По словам миссис Стивенсон, когда-то Адам был гордостью семьи, рослым, сильным и смышленым, пока под Пашендалем[1] осколок шрапнели не угодил ему в голову, лишив памяти. «Ужасная штука – война! – любила рассуждать кухарка, яростно раскатывая скалкой ни в чем не повинное тесто. – Забирает полного надежд мальчика, пережевывает и выплевывает жалкое исковерканное подобие того, что было!»
«Хорошо еще, что сам Адам, похоже, не осознает перемены и даже почти счастлив, – говорила миссис Стивенсон. – Конечно, это редкость, – всегда добавляла она, дабы не изменять присущему ей шотландскому пессимизму. – Многие вернулись, разучившись смеяться».