Богатые счастливы только вместе и только вдали от остальных.

Фрэнсис С. Фитцджеральд «Последний магнат»¹

Глава 1

Мужчина с багровым лицом медленно скользил взглядом по моему кабинету, словно недоумевая, как он здесь вообще очутился.

– Я хочу, чтобы вы разыскали мою дочь.

Мне послышалась вопросительная интонация в конце фразы. То ли он сомневался, что его дочь пропала, то ли не был уверен, что я смогу отыскать даже блокнот у себя на столе. Чтобы его немного успокоить, я открыл вышеозначенный блокнот, щелкнул автоматической ручкой и ободряюще кивнул.

– Итак, мистер…

– Итц. Майлз Итц. Мне вас порекомендовал Монтгомери Фостер из «Шустер, Огэй и Макнамара».

Я сделал запись в блокноте, напомнив себе при случае поблагодарить Монти Фостера за рекомендацию.

– Советник Фостер сказал, что вы хорошо умеете разыскивать пропавших людей, эээ… не привлекая излишнего внимания.

– А ваша дочь пропала, мистер Итц?

– Ну, скажем так, она исчезла. Мистер Фостер представляет мои… то есть ее интересы…

Мужчина с багровым лицом тяжело вздохнул, достал платок и протер лоб и лысину.

– Сколько лет вашей дочери?

– Ээээ… Лиззи? Двадцать пять. Точнее скоро исполнится. В конце месяца у нее день рождения.

– И как давно она исчезла?

– Два дня назад. Тридцатого сентября.

Я не понимал причин его нерешительности. Вполне взрослая девушка куда-то делась два дня назад. Очевидно, что речь не шла о криминальных обстоятельствах, иначе ее отец обратился бы в полицию или вел переговоры о выкупе, а не искал бы через адвоката частного сыщика. Недорогого частного сыщика через младшего адвоката, работающего по минимальной ставке. Весь вид мистера Итца свидетельствовал о его скромном достатке и социальном положении. В новом костюме, купленном в отделе готовой одежды, он явно чувствовал себя неуютно, периодически одергивая рукава и проводя пальцем под воротником тесной сорочки. Наверняка мужчина привык к мягким фланелевым рубахам. Обветренное лицо, испещренное багровыми прожилками, указывало на то, что он много времени проводил на свежем воздухе, а возможно привык заканчивать день парой стаканов дешевого бурбона. Впрочем, от этих наблюдений мне не было никакого толку.

– Может, вы расскажете все по-порядку, мистер Итц?

Мужчина с багровым лицом задумался, отчего его выпуклые глаза еще больше вылезли из орбит, словно он мучился запором. Он еще раз оглядел скудную обстановку моей конторы, катая белками в глазницах словно шариками для пинг-понга. Наконец решился.

– Моя дочь – Элизабет Кэвана. Так ее сейчас зовут по второму мужу. Она снова вышла замуж. На самом деле она Элизабет Итц.

Он посмотрел своими шариками мне в глаза, ожидая реакции. Я послушно записал имя в блокнот.

– Она также известна под именем Элизабет Леспер-Грамон. Это фамилия ее покойного мужа.

Мне пришлось переспросить Итца, как это пишется. Его глаза выпучились еще сильнее.

– Вы что, мистер, вообще газет не читаете? – возмутился он.

Я признался, что редко читаю какие-либо новости в газетах кроме криминальной хроники, частных объявлений и комиксов.

– Моя Лиззи была замужем за Полом Леспером-Грамоном. Внуком Филибера Леспера-Грамона.

Наконец с третьего раза упоминание этого заковыристого имени сработало, в памяти у меня вспыхнули какие-то воспоминания.

– Подождите, это не тот знаменитый филантроп? Он еще отгрохал огромный музей на бульваре Уилшир?

– Он самый, – с гордостью сказал Итц. – Лиззи познакомилась с Полом, когда ей было восемнадцать. Она работала официанткой в курортном клубе в Аспене. Мы сами родом из Колорадо. Ред Фокс, округ Боулдер. Вот Лиззи и нашла себе подработку на зимний сезон. Спустя две недели они сбежали и поженились.

– Ваша дочь оказалась в… положении?

– Нет! Лиззи не такая. Она собиралась учиться. Я работал всю жизнь и накопил денег ей на колледж. Но Пол Леспер совсем вскружил ей голову. «Американская золушка», так ее называли в прессе. Смотрите, вот вырезки.

Он поднял с пола потрепанный портфель и достал из него внушительный альбом, который взгромоздил на столешницу. Я полистал. Видимо, гордый родитель скрупулезно собирал любые упоминания в прессе, посвященные его дочери. Многие вырезки были с фотографиями, но я не видел сейчас смысла их внимательно изучать.

– Лесперы вначале отнеслись к ней плохо. Как будто она какая-то золотоискательница. Не их круга, – лицо Итца еще больше побагровело. – А потом сами знаете, что произошло.

– Что?

– Пол и Лиззи разбились в аварии на машине. Незадолго до второй годовщины свадьбы. Все газеты об этом писали!

– Извините, сэр. Будет лучше, если вы освежите в моей памяти эту историю.

– Пол сидел за рулем. В крови был алкоголь. Он погиб на месте. А Лиззи ударилась головой. Двенадцать дней провела без сознания. Когда она очнулась, то все забыла.

– Аварию?

– Нет, вообще все. Все время, которое они провели с Полом вместе. Не помнила даже, что познакомилась с ним. Никого не узнала из Лесперов. Зато сразу узнала меня. Она сказала: папа, увези меня домой.

Итц всхрюкнул и машинально утер нос рукавом.

– Доктора сказали, так случается. Какая-то там специальная амнезия. Стирает не только травмирующее событие, но и все, что с ним связано. Как будто она никогда не была замужем. Понимаете?

– Более-менее. Это лечится?

– Доктора сказали, что память со временем может вернуться. Или не вернуться никогда. Можно попробовать гипноз и разные мудреные средства, но Лиззи от всего отказалась.

– Почему?

– Потому что сказала, что не хочет вспоминать! – рявкнул Итц. – Зачем это моей девочке? Она даже не пошла на похороны Пола, потому что не хотела изображать скорбь. Ведь она его совсем не помнила. Ей было двадцать лет, но ее разум помнил только то, что случилось до восемнадцати.

– Два года жизни коту под хвост.

– Лиззи считала, что это божье благословение. Ведь теперь она могла начать жизнь заново. С чистого листа. Как будто ей дали второй шанс.

Звучало цинично, но я понимал чувства девушки. Кому хочется оказаться вдовой в двадцать лет и сожалеть об утраченной любви. А тут ей словно тряпкой стерли все воспоминания и предложили вернуть линию жизни к предыдущей развилке. Другое дело, что она стала не просто вдовой, а наследницей человека из очень богатой семьи. Уверен, что десять из десяти официанток смогли бы выдавить из себя хоть одну трогательную слезинку по ушедшему супругу, пока адвокат читает завещание.

Словно подслушав мои мысли Итц вспылил:

– Лиззи отказалась от всех притязаний на деньги Лесперов! Она вернула девичью фамилию. И попросила их больше никогда с ней не связываться.

– Как отказалась совсем от всего? Даже от страховки?

– Пол не был застрахован. Когда он погиб, парню было всего двадцать девять, он наверняка думал, что бессмертный. У него были собственные средства из траста, оставленные его покойным отцом, но Лиззи отказалась их получать. Ну… я попросил. Совсем немного. Видите ли, я говорил, что откладывал ей деньги на колледж? Так вот, когда Лиззи вышла замуж, я их… потратил.

– Понимаю.

– Дочь хотела вернуться к прежней жизни. Вот я и попросил Лесперов оплатить ее образование. На этом все.

– Очень благородно.

– Нам лишнего не надо. Мы вернулись в Ред Фокс, а осенью Лиззи поступила в колледж в Денвере, где стала изучать финансы и административное управление. Окончила с отличием. Она и в школе всегда была отличницей в математике. Потом она устроилась в фирму «Кройдон и сыновья» в Боулдере. А в прошлом году снова вышла замуж. За Чарльза Кэвана. Познакомилась с ним на каком-то мероприятии на работе.

Что-то в тоне Итца подсказывало, что нового мужа дочери он тоже не одобрял.

– Ему тридцать семь, и он разведен, – мрачно прокомментировал Итц, вновь уловив мой мысленный вопрос. – Красавчик, конечно, и говорит складно. Не мне судить, но, думаю, моя девочка могла найти себе кого-то получше.

– Исчезновение вашей дочери как-то связано с мистером Кэвана?

– Я не знаю, с чем оно связано. Иначе бы я вас не нанял. Месяцев семь назад старый мистер Леспер вновь связался с Лиззи. Моя дочь, конечно же, уволилась из фирмы, когда вышла замуж. Но он хотел, чтобы она работала у него в фонде. Лиззи вначале отказалась, ведь с Лесперами у нее все кончено. Она думала… они опять хотят… чтобы она вспомнила Пола. Но Филибер Леспер уверял, что это только бизнес. Что он просто хочет, чтобы она управляла фондом. Фондом Леспер-Грамон, представляете? Огромные деньги, вилла у океана. Он сказал, что не будет докучать ей разговорами о Поле. Просто ценит ее как профессионала.

– В двадцать пять лет? Неожиданно.

– Лиззи всегда была умной! Почему бы ей не получить эту работу. И Чарли не возражал. Он сказал, что легко найдет себе место в Лос-Анджелесе. Значит, они переехали. Вначале все шло прекрасно. Лиззи положили оклад сто тысяч в год.

Я мысленно присвистнул. Даже если вычесть налоги, получается около четырнадцати или тринадцати сотен в неделю. Неплохая зарплата для недавней выпускницы денверского городского колледжа.

– Но потом мистер Леспер заявил, что составил новое завещание, – прервал мои подсчеты Итц.

– Ого, – присвистнул я уже вслух.

– Он умирает. Или думает, что умирает, – Итц снова протер платком лысину. – И сказал, что своему второму сыну и внукам оставляет только недвижимость и разумную сумму денег из какого-то траста. А все основные средства, включая контроль над фондом, он завещает Лиззи.

– Дважды ого.

– Для Лиззи это было как гром среди ясного неба! Она хотела уволиться и немедленно уехать. Куда угодно. Просила мистера Леспера изменить завещание. Уверяла, что не возьмет ни цента. Но все было без толку. Скандал уже разгорелся. Лесперы наняли адвоката. Чтобы объявить старика недееспособным, а Лиззи, мою Лиззи обвинить в… дурном влиянии. Я решил, что нам нужно защищаться.

– Именно поэтому вы обратились к советнику Фостеру?

– Его услуги я могу себе позволить. Лиззи не считает, что ей нужен адвокат, но я хочу защитить доброе имя дочери. Чарли тоже думает, что она должна постоять за себя. Лесперы не имеют права ее ни в чем обвинять, если старик сам решил оставить ей все деньги.

– Похоже, ваш зять был рад, что его жена стала богатой наследницей.

– Чарли… никогда не понимал, что все это значит для Лиззи. Но он молодец, надо отдать ему должное. Сразу себя поставил в разговоре с Лесперами, дал понять, что ни капли их не боится. Старому Филиберу парень вроде даже понравился.

– Что не могло не разозлить остальных наследников. Так что все-таки произошло?

– Как я сказал, Лиззи пропала два дня назад, в понедельник. Она закончила дела на работе и позвонила Чарли в клуб сказать, что едет домой. Когда он приехал, на вилле ее не было, а их служанка сказала, что Лиззи так и не появилась. Чарли вначале не обеспокоился, он решил, что она куда-то заехала по дороге. Но дочь так и не приехала домой ночевать. Это не в ее привычках. И на работе она на следующий день не появилась. Тогда Чарли позвонил мне.

– В Ред Фокс?

– Нет. Я перебрался в Лос-Анджелес три месяца назад. Когда начался весь этот сыр-бор из-за завещания. Я решил, что дочери не помешает поддержка. Не стал стеснять их с Чарли, поэтому снял бунгало у одного приятеля в Марина Дель Рей.

Не слишком далеко от дома дочери, отметил я.

– Вы или ваш зять обращались в полицию?