Пролог

Дорога из Нью-Йорка в Филадельфию заняла почти шесть часов с учетом всех пробок и остановок, чтобы размяться. Я опустила окно, подставила лицо под ветер и закрыла глаза, впитывая этот момент. Солнечные лучи на лице. Приглушенный разговор Кейт и Саманты с заднего сидения – кажется, они говорили об ароматических свечах, но музыка из динамиков заглушала слова, так что я не была в этом уверена. Играл новый альбом Halsey, и песни прерывались, когда рвался сигнал Bluetooth. Эмма ехала с превышением разрешенной скорости, отчего мои волосы немилосердно трепало во все стороны. Позже я устану распутывать колтуны и пытаться уложить волосы в некое подобие прически, но сейчас мне было все равно. Сегодня был один из немногих хороших дней. Я хотела, чтобы он таким и остался.

Экзамены прошли, до нового учебного года еще было далеко. Я могла думать только о летних каникулах, о сне до полудня и о ничегонеделанье. Больше никаких планов. Никаких разочарований.

Лето. Если бы я могла остановить время в любой точке календарной шкалы, то выбрала бы именно этот день. Не слишком взрослая, но уже и не ребенок. Студентка, но мне не нужно идти на занятия. Одна, но ни в коем случае не одинокая. Если бы я только могла закупорить этот момент в бутылку, поставить на полку в холодильнике и доставать, когда становится грустно. Если бы только я могла сохранить это воспоминание на жестком диске и поделиться с кем-либо.

Сзади что-то зашипело, послышался звук льющейся воды. Эмма убавила музыку.

– Да что там происходит?!

– Ничего, – поспешно сказала Кейт. Зашуршал целлофановый пакет.

– Амелия права, вас нельзя сажать вместе. Вы устроите апокалипсис и не заметите этого.

– Говоришь так, словно мы пятиклассники.

– Скорее пятилетки. Клянусь Богом, если я увижу на заднем сидении какие-либо пятна…

Я зажмурилась и сделала вид, что ничего не слышу. Ни-че-го. Не слышу, не вижу, не чувствую. Идеальное состояние. Безмятежное.

Вот бы меня саму кто-нибудь закупорил в бутылку и оставил на полке. В тишине, в покое. На видном месте – а может, в темноте. Доставал бы, когда становится одиноко. Дул на меня теплым дыханием, и я бы раскрывалась свои лепестки, как полуночный цветок.

Машина остановилась. Я неохотно разлепила веки, отчаянно цепляясь за это хрупкое чувство покоя. Хотелось сохранить его до конца дня. А лучше бы – до конца лета.

Эмма припарковалась у дешевого отеля на окраине города, где нам предстояло провести выходные. Обшарпанный, втиснутый между универсамом и жилым домом. Зато, если верить отзывам, без клопов.

Сохранить бы этот день, этот час. Нажать «Сохранить как», поместить в надежное место. И ждать, когда память создаст подборку воспоминаний «В прошлом году в этот день вы…».

Не считая парочки прохожих, на улице никого не было. К вечеру температура поднялась до тридцати одного градуса, и если верить прогнозу погоды, ночью жара достигнет тридцати пяти. Где-то недалеко журчал фонтан. Я представила, как сажусь на бортик, опускаю ноги в воду. Смотрю на свое кривое отражение. А затем ныряю, плыву ко дну, а его все нет и нет, словно это не фонтан, а кроличья нора…

Вздохнув, я выползла из машины и надела кепку. Девочки закончили обсуждать, пойти ли сначала в кафе, а потом уже заселяться, или сделать все в точности наоборот. Было двое против одного, но они все равно дождались моего ответа.

– Давайте сначала в кафе.

Эмма кивнула, будто это и ожидала от меня услышать. Она быстро нашла на картах что-то близкое и недорогое и махнула, чтобы мы следовали за ней. Я попыталась пойти замыкающей, но Эмма оглянулась, схватила меня за локоть и заставила идти рядом. Я благодарно сжала ей руку.

Мы дружили с ней со средней школы. А вот Саманту и Кейт она нашла уже в колледже. Я старалась свыкнуться с тем, что нас теперь было четверо, но это оказалось нелегко. Я не знала, во мне говорит социофобка или эгоистка.

Возможно, они обе.

– Концерт начинается в восемь, – напомнила Саманта, когда нам принесли наш заказ. – Предлагаю подойти заранее и занять очередь.

– Это маленькая инди группа, а не Coldplay, – возразила Эмма. – Сомневаюсь, что там будет много народу.

– Все билеты раскуплены.

– Может, это сумасшедшие фанаты выкупили оставшиеся билеты, чтобы поддержать группу.

Я фыркнула.

– Еще большие фанаты, чем мы, которые шесть часов тряслись ради них в машине?

Строго говоря, из нас четверых настоящей фанаткой Golding Fish была только Эмма. Мне нравились их песни, хоть и не настолько, чтобы ехать на их концерт в другой штат. Но мама уехала куда-то в командировку – опять, – а я отлично знала, что если позволю себе абстрагироваться от людей хотя бы на пару дней, то потом не смогу заставить себя даже в магазин пройтись. Поэтому когда Эмма сказала, что уже купила четыре билета и теперь собирает компанию, я согласилась. Я никогда раньше не ходила на концерты, да и не ночевала в другом городе без мамы. Не такой уж плохой повод, чтобы не убить двух зайцев одним выстрелом.

От жары меня разморило, и не помог даже холодный чай. Я вполуха слушала девчонок и гадала, откуда они берут силы на болтовню.

– Есть предложение снимать вместе квартиру, – сказала Саманта, обведя нас взглядом. – Что скажете?

Родители Саманты были одними из самых богатейших латиноамериканцев в Нью-Йорке, но жила она почему-то в общежитии, деля комнату с Кейт. Я понимала их желание съехать и обзавестись своим жильем, однако не понимала, зачем они зовут нас с Эммой.

Я нахмурилась.

– Мы с Эммой живем всего в часе езды от кампуса.

– Да, но с родителями, – возразила Эмма. Она пихнула меня в бок. – Это не считается. Как мы научимся самостоятельности, если будем сидеть под надзором взрослых?

– Я считай что живу одна. Если так хочешь, переезжай к нам.

Я не знала, говорила ли я всерьез. Одиночество одновременно манило и пугало меня. Мне нравилось приходить в пустой дом и не зависеть от чужого расписания, но иногда от тишины хотелось выть.

– Это совсем не то, – Эмма посмотрела на часы и подозвала официанта, чтобы расплатиться. – Нам уже пора, иначе ничего не успеем.

Мы поплелись обратно в отель, но сделали крюк, чтобы идти через сквер, а не под палящими лучами солнца. Я смотрела по сторонам, рассеянно кивая на речь Эммы о повышении температуры Земли из-за вырубки лесов. Мой мозг настолько расплавился, что не сразу обработал то, что видели глаза. Когда я поняла, что смотрю на мамину машину, то резко остановилась, и Кейт с размаху в меня влетела. Эмма схватила меня за локоть, не давая упасть.

– Ты чего? – возмутилась Кейт.

– Кажется, это мамина машина, – пробормотала я, глядя на черный Форд, припаркованный через дорогу. Я помнила номер только частично, но вмятину на бампере было трудно не узнать. После того как я проиграла параллельной парковке, мама навсегда отлучила меня от ее машины. Пришлось работать два лета подряд, пока я не смогла выкупить у Саманты ее старый автомобиль по хорошей скидке.

Эмма проследила за моим взглядом.

– Ты не говорила, что она будет здесь.

– Я и не знала…

Когда-то очень давно, когда мы еще жили в Денвере, штат Колорадо, мы с мамой были неразлучны. Папа работал в компании по производству телефонов и постоянно где-то пропадал, а мама занималась бизнесом по продаже цветов, который унаследовала от семьи. Она часто брала меня с собой в магазинчик, и пока она составляла букеты или принимала поставки, я вклеивала в альбом опавшие лепестки и листья, составляя из них композиции.

Но затем папа умер. Мы переехали в Нью-Йорк, и мама словно бы заняла его место. Я росла под присмотром няни, которая следила, чтобы я вовремя возвращалась домой и не голодала. Мама стала работать в фирме, организующей мероприятия вроде свадеб, дней рождений и даже похорон. Благодаря своим организационным навыкам и перфекционизму она была востребована, а значит, часто находилась в разъездах. Когда она не занималась мероприятиями, то искала новых поставщиков и следила, чтобы все было безупречно. В большинстве случаев я даже не знала, в каком она штате, не то что городе.

– Может, ее фирма организовывает концерт Golding Fish? – с надеждой спросила Эмма. Она мечтала отловить после концерта солиста и предложить ему тему для следующего альбома.

– Может.

Но разве она занималась концертами? Я не имела ни малейшего понятия. Вчера она прислала мне список того, что я должна сделать к ее приезду. Я спросила, когда она возвращается, но она уже пропала из сети. Сначала я хотела отписаться, что уезжаю с девочками в Филадельфию на выходные, но затем передумала. Возможно, я вернусь раньше ее. А если и нет – что ж, мне девятнадцать. Могу делать, что хочу – по крайней мере, в рамках закона.

– Слушайте, вы идите, а я догоню.

Эмма пожала плечами.

– Ладно. Есть пожелания, с кем делить номер?

– Нет. Буду по остаточному принципу.

– Окей. Мы напишем, как все пройдет.

Девочки махнули мне на прощание рукой и двинулись дальше. Я выбралась из сквера, перешла дорогу по пешеходному переходу и прошла на парковку отеля. В какой-то паре сантиметров от меня на большой скорости проехал серебристый блестящий автомобиль и с первого раза припарковался недалеко от ворот. С водительского места выбрался парень в солнцезащитных очках, насвистывающий какую-то мелодию. До ужаса хотелось ему крикнуть, чтобы вместо солнцезащитных очков стал носить обычные, раз не видит пешеходов. Пока я размышляла, как указать ему на его отвратительную манеру вождения и не получить порцию нецензурной лексики в свой адрес, он уже обогнул здание и зашел в отель.

Качая головой, я подошла к маминому Форду и заглянула внутрь. Абсолютная чистота в салоне, словно только что из дилерского центра. Внутри зародилось нехорошее предчувствие. А что, если мама здесь не по работе? Папа умер, когда я была маленькой, и с тех пор мама ни с кем не встречалась – все время уходило на работу и на меня. Отель казался слишком дорогим для наших карманов, но что мешало моей маме поймать на крючок богача? Она привлекательна, занимается спортом, эрудирована.

Я набрала маму, но меня перекинуло на автоответчик. Вот так всегда. Кто выключает телефон, уезжая в командировку? А если со мной что-то случилось? А если с ней что-то случилось?

Эмма прислала сообщение, что они уже заселились. Быстро-то как. Хотя что-то мне подсказывало, что в отеле с такими дешевыми номерами не слишком-то парятся насчет правильного оформления жильцов. Я шагнула в сторону выхода с парковки, но затем снова оглянулась на машину. Если мама с кем-то встречалась, то я хотела это знать. Я имела на это право, ведь так? Я же ее дочь. Несу за нее ответственность.

Ты не эгоистка. Ты собственница, – поставила я самой себе диагноз.

У входа стоял швейцар в бархатном красном костюме. Я сглотнула. Сейчас он посмотрит на мою футболку с мультяшными героями и скажет, что этот отель мне не по карману. Однако он улыбнулся мне, как старой знакомой, и придержал мне дверь.

Внутри царила суматоха. Со стороны ресторана раздавался звон посуды и гул голосов. Лифты звенели, предупреждая о своем прибытии на этаж, каждые несколько минут. Через мраморный холл туда-сюда сновали люди разных возрастов в разноцветных париках, соломенных шляпах и в футболках с черепом и костями. Я наконец заметила у входа стенд с афишей: на этих выходных в отеле проходила фанатская встреча с актерами «One Piece». Что ж, теперь понятно.

Я с сомнением посмотрела на трех администраторов, которые в поте лица пытались решить вопросы гостей. И что дальше? Не могла же я подойти и сказать: «Здравствуйте, у вас здесь случаем не остановилась Лили Фрейзер?». В местах вроде этого должны были ценить конфиденциальность гостей, и вряд ли они мне поверят, если я скажу, что она моя мама.

Я попробовала снова ей позвонить. Слушая механический голос, твердящий, что я должна дождаться звукового сигнала, прежде чем говорить, я обвела холл долгим взглядом… и увидела, как откуда-то из недр отеля стремительно вышла мама собственной персоной. Совершенно не замечая меня, она поспешила вниз по коридору, что-то быстро говоря в телефон.

– Мам?

Но она меня не услышала – мой голос утонул в гуле разговоров и жарких споров.

Я рванула за мамой. К тому времени, как я добралась до коридора, она уже сворачивала за угол. Мужчина в красном костюме с эмблемой отеля испуганно дернулся, когда я налетела на тележку с постельным бельем и средствами для уборки. Он схватился за ручку, словно боялся, что я украду тележку.

– Извините, – выдохнула я.

Я обогнула тележку по широкой дуге и поспешила дальше.

Коридор заканчивался двустворчатыми дверьми с матовыми стеклянными вставками. Мамы в поле зрения не было, но одна из дверей плавно закрывалась, свидетельствуя о том, что кто-то недавно здесь проходил. У стены стоял стенд наподобие того, что был у входа в отель, но теперь здесь была афиша о свадьбе между некими «Гордоном и Флафией Гроувз». Под фотографией жениха и невесты шла программа мероприятия, а в углу плаката я заметила логотип в виде буквы «А», вылезающей из цветов. «Акации». Компания, в которой работала мама.

Я отстала от мамы секунд на пять, но когда прошла через двери, оказалась единственным человеком в помещении. Это был просторный холл в белых и кремовых оттенках. Пустые столы, накрытые белыми скатертями, чинно ждали гостей. На небольшом расстоянии от стен тянулись по три колонны с каждой стороны, а около невысокой сцены валялось не подключенное оборудование. В центре зала стоял огромный бежевый торт с фигурками жениха и невесты, вокруг него на столе размещались подарки. Мой взгляд зацепился за большие старинные часы с кукушкой, перевязанные ленточкой. Не считая их тиканья, в помещении не было ни звука.