Глава 1

— Жемчужинка, я вернулась! — послышалось из холла. — Вы что, всё ещё не встали?

Тяжёлые шаги матери раздавались даже на втором этаже, поэтому Грета поспешила спуститься — помочь. Так рано матушка могла уйти только на рынок, и, пройдя на кухню, девушка в этом убедилась. Тяжёлая широкая корзина стояла на столе, служа укором нерадивой дочери: не догадалась подняться с рассветом и составить матери компанию.

— Становись к плите! — скомандовала высокая женщина, снимая платок, на котором серебряными искрами таяли снежинки.

— А где Абра?

— Я дала ей выходной перед праздниками. Пусть побудет с мужем и детьми.

— Только не говори, что отпустила её на десятину, — с лёгким возмущением протянула девушка. Ей никогда не нравилось заниматься домашними делами, а если мать отпустила помощницу надолго, вся тяжесть ляжет на её плечи.

— Два дня сейчас и ещё два в честь Светлого.

— Ну хоть тогда мне не придётся стоять у плиты.

— И в кого ты такая? — покачала головой женщина. — Ладно, работай не языком, а руками. Пойду разбужу братьев — пусть сходят за еловыми ветками и рабрикой. Надо дом украшать, а то, как всегда, в последний момент начнут и сделают кое-как.

— А Ликарика с Савдой не могут?

— Ты сама знаешь, почему я прошу тебя.

— Но ма…

— Не пререкайся! — резко бросила она, направляясь к выходу.

Спорить с матушкой в таком настроении было бесполезно. На носу была свадьба Савды — значит, та скоро покинет дом. Этот праздник в честь Светлого Святого должен был стать для их семьи последним, когда они будут в полном составе. Поэтому мать семейства была чуть более резкой, чем обычно.

Ликарика помогала отцу — с ранних лет она проявляла яркие магические способности. А уделом Греты была помощь матери. Если дело касалось рукоделия, это даже приносило удовольствие, но вот готовку младшая дочь рода Лессард ненавидела всей душой.

Убрав русые волосы под платок, девушка принялась чистить овощи.

Их семья была пусть не богатой, но достаточно обеспеченной, чтобы позволить себе помощников. Глава семейства создавал защитные амулеты из дерева и продавал их в ближайшем городе, а несколько раз в год уезжал в замок Каллиан, по каким-то таинственным делам.

Он никогда не рассказывал, зачем его вызывают, но Грета была уверена, что отец непременно занят чем-то жутко важным и интересным.

Род Хельвет уже не одно поколение служил князю Арвинора, поэтому здесь к аларам относились неплохо. Люди не плевались в сторону одарённых и часто приходили за помощью. Сама Грета этого не застала, но матушка не раз рассказывала, как им пришлось покинуть родной Нобинор, как раз из-за плохого отношения обычных людей.

Впрочем, у каждого в Хоровице была своя история. Кто-то приехал совсем недавно, кто-то жил уже во втором или даже третьем поколении. Когда-то маленькая деревушка на севере княжества была замкнутой, но со временем разрослась и стала напоминать город. Алары и люди жили бок о бок, являя собой пример того, как два разных народа всё же могут ужиться.

Грета никогда не покидала деревню и даже не представляла, каков мир за её пределами. Ей казалось, что везде живут так же, как в Хоровице: как и всем аларам, её семье когда-то выделили большой дом и скромное содержание. На эти деньги они перебивались, пока не было другого заработка. Но даже теперь, когда семья уже давно встала на ноги, выплаты из замка всё равно продолжались. Как раз сегодня отец должен был получить деньги на следующий сезон и специально ушёл к старосте с утра.

Грета бросила взгляд на окно. До праздника оставалось совсем немного, но настроение всё равно чувствовалось зимним. Отец обещал купить ей тот платок из лавки Осгерта, с Милгорской вышивкой и кружевом.

К тому времени, как мужчина вернулся, Грета уже приготовила завтрак и накрывала на стол. Едва все сели, как послышался стук.

— Кого это принесло? — поморщился отец. — Дочка, сходи, посмотри.

Грета тяжело вздохнула и направилась к двери. На пороге стоял посыльный, на это указывала пухлая кожаная сумка с ремнём через плечо, раскрасневшиеся от мороза щёки и нашивка с гербом барона: лазурный щит с тремя белыми горами.

— Это дом Варнога Лессарда? — спросил парень, переводя дыхание.

— Да. А что случилось?

— Послание из замка. Передайте, пожалуйста! — он улыбнулся и протянул тонкую трубочку, запечатанную сургучом.

Свиток оказался холодным и шершавым. Грета кивнула, попрощалась с гонцом и вернулась в столовую.

— Это из замка, — сказала она, протягивая свиток отцу.

Мужчина вздохнул, забрал письмо и, сломав сургуч, принялся читать. Бегло пробежавшись по строкам, он молча развернул лист и протянул Грете.

Девушка опустила взгляд. Отбросив витиеватые обороты, она сразу поняла: это приглашение. Но зачем Хельветам понадобился её отец?

— Что там? — спросила Элайя, потянувшись к листу в руках дочери. В её взгляде читалось беспокойство.

— Они хотят видеть одну из наших дочерей.

— Но зачем?

— Я думал, что это только слухи…

— Да не томи!

— Говорят, что Эйрис задумал женить младшего сына на одарённой девушке. Скорее всего, такие же приглашения получили и другие семьи.

— Отец, я не поеду! — испуганно выпалила Ликарика.

Она ещё не была замужем, но последний год за ней активно ухаживал Тарнок Эдельгер, главный красавчик Хоровицы. Этих двоих связывало многое: детская дружба, общее дело, схожий дар. Оба только учились, но уже сейчас было ясно: их ждёт большое будущее. Отец всячески поощрял этот союз, и тут как снег на голову, послание из замка.

— Не волнуйся, я не отдам тебя Хельветам, — ободряюще произнёс он и, переведя взгляд на младшую, добавил: — Поедет Грета.

Девушка почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Но не от страха, а от привычной горечи. Лику отец берёг как зеницу ока: она пошла в родителей, такая же одарённая. А чего стоила Грета? Только лишняя тарелка за столом да пара привычных вздохов, когда кто-то из гостей спрашивал: «А ваша младшая тоже одарённая?»

Никто намеренно не притеснял её, но быть ромашкой среди роз — удовольствие сомнительное. Хотя девушка всеми силами старалась держать обиду глубоко внутри, в такие моменты грусть всё равно накатывала волной, заставляя глаза наполняться влагой.

«Конечно, я должна ехать, чтобы никто не забрал их сокровище», — подумала она с невесёлой усмешкой.

Под взглядами семьи Грета заставила себя выпрямиться и, как обычно, растянула губы в улыбке.

— Я?

— А ты видишь здесь кого-то ещё? Лика ещё учится управлять своими силами и помогает мне. Савда выходит замуж. Остаёшься только ты.

— Но я не хочу замуж!

— А тебе никто и не предлагает, — фыркнул отец. — Если нужна одарённая, значит, будут выбирать самую сильную или ту, чей дар лучше подойдёт. А учитывая твою особенность…

Он осёкся, но Грета тут же продолжила за него:

— Ты хотел сказать — отсутствие сил?

— Тем более, тебе не о чем волноваться.

— Тогда зачем ехать?

— Просто поживёшь немного в замке.

— Ох, Грета... — Элайя посмотрела на неё с теплотой. — Мы не можем отказаться. Такова воля покровителя — мы должны подчиниться. Поживёшь в замке, а как всё закончится, вернёшься домой. Может, даже до праздника.

— Получается, выбора у меня нет, — вздохнула девушка, возвращая письмо отцу.

— Воспринимай это как возможность. Там вас будут хорошо кормить, и делать ничего не придётся. Отдохнёшь от нас.

— Только это и утешает, — ответила она, садясь на место. — Но ты сказал, что выберут одарённую. Значит, всех будут проверять?

— Ну да, — пожал плечами мужчина.

— Понятно.

«В очередной раз позориться», — с тяжёлым вздохом подумала она, вспоминая прошлую проверку. Тогда собралась чуть ли не вся деревня. Отец так нахваливал её: говорил, что поздние цветы имеют самый сладкий аромат, что в Грете точно скрыта великая сила. А когда кристалл не засветился, стало так стыдно. Она не оправдала его надежд, опозорила перед людьми. Девочка потом три десятины из дома не выходила.

За столом тем временем воцарилось молчание — впрочем, как всегда, когда речь заходила о её способностях. Слабо одарённые дети не были редкостью среди аларов, но Грета оказалась настолько слаба, что не могла зачаровать даже простейший амулет. Именно поэтому родители и решились на проверку — положенную каждому по достижении десяти лет.

Предстоящая поездка с одной стороны, волновала, а с другой, не хотелось вновь ловить на себе сочувствующие взгляды. Дома их хватало. Только выбора всё равно не было.

От таких новостей кусок в горло не лез, поэтому извинившись, девушка поднялась к себе и принялась собирать вещи. Пара платьев понаряднее, любимая расчёска, зеркальце и небольшой набор для вышивания — чтобы хоть чем-то себя занять.

Иглы в этом наборе были самыми обычными, медными. Но почему-то именно ими вышивка получалась ровнее, словно игла сама знала, куда ей идти. Грета никогда не задумывалась об этом всерьёз. Просто любила своё дело и отдавала ему всю душу.

«Хоть что-то у меня получается», — подумала она, рассматривая незаконченную птичку на платке.

До отъезда оставался всего один день — вернее, вечер и ночь. Утром отец должен был отвезти её в замок Каллиан и оставить там. Оставалось надеяться, что всё закончится быстро. Ощущение праздника, едва успевшее затеплиться в душе, бесследно испарилось.

Грета проснулась от жёсткого толчка в плечо. Открыв глаза, она увидела мать — уставшую и слегка взволнованную.

— Пора вставать. Отец пошёл запрягать лошадей. А ещё у меня для тебя кое-что есть. Не знаю, пригодится ли, но мне не хочется, чтобы ты чувствовала себя обделённой. Это платье моей матери, я как раз подогнала его под тебя, — ласково произнесла женщина, протягивая свёрток.

— Не стоило. Я еду туда не жениха искать, а так, для общего числа.

— А вдруг всё же найдёшь свою любовь?

— Вряд ли, — покачала головой Грета.

— А ты всё равно возьми. Хотя бы для себя принарядишься.

Понимая, что спорить бесполезно, девушка кивнула, обняла мать и поблагодарила.

Сборы не заняли много времени, и скоро она уже тряслась в повозке, придерживая рукой капюшон, чтобы тот не сорвало ветром. Словно предчувствуя важный день, погода навёрстывала упущенное. Снег падал крупными хлопьями, укрывая землю пушистым одеялом, воздух был наполнен свежестью, а настроение на удивление оказалось приподнятым.

Поразмыслив, что вряд ли у неё ещё когда-нибудь появится возможность пожить в замке, Грета решила получить от этой поездки всё. Поговаривали, что и в этом году перед праздником в честь Светлого Святого будет большой бал, и девушке хотелось своими глазами увидеть роскошный пир, послушать музыку, и хоть одним глазком взглянуть на жизнь аристократов.

Погрузившись в свои мечты, она не заметила, как деревня скрылась за холмом, а они проехали первые ворота, обозначавшие границу владений. Хоровица располагалась в низине, поэтому сам замок Грета никогда не видела и оказалась крайне удивлена, что родовое гнездо Хельветов было так близко.

Отведя взгляд от дороги, по которой отцы везли своих дочерей, Грета, наконец, увидела замок. Величественное строение из светлого камня поражало красотой — сказочное и вместе с тем грозное. Развевающиеся на ветру флаги приветствовали гостей, и казалось, что остроконечные шпили разрезают само небо.

— Ты никогда не говорил, что здесь так красиво! — не сдерживая восхищения, протянула она, обращаясь к отцу.

У неё перехватило дыхание. Замок словно парил над заснеженным склоном.

«Туда ли я еду?» — мелькнуло в голове, но отец уже подал голос.

— Не очаровывайся. Это всего лишь груда дерева, камня и металла. А внутри живут люди из плоти и крови.

— Но я никогда не видела ничего подобного!

— Главное — не позволяй этой роскоши отравить твоё сердце. Я знаю, какая ты умная. Но знаю и то, какое воздействие такие блага оказывают на душу.

Серьёзный тон отца заставил девушку внутренне сжаться. Варног всегда был серьёзным, но сейчас будто пытался предостеречь. Почувствовав эту недосказанность, Грета вздохнула.

— Если есть что-то, чего мне стоит опасаться, просто скажи.

Они проехали по широкой дорожке через заснеженный сад и приблизились к главному входу. Чем ближе телега подъезжала к замку, тем лучше были видны детали. Глядя на это великолепие, Грета сильно сомневалась, что им выделят покои в самом замке, и подозревала: скорее всего, их ждёт комната в одной из многочисленных пристроек, там, где живут слуги. Но отец ехал прямо, никуда не сворачивая.

Наконец, он остановился и, спрыгнув на землю, подал ей руку.

— Я не буду тебя пугать или взывать к благоразумию. Мне кажется, ты достаточно умна, чтобы не стать жертвой чужого коварства.

— Когда они поймут, что я ни на что не способна, ко мне сразу потеряют интерес.

— Пусть твоя магия не пробудилась, это не лишает тебя особенности. Ведь ты моя драгоценная жемчужина и всегда ею будешь, — с теплотой в голосе произнёс отец и обнял её.

Он редко проявлял чувства открыто, но всегда был искренен. Если бы не сочувствие в глубине его глаз, Грета не чувствовала бы себя такой бесполезной. Но из песни слов не выкинешь — оставалось лишь делать вид, что её это не волнует.

— Дальше мне уже нельзя. Иди прямо, там тебя должны встретить, — наконец произнёс мужчина, выпустив её из объятий.

— Хорошо, — кивнула Грета. — Надеюсь, всё закончится быстро, и я вернусь раньше, чем вы успеете соскучиться.

— Я уже скучаю.

Холодные отцовские пальцы коснулись её щеки на прощание. Грета кивнула и пошла к главному входу, чувствуя его взгляд.

Перед ней возвышались резные деревянные ворота. Цветы переплетались с витиеватым узором, кое-где среди листвы были вырезаны птицы. Грета подивилась работе резчика, но разглядывать дольше не стала — стражник уже ждал.

Мужчина с суровым лицом и цепким взглядом молча кивнул, когда она показала ему письмо. Грета перешагнула порог и оказалась в длинном каменном проходе, похожем на узкую трубу. Вдоль стен на кованых крючьях горели маленькие жаровни. Их свет плясал по древним камням, оживляя тени. А когда проход кончился, девушка оказалась во внутреннем дворе, который был полностью усыпан снегом, и только несколько протоптанных слугами дорожек указывали на то, что в замке всё же кто-то есть.

Провожатая уже ждала Грету на крыльце — невысокая русоволосая девушка в чистом платье. Она окинула девушку взглядом и холодно произнесла:

— Добро пожаловать в Каллиан. Я проведу вас в зал ожидания, где вы сможете согреться и пообщаться с уже прибывшими.