Копишь всю жизнь бабки, а хватает тебе только на долбаную студию в тридцати километрах от МКАДа. И потом какая-то пигалица, у которой за душой ни гроша, тебя за это чмырит. Он понял вдруг, как чувствовал себя Никита, защищая Кузьминки, когда Илья жаловался, что там негде нормально пожрать. «Всяк кулик свое болото хвалит», – сказала бы бабушка. В родном городе он мог бы купить трешку на улице Ленина и на оставшиеся сделать ремонт с золотым унитазом. Почему он этого не сделал? Жил как-то с матерью, баррикадировался от нее в комнате, не видя света. Но деньги копил: значит, знал, что уедет? Теперь этот футуристический частокол новостроек посреди «песи» – без пяти минут его законные владения.