© Драгомирова К., текст, 2025

© Драгомирова К., Гавриш Ю., иллюстрации на обложке, 2025

© ООО «Феникс», оформление, 2025

© В книге использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

* * *

Плейлист

• Vas', Margosha – «Бинго»

• Lemaitre, Jennie A. – Closer

• Екатерина Яшникова – «Я останусь одна»

• Mosimann, Peter Cincotti – 2 Young

• OLGA KOUKLAKI, Liset Alea – Hollow Lives

• Nilüfer Yanya – Hey

• Supermassive, Smogy – Reason

• Максим Свобода – «Атлантида»

• Дельфин – «Любовь» (Radio Edit)

• Linkin Park – Somewhere I Belong

• UNTONE CHERNOV – «Неси меня к берегу»

• Peter Cincotti – Make It Оut Alive

• Tommee Profitt, Jessie Early – Will I Make It Оut Alive

• BLVKES – No Time Тo Love

• «Агата Кристи» – «Как на войне»

• Stereophonics – Bust This Town

• Максим Свобода – «Мимо подъездов»

• Lighthouse Family – Run

• Cream Soda & Хлеб – «Плачу на техно»

• Caravan Palace – Lone Digger

• «Сегодня ночью» – «Танцуй»

• «Сегодня ночью» – «Слова те, что были не сказаны»

• Massive Attack, Elizabeth Fraser – Teardrop

• Unlike Pluto, Mike Taylor – Everything Black

• Trettmann – Grauer Beton (Lambert Rework)

• Рavluchenko, Alexey Krivdin – «Река»

• Jules Gaia – Shake Down

• Queen – The Show Must Go On (Remastered 2011)

• Шура Кузнецова – «Молчи и обнимай меня крепче»

• Garbage – You Look So Fine

• Lexy Panterra – Bloodshot

• Екатерина Яшникова – «Проведи меня через туман»

• Ocie Elliott – I Got You, Honey

• Briston Maroney – Under My Skin

• Hooverphonic – Mad About You (2020)

• Алиса – Vaarka

• Placebo – I Know

• Sara Hartman – Stranger In A Room

• Demo Club, Tender – Shrine

• Massive Attack, Hope Sandoval – Paradise Circus

• Andreas Johnson – Glorious

• Corinne Bailey Rae – Like a Star

• Atric, Frida Darko – Blueprint (Short Edit)

• NЮ – «Три дня»

• Ли'са – «Помятые простыни»

• Joywave – Traveling at the Speed of Light

• Shinedown – Beyond the Sun

• Tag Bo Nee – 이누야샤 OST – 시대를 초월한 마음 band ver. 탁보늬 Violin Cover

• «Сплин» – «Прочь из моей головы»

• Sandra – Little Girl

• Shane Alexander – Feels Like the End

• САТИСФАЕР – «В мутной воде» (Verse 1)

• Sounduk – «Близкая»

• ZAPOLYA – «Корабли»

• NЮ – «В сердце»

• Максим Свобода – «Новокаин»

• SHENA? – «Одинокая звезда»

• SHENA? – «Катастрофически»

• СЛОТ – «Круги на воде» (Radio Version)

• «Чичерина» – «Уходя – уходи»

• «в чем дело?» – «Целую»

I. Выиграл

Пятница, а это значит, что в огромных окнах школы снова шоу. Никто так и не потрудился наклеить на стекла пленку, чтобы по вечерам «школьницы» невольно не провоцировали своими откровенными танцами прохожих и всякую шушеру. А стало быть, смотри кто хочешь. Что ж, в народе, конечно, говорят, что смотреть не возбраняется. Может быть. Хотя в данном конкретном случае он предпочел бы, чтобы не только возбранялось, но и каралось жесткими санкциями.

Но что уж… Раз так… Раз можно… То… Егор и смотрел. Сидя на детской площадке в гордом одиночестве. С тех пор, как он повадился приезжать сюда минут за десять-пятнадцать до окончания занятия, в местном дворе стало спокойнее: зрители рассосались. Достаточно было бросить на жаждущих хлеба и зрелищ несколько многообещающих взглядов, пару раз наглядно продемонстрировать им, кого конкретно он тут забыл, ненароком достать из кармана брюк перочинный ножик – и все, у глазеющих желание пообщаться поплотнее отваливалось напрочь. Что с ней, что с ним. Кстати, тех охламонов малолетних он так ни разу больше здесь и не видел. Молодцы, взвесили риски, поверили на слово. И правильно, тогда он не шутил, отнюдь: на такие темы он редко шутит. Вообще не шутит, если уж совсем начистоту.

Егор не назовет день, когда стал появляться тут пораньше. Недели три, наверное, как – после истории на мосту. А сегодня притащился аж за полчаса. Просто так – посидеть в тишине на лавке, покурить и посмотреть в эти окна. Она там такое вытворяла! Сердце заходилось от беспокойства и уважения к ее смелости одновременно. По ощущениям, самое страшное – это когда опасные сами по себе элементы выполняются в динамике, самое стремное – это трюки вниз головой в процессе верчения. Остальные ученицы предпочитали статичное положение пилона, и на их фоне Ульяна выглядела ведьмой на метле. А вот эти постоянные висы, оттяжки на руках, смена ног, кажется, в полете… Только и оставалось надеяться, что под ней там маты. Потому что в его голове в такие моменты – только маты. Но раз от раза выбегала соседка целой и довольной, а значит, разумным было бы уже перестать волноваться и начинать расслабляться.

Но нет. Он лишь больше и больше напрягался. И не только потому, что каждый раз ее выкрутасы выглядели еще немного сложнее и опаснее. Он в принципе все больше и больше напрягался. А последние недели – особенно: нутро задергалось, как стрелка вольтметра при скачках в электросети. Чертовщина какая-то, от которой не по себе.

Вот что он тут делает через полчаса от начала занятия, за полчаса до его окончания? Хорошенький вопрос без конкретного ответа. Сидит. Курит. Смотрит. Стоит прикрыть веки, перед внутренним взором встает дымный, тлеющий взгляд, которым его встретили в понедельник. Румянец на щеках, лихорадочный блеск в глазах, который не смогли скрыть длинные ресницы, растрепанность, бледные, пересохшие губы. В моменте Егор решил, что за те жалкие двадцать-тридцать минут, что прошли между ее внезапным уходом и его появлением с наушниками, она успела заболеть и слечь пластом. На секунды ему привиделось… Что-то в этих глазах ему привиделось. Пригрезилось.

Конечно пригрезилось: неважное самочувствие, она и сама подтвердила. Но развидеть уже не удается.

От предложения зайти на чай влет отбрехался, в смятении ляпнув, что нужно еще по делам отъехать. Никуда ему, конечно, не нужно было, развернулся и пошел на общий балкон курить. Просто… Без «просто». Оторопь взяла и больше не отпускает. И пухлые щечки не мерещатся. И это странное напряжение внутри донимает. Оно другого цвета, другой интонации, другой ноты, другой температуры, вкуса. Оно другого сорта. Оно неясное, незнакомое, тянущее и тем раздражает. Замер, застыл, впал в ступор, а больше всего бесит голова. Она вдруг решила, что хозяину в этой жизни не обязательно думать о чем-то еще, и гоняет туда-сюда одно и то же. Сбивает с толку! Его черепная коробка годами и годами не загружалась мыслями о людях: зачем тратить время, внимание и умственные силы на тех, кто не играет в жизни никакой роли? А тут мозг вдруг решил с ума своего хозяина свести, видимо. Там поселились, освоились, бросили на пороге тапочки, а в стакане оставили собственную зубную щетку. И пижамку на полку убрали.

Это напряжение – с темными примесями, которые не идентифицировать. Столько всего намешано в каше противоречивых, далеких от адекватности эмоций.

Какая-то неведомая фигня.

Стоит прикрыть глаза – перед внутренним взором встает другой образ, от картинки не избавиться, как ни пытайся, пижама с мишками ситуацию не спасает, он не понимает… Стоит открыть глаза – и малая на своем пилоне танцует. И это красиво. И изгибы тела… И он не понимает. Стоит прикрыть глаза, и…

Хоть ты тресни, вместо мишек Егор видит мотокомбез! Какого хрена он выбрал мотокомбез?!

Не понимает.

Окончательно и бесповоротно признать следует одно: какая же она малая? Он уже не так давно задавался этим вопросом и в целом пришел к определенным очевидным выводам, но на дальнейшие размышления его не хватило, потому что залитый спиртом мозг наотрез отказался поработать еще немного. Она… Не малая, однако он упорно продолжает так ее называть. Возможно, потому, что успел учуять слабый запах пороха, этот запах интуитивно ему не нравится, и, обращаясь к детскому прозвищу, он пытается напомнить себе самому о непреложных ролях.

Не малая. Но ответа на вопрос «Так и кто?» как не было, так и нет. Привычное восприятие рассыпалось по кирпичикам, а новое не спешит рождаться, погружая в состояние глубокого затяжного замешательства. А усугубляет положение однажды озарившее осознание: это не девочка-лучинка. Не костерок, у которого приятно греться. Это бушующее пламя. Лично его.

И прямо сейчас это пламя полыхает в окнах второго этажа, затмевая собой искусственный свет. От зрелища невозможно отвести взгляд. В приоткрытые створки доносится звучащая в зале музыка, и он отчетливо видит танец в фигурах, полете рук, ног и взмахах головы. И волей-неволей заглядывается, про себя отмечая красоту, эстетику, экспрессию и чувственность. Зависает. Он пришел сюда пораньше, чтобы позависать. Погадать, о чем она там думает в такие моменты. Вот так приглядеться, и заподозришь, что тут скорее не «о чем», а «о ком»: эти движения все – это же немой разговор, который она с кем-то ведет. И с кем?.. Что-то давненько ничего про «товарища» ее не слышно. Затаилась, бережет в себе. Ну… да, неудивительно: он и сам никогда личным не делится. Они же с ней похожи, он ясно помнит момент ослепляющего прозрения.

И ведь напрямую-то не спросишь, как там «товарищ» поживает. В чужую душу ломиться, положа руку на сердце, хреновая идея. По крайней мере, у него самого вероломные попытки вторгнуться в личное пространство всегда вызывали лишь одно желание: понавешать новых замков и огромных красных табличек с надписью «Не влезай – убьет!». И гнать, гнать взашей поганой метлой. За порог.

А он за ее порог не хочет.

Сейчас внутри громко от какофонии звуков и как-то… непривычно, подозрительно ярко, пусть на пороге встала тьма. Вокруг тихо и темно, лишь огонек тлеющей сигареты и свет в окнах домов. Августовские вечера довольно прохладны, но мысли отвлекают от холода. Сегодняшний бессмысленный бег закончен: Егор сидит и каждой клеткой своей чувствует, как же от него – бестолкового и глупого – устал. Бесполезно бежать. Страх привязанности толкает на борьбу с ломкой, но раз за разом борьба кончается срывом и новой дозой. Новая доза придает сил на борьбу с другим страхом. Замкнутый круг. Какой уже по счету? Десятый? Двадцатый? Тысяча триста двадцатый? Может, разумнее сдаться и сойти с дистанции? Дать себе слететь с трека в кювет?

Черт знает.

* * *

– Малая, ноги-то к потолку, вертясь вокруг своей оси на одной руке, не страшно задирать?

Ульяна выскочила из школы непривычно напряженная, он бы даже сказал, раздраженная. Что там могло произойти за те пятнадцать минут вне поля его зрения, предположить Егор не мог даже примерно, но сам факт внезапно встревожил, тут же захотелось растормошить и выяснить все нюансы. Правда, от нее в таком взвинченном состоянии на вопрос в лоб прямого ответа не добиться, так что начинать придется издалека.

Обычно она румяная выходит, так что понять, смутилась или не очень, не получилось. Прищурившись, Уля окатила его пристальным взглядом.

– Облеты. Страшновато, да. Весь вес приходится держать на руке, можно сорваться, вылететь и что-нибудь себе отбить. Что еще с улицы видно?

– Все-е-е, – сделал страшные глаза Егор.

– Совсем все? – с толикой ехидства уточнила она.

– Ну, когда вы стойки делаете, только ваши пятки в окне сверкают, а на верхотуре – совсем все.

– Угу, понятно, – прищур ее стал еще уже, еще выразительнее, и тут-то в ночном воздухе и почувствовался отчетливый запах жареного. У кого-то пригорало так, что все до одной провокации оказались пропущены мимо ушей. – Как свадьба? Хорошо погуляли?

«Свадьба?..»

– Свадьба? – искренне удивился Егор. – Малая, ты о чем?

– Мой братец уже почти месяц как женат, а я про это до сих пор ни сном ни духом, – негодующе выдохнув, скрестив на груди руки, закипятилась Уля. – Не понимаю, как же так вышло? Как он мог скрыть от родной сестры такое важное событие? Как избранницу-то хоть зовут? Наверное, нам следует познакомиться? А то ж она думает, поди, что у ее муженька родня вообще неадекватная?

«Какой еще братец?.. У тебя есть братец?.. Родня?.. Что, блин?!»

Отзеркалив скрещенные руки, Егор исподлобья уставился на сверкающую глазами Ульяну. Ощущение возникало такое, что с секунды на секунду прилетит, причем почему-то ему, а не конспирологу, о котором она тут вещает. А еще такое возникало ощущение, что дальнейших пояснений не последует. Сам типа соображай.

Они так, сверля друг друга взглядами, наверное, минуту или даже две простояли. Уля склонила голову к плечу и, притопывая ножкой, терпеливо ожидала его озарения. А Егора, как назло, никак не озаряло. Эти летящие из васильковых глаз искры и плотно сжатые губы мешали мыслительному процессу, от него отвлекая.

– Маша, – наконец подсказала Ульяна сдержанно. От глаз ее одни щелочки остались.

«Маша?.. Какая еще Маша?..»

– Какая Маша, малая? – мозг начал лихорадочно перебирать всех знакомых Маш. Или Наташ. Глаш… Даш? Лица мелькали перед глазами как в калейдоскопе. Десятки стертых лиц без имен. – Прекращай! – взмолился о пощаде Егор.

– Наш администратор, – гробовым голосом уточнила Уля. – Рыжая. Маша.

«Рыжая?.. Администратор ваш?

…………

Твою ж мать!»

Вот так и проси людей держать язык за зубами! Надейся на лучшее, ага. На что вообще он рассчитывал? Тем более когда речь идет о болтушках, которых еще и видишь впервые?

– Надеюсь, ты ей сказала, что брат благополучно женился? – силясь изобразить на лице максимально невозмутимое ребяческое выражение, поинтересовался Егор. Это называется «встрял». Блин, ну… Что-то не нравится ему это все. Пока смутно, пока непонятно, чем именно, но эмоции внутри просыпаются очень далекие от приятных и даже нейтральных.

– Нет. Боюсь, я тебя спалила, слишком долго тупила, – гордо вздернув нос, огрызнулась Уля. – Предупреждать надо.

«До твоих ушей это вообще не должно было дойти!»

– Как-то не подумал… – отозвался он глухо, ощущая, как нутро захлестывает смятение, неясно чем вызванное: ее бурной реакцией на его самодеятельность, своим невнятным откликом на поднятый ею кипиш, самим фактом вскрывшегося вранья, фактом оседания в ее восприятии от балды придуманного себе статуса брата или чем вообще? Конечно же, не собирался он малую, Ульяну то есть, ни о чем предупреждать. Вот еще! Наоборот, он сделал все, чтобы она о его визите не узнала.

Все тайное рано или поздно становится явным. Народная мудрость. Истина, от которой ему всегда было очень не по себе.

– А зря. Отличная легенда! – рубанула она, даже не пытаясь смягчить язвительность тона. – Жаль, я ее запорола.

В глазах полыхал огонь. Но в этот раз он был другим, яростным. С примесью обиды. Тоже красиво и по-своему провоцирует, но Егор внезапно успел отловить пронесшуюся испуганной ланью и мгновенно скрывшуюся за горизонтом мысль, что не прочь бы вновь увидеть тот, тлеющий. Понедельничный. Фигня! Фигня – она фигня и есть. Вот это затянувшееся помутнение в башке просто до чертиков бесит! Что происходит?!

– Да ладно тебе, подумаешь, – стряхивая оторопь, примирительно протянул он. – Не повод так уж кипятиться.

Ну правда. Ну назвался братом, и что теперь? Как-то же он должен был добыть интересующую информацию. Абы кому с улицы ее бы точно не предоставили.

– Я просто не люблю дурой перед людьми себя чувствовать, знаешь ли… – выразительно округляя глаза, выдохнула Уля.

«Ну да, возможно, с этой Машей и впрямь вышло неудобно».

Во взгляде напротив читалось:

«Ты что вообще здесь делал? И когда? И зачем?»

«Слушай, ну извини. Должен же я был убедиться, что Стриж не при делах и что это не слишком опасно!»

Так, вслух на ее вопрос отвечать он не станет. Сделает вид, что в темноте не разглядел.

– И когда мне не верят, тоже не люблю! – воскликнула Ульяна, уже не пытаясь сдержать эмоции. Боги, да что-нибудь от нее скрыть можно вообще? – А ты, Егор, выходит, совершенно мне не доверяешь! Я чем-то успела это заслужить?

«Да нет вроде…»

Пожалуй, не стоит говорить ей, что у него в целом большие проблемы с доверием этому миру. Но что значит «совершенно»? Уж кому-кому, а ей он доверяет поболее остальных, общее прошлое как-никак сказывается. И вообще, в первую очередь его интересовало, не являются ли эти синяки следствием рукоприкладства. И вообще, зачем он оправдывается, пусть и мысленно?!

– Вроде нет. Ладно, прости, – надевая шлем, извинился Егор растерянно. – Ну и что ты ей ответила?

– Ничего. Попросила описать брата, – уже чуть спокойнее ответила Уля. – А потом посоветовала снять с ушей лапшу, впредь быть поосторожнее с моими друзьями и не вестись на их красивые глаза, вот что.

Нога на мгновение замерла где-то на полпути через седло «Ямахи». Даже не знает, что царапнуло больше: про друзей или красивые глаза. На которые не стоит вестись. Очень разумный совет… Казалось, еще чуть-чуть – и внутри что-то бабахнет! Как один человек в один момент может проводить другого через такой вал состояний? Он к такому не то что не привык, это в принципе за пределами его понимания реальности. Каждая отдельно взятая личность если и умудряется вызвать некое чувство, то очень конкретное. В основном к людям он безразличен, бывает, что насторожен. Если подпускает ближе, то чаще всего по итогу общение разочаровывает или начинает вызывать раздражение. Иногда он чувствует досаду. Беспокойство. Очень редко рождается симпатия. А за симпатией – страх. Ну и все на этом, дальше не продвигались. А Ульяна – это движение по хайвею от эйфории до тоски, поднимающей в нем острое желание немедленно завязать (и тут же сдохнуть, конечно, а как же?). И обратно. И пока его по этому хайвею туда-сюда на бешеной скорости мотает, на голову обрушивается весь спектр эмоций. И часть из них он, возможно, и назвать не сможет: он с ними не знаком.

– А она? – заводя мотор, вяло уточнил Егор. Не то чтобы его волновало, что там о нем в тот момент подумала какая-то Маша, но надо же что-то сказать. Надо дать человеку возможность выпустить пар. Еще немного – и Уля успокоится. Как обычно.

– Телефончик твой пыталась у меня стрельнуть, но тут уж я ничем ей помочь не смогла, – часто-часто захлопав ресницами, «ласково» улыбнулась Ульяна. – Извини. Сам оставишь, если надумаешь.

«Даже не рассчитывай на мою помощь!» – сообщали каменное выражение лица, но пылающий взгляд.

«Вообще-то вся эта история про свадьбу и придумана была для того, чтобы его не оставлять, если что!»

Егор жадно втянул носом воздух. Точно сейчас бабахнет что-то, на счет три. Раз. Два. Два с ниточкой. Два с иголочкой…

– Угу, понял. Ладно, прыгай давай, – пытаясь сохранять спокойствие, кивнул он за плечо. – Нам пора.

Ага, конечно. Разбежался. Никуда прыгать Уля не торопилась. Взяв в руки второй шлем, вопросила:

– Можно мне повести?

«Чего?! Щас!»

– Не-а.

– Да почему? – задохнулась она, явно не ожидая, что сейчас ее лесом пошлют. – Тут же близко совсем! Две улицы!

– Потому. Права получишь, тогда и поговорим. ПДД учи.

Ульяна окатила его прожигающим взглядом и надула губы. Видимо, после устроенного разноса она надеялась на какие-то поблажки в свой адрес – в качестве жеста извинения, например. Но фигушки ей. Пустынный полигон и сумасшедший город, где ухо востро необходимо держать ежесекундно, – это не одно и то же. Даже близко нет. С ума сошла, что ли? Не говоря уже про вес на хвосте: это ж роль второго номера тогда ему достанется.

Мгновенно нарисовавшаяся в голове картинка вызвала странную щекотку где-то в районе солнечного сплетения.