Возле верхней ступеньки лестницы ее ждал Чёрч, завывавший как сирена. Клэри пошла за котом и очутилась у распахнутых дверей лазарета. На одной из кроватей неподвижно лежал Алек. Над ним склонился Ходж, рядом застыла Изабель с серебряным подносом в руках. Джейс стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене: глаза закрыты, окровавленные руки сжаты в кулаки. Когда Клэри подошла ближе, он внезапно открыл почерневшие глаза.
– Как там? – осторожно поинтересовалась Клэри.
– Большая кровопотеря. Отравление ядом демонов у нас случается часто, но, поскольку Алека ранил высший демон, Ходж не уверен, что бальзамы подействуют.
Клэри потянулась к его руке:
– Джейс…
Он дернулся в сторону:
– Не надо…
– Мне очень жаль. Я никогда не желала Алеку зла.
Джейс посмотрел на нее так, словно видел впервые:
– Во всем виноват я.
– Ты? Нет, Джейс…
– Да, я! – произнес он срывающимся голосом. – Mea culpa, mea maxima culpa.
– Что это значит?
– В переводе с латыни: моя вина, моя величайшая вина. – Он рассеянно убрал прядь волос со лба Клэри. – Это отрывок из мессы.
– А я думала, ты атеист.
– Хоть я и не верю в грех, чувство вины мне знакомо. Жизнь Сумеречных охотников подчинена жесткому уставу. Нам не чужды понятия чести, вины и наказания, но они связаны только с