Алина

Жестокая реальность

«Существуют две вещи, которые могут ввести слугу в заблуждение: это богатство и слава. Если же слуга постоянно испытывает нужду, он будет безупречен.»

Ямамото Цунэтомо

Я устало вдохнула спёртый воздух и покрутила головой, пытаясь размять мышцы. Влажная от пота блузка липла к телу, вынуждая без конца её одергивать. Повесив последнюю рубашку, пахнущую свежестью и утюгом, на вешалку, я с облегчением выключила прибор и вышла из душной подсобки.

Поднявшись на первый этаж огромного особняка, я прошмыгнула на кухню. Надеялась перекусить незаметно для управляющей — так и деньги на еде сэкономлю, да и навалившаяся усталость не располагала к готовке дома. В воздухе плыл аромат специй: там хозяйничала Мария Степановна, нарезавшая лук быстрыми, уверенными движениями. На столешнице красовались вымытые овощи, ожидающие своей очереди. Я быстро соорудила себе сэндвич (благо повариха никогда меня за это не упрекала) и расслабленно прислонилась к стене.

— Управилась уже? — спросила Мария Степановна, выкладывая измельчённый лук на раскалённую сковородку и помешивая его деревянной лопаткой.

— Угу, — с набитым ртом промычала я, стараясь перекрыть голосом шкворчание и потрескивание кипящего масла. — Сейчас перекушу и домой.

Она кивнула и, слегка скривившись, провела рукой по пояснице.

«Опять спину прихватило».

— Давайте помешаю, — ненавязчиво предложила я, подходя к ней. — Всё равно стою.

Женщина благодарно улыбнулась и, вручив мне лопатку, устало опустилась на стул. Она принялась строгать сочный перец, и мы обе сделали вид, что ничего не произошло. Весь персонал знал негласное правило: «Никогда не проявляй слабость», если не хочешь потерять работу. Чувствуешь недомогание или проблемы со здоровьем — никогда не признавайся, а тем более не жалуйся. Тебя могут услышать и донести, что неминуемо приведет к увольнению. Такова жестокая реальность: если ты не в состоянии выполнять свои обязанности, тебе здесь не место. В лучшем случае переведут на более легкий труд, но и оплата там будет соответствующей.

— Алина, я вас ищу, — раздался строгий голос вошедшей на кухню управляющей. Она звучала так, будто я была виновата уже в том, что ей понадобилась.

— Я уже закончила, — ответила я, незаметно откладывая лопатку и отходя от плиты, к которой тут же вернулась Мария Степановна.

Сэндвич лежал на стуле, куда я успела его пристроить при первых же звуках этого голоса — благо барная стойка скрыла мои манипуляции.

— Мне нужен ещё один человек до двух ночи, — сухо произнесла она.

Подработка! Подработки мы любили, и, хвала Ларисе, она ими нас обеспечивала сполна. Она могла бы вызвать сотрудника из агентства, как делают в других домах, но по неизвестным мне причинам управляющая сначала всегда предлагала смены нам и только в случае отказа приглашала кого-то со стороны. Собственно, так я сюда и попала. Когда одна из работниц не вышла, а потом и вовсе пропала, Лариса решила меня оставить, согласившись на нестандартный график, подстроенный под занятия в университете.

— Ну так что? — вырвал меня из размышлений её голос.

— Конечно! — закивала я. — Без проблем.

Она удовлетворённо кивнула и, переведя взгляд на повариху, отдала указания:

— Ужин на двадцать человек к восьми вечера и закуски к одиннадцати.

— Поняла, поняла, — засуетилась женщина, доставая из шкафов баночки со склянками и расставляя их на рабочей поверхности.

— Алина, поужинай и помогай Марии Степановне здесь. Официантов я пригласила к семи тридцати, на раздаче они сами управятся, так что спокойно приготовьте ужин и закуски. После полуночи они всё равно только алкоголь будут глотать, — презрительно махнула она рукой. — Уберётесь тут, и в два часа Миша отвезёт вас обеих по домам, я ему сообщу.

— Хорошо, Лариса, — улыбнулась я. — Спасибо.

Она кивнула и, посмотрев на нас, поинтересовалась:

— Вопросы ещё будут?

— Всё как обычно? — уточнила повариха, сдувая прядь с раскрасневшегося лица и поддерживая себя за поясницу.

Я поморщилась. Лариса тоже заметила это движение, но, никак его не прокомментировав, развернулась и уже на выходе бросила через плечо:

— Всё как всегда.

Как только она скрылась за дверью, я вытащила свой бутерброд и проглотила его за минуту. Мы приступили к готовке. Точнее, готовила всё Мария Степановна, а я была на подхвате — в основном «принеси-подай», ну и ещё «помешай, налей, насыпь и порежь».

Подобные вечеринки закатывались практически каждый день, поэтому все заготовки у нашей поварихи уже ждали своего часа. Оставалось только довести их до готовности да украсить согласно запросам новоиспечённых богачей. Самое смешное, что, поскольку сами богачи толком не разбирались в изысках, они требовали то, что печаталось в последних модных журналах. Следовательно, в меню были новинки из свежей прессы, но в доработке Марии Степановны. Она, несмотря ни на что, жалела гостей и старалась сделать еду не только красивой, но и питательной.

— Чтоб не травились своим виски на голодный желудок, — приговаривала она, пряча под зеленью кусочки прожаренного до золотистого цвета мяса.

Лариса то ли не замечала этой самодеятельности, то ли ей было плевать, что они там будут есть. В любом случае она закрывала на это глаза, поэтому меню никогда толком не обсуждалось. Каждую неделю Лариса приносила журналы с фотографиями блюд и рецептами, а Мария Степановна уже импровизировала. Выглядело всё как на картинке, но было действительно вкусно и сытно. Сами «великие гурманы» подмены не замечали. А те, кто догадывался, искренне верили: именно в нашем доме повар создал шедевр, в отличие от тех жалких подобий, что они ели ранее. Никто не готов был признаться, что некоторые изыски попросту невкусны — это ведь означало бы, что ты плебей и ничего не смыслишь в истинном вкусе. Поэтому зачастую молодёжь на вечеринках ела мало, предпочитая алкоголь.

Максимум, что они себе позволяли — это закуски. Выбор был обширным, и если деликатес не нравился, всегда можно было отойти в сторону и незаметно его выплюнуть — что я, кстати, неоднократно наблюдала. Мария Степановна же готовила все эти изыски с душой, далекой от веяний моды, и наградой ей служили пустые тарелки, вычищенные подчистую.

— А почему вы так стараетесь? — не удержалась я от давно мучившего меня вопроса. — Ведь рано или поздно владелец сменится, даже не заметив, как вы тут для него импровизировали и голову ломали над блюдами, которые они глотали не жуя!

Мария Степановна вздохнула и отложила свой жуткий тесак.

— Причин много. Но, наверное, главное — это то, что все они дети. И, возможно, для тебя это прозвучит наивно, но я надеюсь, что где-то и о моих детях кто-нибудь так же позаботится, когда они окажутся в подобном месте, — с надеждой сказала она, обведя руками вокруг.

Я разозлилась. Действительно наивно.

— И сколько раз хоть кто-нибудь из них сказал вам спасибо? Оценил старания? — зло хмыкнула я. — Да они этого даже не замечают! Они не знают, сколько человек на них работает, им это неинтересно! — мой голос повысился. — Для чего и для кого вы тут себя калечите?! О себе думать надо, а не о них! Они всё равно уже потеряны!

Женщина громко хлопнула ладонью по столу, и банки жалобно задребезжали. Я вздрогнула и опустила взгляд. Стало стыдно.

— Извините, я не это хотела сказать, — тихо произнесла я.

— Не суди по себе, Алина. Ты не сумела побороть искушение, но это не означает, что все такие. Есть и те, кто видит мой труд, просто сказать об этом пока не может… Для меня достаточно уже того, что мои старания заметила ты. Значит, не всё напрасно. Значит, кто-то да оценил.

Она вновь взяла нож и приступила к делу. Разговор получился тяжёлым для нас обеих. Обычно мы старались общаться на нейтральные темы, не задевая струн души друг друга. Не знаю, почему я вдруг сорвалась…