Фотограф Владимир Никулин

© Катя Саргаева, 2023

© Владимир Никулин, фотографии, 2023

ISBN 978-5-4485-4878-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1
Свет в лифте

Я смотрел, как вода падает с обрыва высотой в сто двадцать метров, разнося в воздухе миллионы мельчайших капель, завораживающее зрелище. Это был водопад Виктория. И тут вдруг меня посетила мысль, как я, черт возьми, тут оказался? Следом я почувствовал легкий удар в живот и открыл глаза, на мне лежал мой шестилетний сын Глен, его колено вонзилось мне прямо под ребра.

– Папа, просыпайся! – кричал он.

Да, конечно, я спал. Я был в Зимбабве много лет назад, но водопад Виктория навсегда отпечатался у меня в памяти. Я хотел бы снова побывать там, но с моим плотным графиком я не могу найти время даже на то, чтобы проведать маму.

– Дорогой, поднимайся, а то опоздаешь на самолет, – сказала мне жена, и я нехотя вылез из постели.

– Сейчас я кого-то точно укушу! – грозным голосом крикнул я, хватая на руки сына. Он извивался и заливался смехом.

С кухни доносился запах свежеиспеченных блинчиков, их любит печь моя старшая дочь Маргарита, в свои двенадцать лет она уже умеет отлично готовить.

– Пап, ты же там не задержишься, как в Барселоне? – спросила Марго.

– Нет, мне там нечего делать, Ирен не будет, так что уговаривать меня задержаться будет некому.

– А почему Ирен не пригласили?

– Ее пригласили, но она отказалась, у нее сейчас очень плотный график съемок.

– Ты же не отказался, а у тебя тоже каждый день расписан.

– Я не мог отказаться, я же играл главную роль в фильме, а Ирен второстепенную.

– Жаль, что я не могу поехать с тобой, – сказала Фиона, – нужно готовиться к вступительным экзаменам Глена.

Фиона читала брошюру фестиваля искусства, на который я ехал. В этом году в Праге организовали грандиозный фестиваль. Там были все направления искусства, кино и театр, музыка, живопись, литература, танцы, и много чего еще. Фиона была оперной певицей. Мы познакомились с ней много лет назад, я услышал, как она поет и влюбился сначала в ее голос, а потом и в нее саму.

– Там будут симфонические оркестры, опера, – говорила она, с грустью рассматривая брошюру.

– Ничего, как-нибудь мы обязательно отправим детей к маме и сходим на концерт, или еще куда-нибудь, – пытался подбодрить я жену.

Фиона привезла меня в аэропорт. Я поцеловал ее в щеку и вышел из машины. Она помахала мне рукой и уехала. Пока регистрировался на рейс я увидел парочку, они не могли расстаться друг с другом. Парень провожал девушку, они целовались как в последний раз, хотя расставались всего на неделю, я случайно подслушал это в их разговоре. Почему-то я смотрел на них как заколдованный и не мог оторваться.

Когда-то и мы с Фионой были такие. Как давно это было. Куда все это ушло? Куда вообще уходит любовь? Я помню бабушку с дедушкой, до последних дней они жили не разлей вода. Им не нужно было слов, то, что они испытывали друг к другу просто чувствовалось. В каждой мелочи, в обращении друг к другу, в прикосновениях, в поступках. К сожалению этого не было у моих родителей, они развелись, когда я был еще маленький. Я почти не помню отца. Он переехал жить из Эдинбурга в Сидней, и мы больше никогда не встречались.

Я смотрел на эту парочку и думал, чем же закончится их история?

– Марк Макмиллан, пройдите на рейс, посадка заканчивается через пятнадцать минут.

Я услышал свое имя и помчался к паспортному контролю. Я так сильно задумался, что не следил за временем.

Меня встречала злая стюардесса, но узнав меня, она расплылась в улыбке. Все-таки хорошо быть известным актером, тебе прощают практически все. Мне сейчас простили опоздание на рейс. Я был последним.

Я сидел и думал о своей жизни, о своей семье. Эти мысли иногда забирались мне в голову. Мы с Фионой говорили друг другу люблю, но кажется, давно не чувствовали этого. У нас были дети, они нас соединяли. Но так ли должно быть? Дети должны быть продолжением семьи, а не ее началом и ее клеем.

Когда родился Глен наши отношения дали трещину. У меня был подъем в карьере, меня заметили и все больше начали приглашать на съемки кино и сериалов. Фиона оставалась одна с детьми. Она забыла о своей карьере, когда родилась Марго и посвятила себя семье. Я видел, как тяжело ей это давалось. Она всегда говорила, что разрывается между семьей и сценой.

Фиона долго думала, когда я предложил ей выйти за меня. Именно этого она и боялась. Ей не хотелось скидывать детей на нянь и родителей, она считала это неприемлемым. Но этот выбор ей пришлось бы делать в любом случае, рано или поздно она вышла бы замуж, не за меня, так за кого-то другого.

Между нами образовалась пропасть. Мои мечты исполнялись, в то время как она забывала о своих сидя с детьми. Маленький Глен постоянно болел, ей нужна была помощь. Помню, я тогда хотел отказаться от предложения в съемках, но Фиона сказала, что хватит и того, что она загубила свою карьеру, пусть хоть кто-то из нас исполняет свои мечты. Мы проводили все меньше времени вместе, и все больше отдалялись.

В аэропорте имени Вацлава Гавела меня встретил представитель фестиваля и отвез в отель. Было одиннадцать утра, на фестивале мне нужно было быть в три. Я перекусил и решил поехать пораньше, мне самому было интересно пройтись и посмотреть на все это действо. Специально для этого фестиваля построили здание, это был громадный выставочный комплекс в несколько этажей.

Я зашел в огромный стеклянный лифт, чтобы подняться на третий этаж, там были выставки народного искусства, мне хотелось посмотреть на выставку своего народа. Несмотря на то, что я жил в Эдинбурге я редко бывал на ежегодном Эдинбургском фестивале.

Я люблю свою страну, Шотландия пережила многое. Несмотря на то, что мы являемся частью Англии, никто не считает себя англичанином, все считали себя отдельным государством, которое двести семьдесят лет назад окончательно завоевала Англия.

Был июль и погода стояла жаркая, повсюду мелькали девушки в легких платьях и откровенных нарядах. В лифт набилась куча людей, сквозь еще открытые двери я заметил девушку, она бежала к лифту. Девушка была такой яркой, ее невозможно было не заметить. Длинные светло-каштановые волосы с рыжим отливом разлетались кудрями. Темно-зеленое платье из легкой, но непрозрачной ткани обнимало хрупкую фигуру. Казалось, что она летит по воздуху, такими легкими были ее шаги.

Девушка жестом просила придержать дверь лифта, и парень, стоящий у входа тут же выполнил просьбу. Она заскочила в лифт, и в нем как будто зажглась лампочка. По кабине лифта разнесся сладковатый аромат ее духов, пахло жасмином. Взгляд девушки был такой открытый, из нее как будто лилось солнце.

Я прошелся по выставке народного искусства, время у меня все равно оставалось, и я решил посмотреть еще на музыкальный этаж, может, возьму что-нибудь для Фионы. Набрав дисков, я возвращался назад мимо литературного крыла, и вдруг в глаза мне бросился стенд, на нем была девушка из лифта, она улыбалась, руки ее были сложены в жесте намасте. За открытыми стеклянными дверями я увидел и саму девушку, она поправляла книги.

Я остановился так внезапно, словно меня кто-то выключил. Внутри наклюнулось странное чувство, давно забытое и едва касающееся памяти, меня непреодолимо манило к ней, как бабочку к цветку. Ведомый этим притяжением я зашел в ее павильон.

– Привет, – сказал я.

Девушка стояла задом ко мне. Она повернулась и улыбнулась.

– Привет, – она смотрела на меня и широко улыбалась. В ее улыбке было что-то магическое, казалось, она освещала пространство вокруг себя. – Я тебя видела, – вдруг сказала она, – ты актер?

– Марк Макмиллан, – сказал я, протягивая ей руку.

– Полина Майорова, – представилась она, пожимая мне руку. – Я вспомнила, ты играл в сериале, как же он называется? Прости, я не запоминаю названия фильмов, и имена актеров тоже.

– Не страшно, – сказал я с улыбкой, – а ты писатель?

– Что-то типа того.

Я взял со стола книгу, на обложке была изображена девушка из средневековья.

– О чем книга?

– О жизни, о том, куда могут привести мечты.

– Подпишешь мне экземпляр?

– Надо поискать, у меня оставались книги на английском. Ты же англичанин, судя по акценту?

– Я шотландец, а ты?

Я тоже слышал у нее акцент, и не мог понять откуда она. На фестиваль съезжались люди со всего мира.

– Я русская, – ответила она, найдя книгу.

Полина написала что-то на форзаце и отдала мне.

Я стоял как заколдованный, почему-то мне хотелось обнять ее. Из Полины бил фонтан какой-то яркой, необузданной энергии, она лилась из нее как из старой советской авоськи, пробиваясь сквозь каждую ячейку, через глаза и улыбку, особенно через улыбку, наверное, это и делало ее какой-то магической. Я как будто питался той энергией, и мне захотелось не раздеваясь с головой плюхнуться в этот фонтан.

Полина говорила о фестивале, я смутно помню что именно, потому что я не слушал, а кивал и мычал что-то в ответ. Я нырял и резвился в фонтане как карп, и мне в жизни еще не было так хорошо, как в те минуты. В какой-то момент мне показалось, что я поднялся на сантиметр от земли, настолько переполняли меня эмоции, как вдруг зазвонил мой телефон. Меня звали на место, в свой павильон, я опять потерялся во времени.

– Спасибо за книгу, – сказал я, расплачиваясь, мне не хотелось уходить, и вся эта работа уже казалась такой не нужной.

– Надеюсь, тебе понравится книга, – с улыбкой ответила Полина.

– До встречи, – почему-то сказал я.

– Хорошего дня!

Я шел в какой-то прострации. В этой девушке было что-то необъяснимое, меня тянуло к ней как магнитом. Раньше я никогда такого не испытывал. Я открыл книгу, на форзаце было написано Марку Макмиллану, и ниже фраза «будь счастлив» и подпись. Меня поразила эта простая фраза, будь счастлив. Она меня как будто сбила с ног, пронзила молнией, как правда, которую так просто говорят дети, именно счастья мне и не хватало.

У меня все было хорошо, мне вполне можно было позавидовать, но был ли я счастлив? Почему мне, совершенно незнакомому человеку, она написала эти слова? Я что выгляжу несчастным? Я позвонил Ирен.

– Скажи, я выгляжу несчастным? – спросил я ее.

– Да нет. А с чего вдруг такие мысли?

– Со мной кое-что произошло, потом расскажу, а может, и не расскажу, может я просто сейчас под сильным впечатлением и это пройдет.

– Конечно расскажешь, – сказала Ирен, – я же твой лучший друг, мне даже просить не придется, ты сам расскажешь.

Я зашел в свой павильон, и закипела работа. Моей задачей было раздавать автографы и общаться с поклонниками, давать интервью. Прошло несколько часов, и я думал только о работе, погрузился в последний сериал, благодаря которому меня сюда пригласили. Было приятно увидеться с коллегами по сериалу. Образ Полины на какое-то время улетучился из моей головы.

Был перерыв и я пошел в туалет, он как бы отделял киношное крыло от литературного. Я повернул в коридор, ведущий к туалету, и почувствовал аромат ее духов. Нет, он не был ярко выраженным или навязчивым, просто он как будто застыл у меня в ноздрях. Я увидел ее в открытую дверь в отражении зеркала, она мыла руки. Я стал так, чтобы она меня не заметила, но сам я хорошо видел Полину.