Город объят пламенем, по улицам рыщут демоны, а ты спрашиваешь – почему я не перезвонил?!
Алек стиснул зубы.
– Признавайся, почему ты не ответил?
Магнус негодующе вскинул руки, и с кончиков пальцев сорвались искорки – будто светлячки, сбежавшие из банки.
– Ты болван!
– Поэтому ты молчал? Потому что я болван?
– Нет. – Магнус шагнул навстречу. – Мне надоело быть рядом только ради подмоги. Надоело, что ты влюбляешься в тех, кто – как ни странно – любовью тебе ответить не может. Не может так, как могу я.
– Ты меня любишь?
– Глупый ты нефилим, – мягко произнес Магнус. – Иначе зачем я здесь, по-твоему? Зачем подчищаю за твоими недалекими друзьями, случись им напортачить? Зачем спасаю вас из передряг? Я уж молчу про помощь в битве с Валентином. И заметь, каждый раз – все задаром!
– Я даже мысли не допускал…
– Ну еще бы! – Кошачьи глаза Магнуса гневно сверкнули. – Я прожил на этом свете семьсот лет, Александр, и знаю, когда дело не выгорит. Ты ни за что не заговоришь обо мне при родителях.
Алек пораженно уставился на Магнуса:
– Тебе семьсот лет?!
– Ладно, поймал. Восемьсот. Но я ведь на столько не выгляжу! И вообще, ты меня не слушаешь. Я говорю…
О чем Магнус пытался сказать, Алек в тот момент не узнал – на площадь выбежало еще с дюжину иблисов. У Алека отвисла челюсть.
– Проклятие.
Магнус проследил за взглядом нефилима – демоны окружали мага и Охотника полукругом.
– Потом договорим, Лайтвуд.
– Знаешь что? – Алек достал из-за пояса второй клинок серафима. – Если уцелеем, обещаю познакомить тебя с родителями.
Магнус принял боевую стойку, и кончики его пальцев загорелись голубым пламенем. Свечение отразилось в улыбке мага.
– Ловлю на слове.