-то ты поймешь, что портишь все, к чему притрагиваешься!

Жестокие слова вырвались, прежде чем я успела остановиться. А через долю секунды получила такую сильную пощечину, что щека словно вспыхнула огнем. От удивления у меня отвисла челюсть. У мамы тоже – наверное, она сама не ожидала от себя такой реакции.

– Откуда такая злость? – спросила она дрожащим голосом, свирепо уставившись на меня. – Удивительно, но с каждым годом ты все больше похожа на него… – Несколько секунд, которые тянулись целую вечность, мама смотрела с презрением. Затем отвела взгляд, поправила ворот халата и, смахнув слезинку, воскликнула: – Хочешь побыть взрослой? Хорошо. Посмотрим, сколько ты продержишься. С завтрашнего дня ты уедешь из этого дома, чтобы наконец стать счастливой. Работа и деньги у тебя есть, справишься.

Сжимая щеку, которая все еще горела, я смотрела, как мама встала и ушла, хлопнув дверью.

Она ведь несерьезно?

Да, я перегнула палку. Сорвалась, не подумав. Я знала, что мама считала развод катастрофой. Запиралась дома из-за унижения от предательства, пока мой отец заботился о новой семье, посвящая себя ей, как когда-то нам. Я знала, что во всей истории был виноват он. Возможно, мама была такой циничной, а я такой неуверенной тоже из-за отца. Я знала это, потому что до сих пор страдала, как и мама. Но ее постоянное желание контролировать мою жизнь было невыносимым. Мама поступила неправильно, прижав меня к стенке. Я так разозлилась, что в глубине души хотела ранить ее. И впервые в жизни я подумала, что, возможно, мы с Томасом были не такими уж разными.

Когда свет на веранде выключился, мои глаза снова наполнились слезами. У меня задрожала нижняя губа, а живот скрутило в узел.

Я закрыла глаза, осознав, что меньше чем за час потеряла Томаса и оказалась на улице из-за собственной матери… Мой мир разлетелся на кусочки.

Обессиленная, я добралась до дивана возле входной двери и свернулась калачиком. Прижавшись к подушке, я пыталась сдержать рыдания, которые сотрясали все тело, но ничего не получалось.

Все из-за меня.

Во всем всегда была виновата я…