Глава 1

Меня ударили по щеке!

Потом еще.

И еще…

Кто-то, рванув меня за волосы, хлестал по щекам с такой силой, что казалось, голова не выдержит и оторвется. Что за черт?

–Хва-тит, – вырвалось из моего осипшего горла.

Я с трудом разлепила глаза, и увидела чье-то расплывающееся лицо.– Очнитесь же! – Женский голос доносился до меня как будто издалека.

Щеки горели вкупе с дикой болью в желудке.

Меня вывернуло чем-то белым на красное бархатное платье.

Стоп. В мгновение между приступами мелькнула мысль: «Какое на фиг красное бархатное платье?»

Следующий виток адской боли опять заставил меня согнуться в три погибели, и я рухнула на белый с черными прожилками мраморный пол.

Откуда, мать твою, взялся мраморный пол?

Меня снова вырвало.

Упершись руками в белые скользкие плиты, и не в силах не на чем сосредоточится, я подняла голову и увидела в метрах двух от себя стоящую на четвереньках совсем молодую толстую девушку в красном средневековом платье, с сальными неухоженными волосами. Трясущейся рукой я убрала с лица прядь волос. Девушка в точности повторила мой жест. С ужасом я поняла, что смотрю в зеркало. Огромное старинное зеркало от пола до потолка в искусно вырезанной раме из черного дерева.

В следующий момент опять дикая судорога боли, заставила меня выгнуться дугой. Когда через несколько секунд наступило просветление, я уставилась на толстые руки, упершиеся в мраморный пол. Несколько вычурных колец врезались в пухлые, как сосиски пальцы, с обгрызенными под мясо ногтями.

Нет! Это были не мои руки! Это было не мое лицо! Это была не я-яяя!

И когда резкая боль опять скрутило все тело, я провалилась в спасительное забытье.

За полчаса до…

Семьдесят пятый этаж, башня Меркурий, Москва-Сити.

Я стояла на балконе и смотрела на расстилающуюся передо мной Москву. Сверкающая тысячами огней столица готовилась к встрече Нового года.

Чашка кофе приятно согревала руки. Кто-то уже отдыхает. Тридцать первое декабря однако, но только не я. Хороший психолог как караул у Мавзолея, всегда на боевом посту.

Я сняла эти апартаменты, по сути дело только из-за этого балкона, единственного во всем здании. Усмехнулась, вспомнив в какую сумму мне обходилась аренда. Ну и что? Я уже большая девочка и могу себе позволить, да и после развода у меня много чего осталось

До прихода нового клиента еще есть время.

Я вернулась в комнату. Закрывать или не закрывать балкон? Но в воздухе все еще витал приторный аромат духов предыдущей клиентке. Чуть не задохнулась на сессии, и главное не встать – окошко не открыть, этика блин, не позволяет. Сидела как стойкий оловянный солдатик все полтора часа. Поэтому решила – пусть проветрится.

Повесила в шкаф дизайнерскую шубку, за такую сумму, что самой страшно вспоминать, и пошла на кухню сполоснуть чашку. Дребезжащий звонок в дверь заставил взглянуть на часы. Кого принесло? Клиент явился раньше назначенного времени?

Интересно.

Я распахнула входную дверь.

– Вероника? Вы же не против, что я чуть раньше.

Родной мой, даже если бы я была против, что бы это изменило? И с широкой дежурной улыбкой в тридцать три винировых зуба, я предложила ему пройти в кабинет и располагаться, сама же замерла в проеме внимательно наблюдая.

Высокий, широкоплечий мужчина, не побоюсь этого слова- секси. Светловолосый, по-нордически красивый, он внимательно смотрел на меня, улыбаясь. Только голубые глазки у тебя как у рыбы из морозилки. Сколько ему? От силы лет сорок. Мой любимый возраст! Пиджак, натянувшись, подчеркнул тугие мускулы. Боже, он еще и по спортзалам ходит!

Прежде чем войти, он так внимательно всмотрелся в мое лицо, что я не удержавшись, спросила:

– Мы знакомы?

Мало ли где мы с подружками мы тусили , и с ним пересеклись?

Он тряхнул головой :

– Нет, но вы очень похожи на одну мою старую знакомую.

Вот именно после этой фразы у меня почему то похолодело внутри. Попа почуяла – потянуло жаренным. А мужчина как ни в чем не бывало – осмотрелся и увидев приоткрытый балкон, спросил:

– Можно глянуть?

Я сглотнув, кивнула. Тот выглянул и потом, вернувшись, развалился по-хозяйски на диване, заняв собой практически все место.

В комнате стояло два кресла, стул и диван, и по тому как человек выбрал где сесть и как, о нем многое можно было сказать. Первое впечатление самое сильное и верное. И у меня оно было сейчас двояким: с одной стороны брутальный мужик, а с другой уверенный в себе хищный зверь.

– Расскажите свою историю. – Присела я в кресло напротив, включив профессионала.

Мужчина начал рассказывать с того что отец бросил их с матерью ради красивой любовницы…Старо как мир, вот только когда он говорил, я невольно поежилась – как-то очень не комфортно стало от его пристального взгляда. Мое тело прямо вопило об исходящей от этого мужчины опасности. Вот хоть полицию вызывай! Я рефлекторно потерла грудь. В ней что-то защемило от напряжения.

Когда он замолчал, я задала вопрос, задающийся всеми психологами:

– Чем я могу быть вам полезна?

И в следующий момент, какая-то жуткая гримаса исказило его лицо:

–Тварь! С помощью таких как ты я мщу!

–Простите, что? – не поверила я своим ушам. Мать честная! Неужто на маньяка напоролась?

Клиент мой психнутый подскочил, как в попу ужаленный. Бросившись ко мне с визгом, схватил мою тушку в охапку. В два прыжка преодолел путь на балкон и швырнул меня вниз, крича:

– Вы все с той стервой на одно лицооо!

У меня было несколько секунд пока я, как лебедь белая, вошедшая в штопор, пролетала мимо стеклянных стен, за которыми стояли украшенные игрушками елки. Я даже выругаться не могла – ветер в рот залетал и щеки раздувало. В этот момент я могла только мысленно молиться:

– Господи, не хочу! Ну дай мне еще шанс! Крохотный! Пожаалуйста!

И ударившись о чье-то окно, я даже успела увидеть мужское изумленное лицо. Интересно, я хоть не сильно страшно в этот момент выглядела?

Другой мир.

В следующий момент, меня хлестали по щекам.

Когда я снова смогла приоткрыть глаза, мне показалось, что к векам прицепили десятикилограммовые гири. Сквозь маленькую щелку я увидела малиновый балдахин с расплывающимися по нему золотыми узорами.

– Откуда в больнице малиновый балдахин? Или я где-то еще? – зависла в голове тягучая мысль, и в следующую секунду я вспомнила и красное бархатное платье.

–Что происходит? Где я?

– Я притянула тебя из другого мира. Я душа этого тела. Я не справилась. Я не могу, я хочу уйти. Я устала, а у тебя получится. – Раздался в голове грустный девичий голосок.

–Эй, подожди. Стоп. Послушай, я же здесь ничего не знаю.

– Прости. У тебя останется часть моих воспоминаний.

И девочка исчезла, ушла.

А меня накрыло обрывками воспоминаний семнадцатилетней Никафондоры О Лог. Вот мать честная, дал же Бог имечко. Настолько кратких воспоминаний, что они были больше похожи на сводку боев: «Родился, переехал, сражался, убежал, плакал».

Это что получается? Я попала в чужое тело в другой мир? А мое? И сама ответила, а мое разбилось в лепешку там, в другой жизни, после того как меня скинул с балкона тот псих. Похоже, у кого-то на небесах, на меня оказались другие планы.

Я снова раскрыла глаза. Теперь у меня это получилось лучше, и я долго пробовала сфокусировать взгляд на золотой вязи балдахина. Когда это удалось, скосила глаза в сторону, и чуть повернув голову, увидела дремавшую на стуле служанку – молодую деваху двадцати лет, крепко сбитую темноволосую в сером платье. Крупные черты лица не портили ее, а наоборот приковывали внимание. Как там бишь ее зовут-то?

– Кира, – из моего горла вырвалось сдавленное шипение.

Все болело, и горло, и грудь, и живот. Память милостиво подсказала, что эта малолетняя дурында, бывшая владелица тела, нажралась крысиного яда, и если бы меня не стало так полоскать – второго шанса выжить мне не грозило.

Служанка подскочила, и по-дурацки хлопая со сна круглыми глазами, уставилась на меня, видимо соображая, не послышалось ли ей.

– Пить, – прохрипела я.

– Ох ты, ж! Госпожа очнулась, а я уж думала все – отправится Кира обратно в деревню, детишек братовьев нянчить. Уже и вещички стала собирать в узелок. – Суетливо забормотала девушка, подскакивая с чашкой воды. Придержала голову и помогла выпить глоток.

Живительная влага с холодком проскочила горло и опустилось в ноющий от боли желудок. Я откинулась на подушку, прислушиваясь к ощущениям. Полегчало. Сделала еще глоток.

– Помоги приподняться.

Кира потянула меня за плечи и подложила под спину пуховую подушку.

Кровать была огромная, два на два точно, с высокой мягкой периной, обтекающей мои бока. Я чувствовала себя утонувшей в этом скопище не особо свежих сероватых простыней и тяжелого одеяла в кружевном пододеяльнике, грубо заштопанном на самом видном месте.

Я принюхалась.

Мама родная, как же от меня воняло! Потом, застарелой рвотой, мочой. Судя по всему, в моем желудке было пусто, иначе бы меня опять затошнило. Даже глаза зарезало от такого запаха.

Мне нужно помыться, срочно, но сил нет, даже руку приподнять от постели. Пухлую руку с пальчиками сосисками. Дайте тогда затычки для носа!

– Кира, принеси мне зеркало.– вместо этого потребовала я.

– Что? —служанка оторопела и уставилась на меня во все глаза.

– Кира, я тебя попросила зеркало мне принести.

Я же должна понять в какое тело меня занесло.

Та даже на стул плюхнулась с размаху.

– Так вы это, госпожа, вы же ненавидели зеркала, даже это, – мотнула она головой на настенное зеркало, – просили занавесить как-нибудь. А как же я его занавешу, когда оно огромадное такое. Может вы того? Головой повредились? Я вас так сильно била по щекам? А что делать то было— вы как побелели, да на стол рухнули…

Тебе детка руками ковры выбивать, а не в чувство приводить. Я вздохнула и молча, требовательно взглянула на говорунью.

– Ну ладно, – обиженно протянула она, – пойду поищу.

Не прошло и десяти минут, как она притащила зеркало. Я даже вздремнуть успела. Небольшое зеркало формата А 11 в причудливой рамке, то ли из бронзы, то ли еще из чего-то. Плохо я разбиралась в металлах. Но тяжелое зараза, еле сил хватало удерживать его. В итоге я его чуть не уронила, когда из зазеркалья на меня взглянуло распухшее лицо с ужасной прыщавой кожей, заплывшими глазками и губами варениками. Таким губам позавидовали бы все мои няшные клиентки, тратящие баснословные деньги на косметологов.

Потрогала, наверное, месяц не мытые волосы, кряхтя, отложила зеркало и откинула одеяло.

Блинн. В грязно-белой ночнушке, больше похожей на парашют, был упакован натуральный окорок.

Я застонала. Память девушки услужливо приоткрылась, показала мне стол, заставленный блюдами с едой и то, как быстро вся эта еда исчезала у нее во рту. У Никафондоры был явное РПП, расстройство пищевого поведения.

Откуда оно взялось? И я закрыла глаза, переворачивая в уме страницы памяти улетевшей души.

Как медицинскую карту пролистала.Вот оно. У бедной девочки в семь лет мама умерла. И она застыла в своем горе. Все говорили:

–Успокойся, все будет хорошо. Все умирают.

И она не плакала и смотрела сухими глазами на гроб. Отец через года два женился снова и уже не обращал на нее внимания. Только бабушка по маме любила ее, писала длинные письма и перед смертью, завещала небольшую предгорную деревушку, правда почти не приносящего дохода, но самое главное зачем-то договорилась, что в шестнадцать лет ее заберут фрейлиной к императорскому двору. Где я в данный момент и находилась.

Ладно, с этим разберемся, у моей же души РПП нет, но с растянутым желудком поработать придется. Он, как будто услышав мои мысли заныл. Ох.

Я свернулась калачиком, чтобы как-нибудь нивелировать боль. Боюсь, этот крысиный яд мне еще долго будет аукаться. Обиженная на весь белый свет девочка стащила его в конюшне и решила свести счеты с жизнью. Не любил ее никто, а сама? Сама ты себя любила?

Боль утихла и захотелось в туалет. Так стоп, только не в золотой горшок. Покопавшись в памяти, выдохнула. Туалетно-ванная комната присутствовала в этом мире.

– Кира, помоги мне дойти до туалета.

А в ответ тишина. Эта зараза куда-то свинтила, видимо обрадованная, что ей не придется возвращаться в деревню. Кстати, а почему она не замужем. Потом поинтересуюсь, сейчас до туалета бы добраться. Я попробовала перекатиться, но запутавшись в одеяле, застряла на животе. Да что ж за беда такая!

– Кира! – я чуть не выругалась.

– Ой да здесь я, здесь. На минутку отлучилась, и уже шум подняли. Как-то вы, госпожа, сама не своя после болезни. Чем вы так отравились то? Я все попробовала перед обедом и видите жива здорова.

Мне хотелось взвыть !

– Кира, я хочу в туалет. Помоги мне быстро.

–В купальню что ли?

Служанка начала меня разматывать.

– Ну вы прямо как гусеница, собравшаяся окукливаться, в одеяло замотались.

Спустя минут пять, когда я уже готовилась опозориться, меня освободили из кружевного плена и на трясущихся ногах отвели в ванную комнату .

Размерами она даже превосходила мою московскую, тут и унитаз имелся, смешной- в виде кресла, раковина огромная, похожая на желоб, и то что меня порадовало- маленький бассейн , видимо та самая купальня. На противоположной стороне огромное окно. Я надеюсь, мы не на первом этаже живем.

Фух!

– Кира, готовь ванну.

В дверь заглянула оторопевшая служанка:

– Что готовить?

– Ванну. Или как там—купальню.

Она уже ничего не говорила, только когда наполняла минибассейн, постоянно оглядывалась и всматривалась в мое лицо, видимо решала, могла ли я сойти с ума после ее пощечин.

Конечно, вечно молчащая Никафондора с куском булки в одной руке и книгой другой, не смотревшая в зеркало и не любившая мыться, чтоб не видеть свое расплывшееся тело, разительно отличалась от новой меня.

А я, оглядев купальню, отделанную белым мрамором, мрачно размышляла, как мне смыть с себя вековую грязь.

На полочках выстроились батареей разноцветные баночки с косметикой. Отвинтила крышку одной из них —ну очень даже ничего. Ливанула в воду. Она запузырилась, и мыльные пузыри заполнили помещение, сверкая радужными оболочками. Решила, отмокну вначале в пене, а потом спущу воду и уже начну мыться по-человечески.

– Как кстати воду тут спускают?

Кира ошалевши посмотрела на меня, походу скоро начнет креститься с криком: «Изыди».

Кстати, а что здесь с религией? – А ничего. Магия есть, религии нет. Удивительно. Недоразвитые они здесь какие-то.

– Иии? —повторила я вопрос.

– Что и, госпожа?

– Кира, не тупи. Воду как спускают?

– Вот. Ткните ее и она спускается. – Кира нажала на кнопку. Налившуюся воду с ревом всосало в открывшееся отверстие.

Я уставилась в опустевшую ванну. То есть купальню.

– Ой, простите. Вы такая странная стали после болезни, а я, наверное, от вас заразилась. Может это не я вас все-таки, а проклял кто.

– Воду налей, пожалуйста. Быстро! – от запаха собственного тела мне хотелось выкинуться в окно. Благо вот оно, огромное в черной раме, со слюдинистым стеклом слегка искривляющим реальность.

Интересно, а мы все-таки на каком этаже? Я по стеночке подошла к окну и выглянула. Второй.

Солнце закрыла огромная тень. Туча налетела? И я посмотрела наверх. Над дворцом в пронзительно синем небе кружили огромные черные драконы.

– Мать моя женщина. – Я сглотнула комок в горле, а память подхалимски подсказала: «Драконы, настоящие, императорские, две штуки».

Господи, в какой мир меня занесло?

– Готово, – буркнула Кира, —извольте мыться.

Она помогла мне раздеться. И оглядев свои необъятные телеса, я с облегчением отметила упругую кожу. ну не должно с таким тургором сильно все обвиснуть, когда худеть начну, а вот физкультура мне светит в больших количествах.

Кира помогла спуститься по ступеням и лечь в горячую полную пеной воду.

Есть на земле счастье!

– Иди, Кира. Если мне что-то понадобится, я тебя позову. И да, – крикнула я практически в спину, – будь добра, замени постельное белье. И не забудь как следует постирать и его, и рубашку, и то красное платье. Плохо постираешь, —ласково добавила я, мило улыбаясь, – отправлю выпороть на конюшню.

Служанка покрылась красными пятнами, подхватила лежащую на полу рубашку и молча покинула ванную комнату. Эта расслабившаяся зараза, месяцами не стирало ничего Никафондоре, и девочка каждый день появляющаяся в дворцовых покоях императрицы матери, естественно, вызывала насмешки и обидные замечания. А что ты хочешь – когда от тебя несет как от бомжа.

Но самую большую боль причинил ей оказывается принц дракон!

Я закрыла глаза погрузившись в воспоминания того рокового дня. Бедная девочка начиталась Золушку, и где-то в глубине ее большого тела зародилась надежда, что прекрасный вьюноша, разглядит за необъятными розовыми щечками ее золотое сердце. Кстати внешность прынца память мне не показали, это было что-то светящееся ослепительное, как солнце. Высокого роста с длинными черными волосами.

И этому сияющему принцу, на Новогоднем балу представили среди нескольких фрейлин и Никафондору. А он, высокомерный гад, оглядел ее, одетую в самое лучшее малиновое платье, правда немного потертое от времени, и громко фыркнул, что было естественно замечено всем двором.

Убивала бы таких типов. Ну как можно одним фырканьем так размазать самооценку девочку, так что ей жить не захотелось больше. Не нравится – не смотри. Стрекозел!

Ладно, насчет принца, я подумаю завтра. Первый шаг этого пути – мое тело.

И набрав полные легкие воздуха, я нырнула под воду. Не забыть бы только вынырнуть.

Глава 2

Кира помогла мне вытереться, и я отскобленная, оттертая, с замотанным в полотенце волосами, практически повиснув всем телом на служанке, кое-как смогла доползти до кровати. Чудо-то какое – с поменянным чистым бельем. Розовым айсбергом рухнула я в это белоснежное кружевное море и отключилась. Как говорят в нашей среде:

– В любой непонятной ситуации дыши, медитируй или спи. Я остановилась на последнем.

Когда я проснулась, в комнате было уже темно.

– Кира, раздобудь мне, пожалуйста, бульон с сухим хлебом.

Желудок болел, но уже не только от яда, но и от голода. Девушка сбегала на кухню и притащила трехлитровую кастрюлю с караваем. Аппетиты были однако у Никафондоры. Ну я тоже в прошлой жизни не была тощей воблой, но жить полной жизнью телеса мне совсем не мешали.

–Один черпак супа и кусочек хлеба.

– А хватит ли госпожа, – она глянула на меня с недоверием искоса, но все таки послушно налила, сколько я просила.

– Сама- то ела?

– Что госпожа? Во всех непонятных для нее случаях служанка начинала хлопать ресницами, навевая на меня ветер.

Я, закутанная в ветхий халат, кое-как смогла дойти до стола. Меня качало, да, но не штормило.

–Кира, я тебя спросила, ты сама ела?

– Да, сбегала- покушала, пока вы спали.

– Прекрасно. Расскажи, приходил ли кто интересоваться моей персоной? Может соскучились и им кусок хлеба в горло не лез без меня?

Служанка икнула:

– Распорядитель слугу присылал, узнать, почему вас не было на приеме с обедом. Ну я и сказала, так и так – заболела госпожа. Не знаю, говорю, сколько еще пролежит.