Copyright © Carla Madeira, 2014, 2021

© Карла Мадейра, 2025

© Эльза Мелкумова, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. Строки, 2025

* * *

Посвящается Ане и Жуану

Предисловие

Не буду вас обманывать: эту книгу не стоит пить залпом. Карла не пишет – она вышивает. Каждая следующая фраза выразительнее предыдущей.

Поэтому оставьте в стороне жажду историй и читайте смакуя, ведь повествование будет полноводной рекой из боли и жизни, которая скрывает самые неожиданные препятствия. В ее мутных водах царят ветра фантазии с порывами правды.

Вам захочется подчеркивать, делать пометки, писать вместе с автором. Вы будете захлопывать книгу, а потом снова открывать ее, словно у вас, человека чувствующего и страдающего, началась горячка.

Карла ныряет в густой кошмар любви. В сумасшествие от ее избытка, в бесчувственность, извечную и вечную. Все наполнено чувством, всего – через край. А жизнь, в метафоре реки, все приносит, все уносит, все вымывает. Все, кроме любви. Любовь – это истина, выдерживающая проверку временем.

Наслаждайтесь.

Крис Герра

Глава 1

Она спросила меня, насколько сильно я ее люблю.

Я собрал в единый сосуд все пролившиеся жидкости:

кровь, сперму, слезы.

В этих реках я люблю тебя безбрежно.

Шлюха. Другого имени для Люси нет. Да и по профессии она была шлюхой. Работала в борделе, жила в борделе. Но шлюхой она была не только по этой причине. Если бы дело было лишь в этом, можно было бы дать ей другие, более уважительные титулы, например куртизанка или проститутка. А она была именно шлюхой – само это слово, сухое, несет в себе оскорбление, которое крутилось на языке любого, кто знал Люси. У нее была пошлая и вызывающая манера провоцировать всех, трогая себя за лоно, не скрывая ничего, обнажая грудь и бросаясь откровенными словами, резкими и грязными. Красота, за которую дрались постоянные гости, давала ей власть не ограничиваться лишь взглядами: любой, кто видел Люси, желал ее попробовать. Говорили, что она умела вытворять с мужчинами чертовски приятные вещи в постели. Сводила с ума каждого, кто попадал в ее ласковые руки. Не было ни одного мужчины, кто не желал бы это повторить.

У Люси имелись собственные прихоти, она не принимала жалости ни от кого, грубо отгоняла особо верующих женщин, которые выказывали ей немного доброго отношения. «Я практикую наслаждение, а не страдание»,– обескураживала она их. То и дело она повторяла, что во всем этом борделе, и, возможно, во всех борделях мира, она была единственной шлюхой, которую можно было бы назвать женщиной с легкой жизнью. Можно ли представить себе жизнь легче, чем у меня, – у шлюхи, которой нравится давать?

Для всего города это было невиданной провокацией, любой добропорядочный человек терпит шлюх лишь при условии, что испытывает к ним жалость. Люси, будучи сама себе хозяйкой, лишала замужних женщин удовольствия выказать ей сочувствие. Этим она вызывала адски извращенные желания. Самые уважаемые дамы города объединялись в требовании к Богу сделать ее легкую жизнь потяжелее. Они считали себя вправе судить недостойную и выносить ей приговоры.

Почти всех этих дам дома ждали мужья, тихо наблюдавшие за гневом, направленным на Люси. Чем сильнее был гнев женщин, тем сильнее росла слава Люси. Мужчины сходили с ума от интереса к ней, в народе известного как половое извращение. Они выстраивались в очередь ради любой крошки. И так как голод – лучший повар, самая обыкновенная шлюха наслаждалась славой бриллианта, ежедневно выписывая чеки на огромные суммы.

В этой нескончаемой карусели цветов, богатств и верований невозможно себе представить, что Люси потеряла голову от любви к Венансиу, мужу Далвы. Венансиу стал завсегдатаем Дома Ману, когда ему пришлось пересечь пустыню одиночества. Грустный, несчастный мужчина, он нес в себе невыразимые страдания. Руки столяра, на которых отпечатались ошибки мастера, работавшего молотком и пилой, и глубокие, бездонные глаза. И именно этот субъект, далекий от всякого тщеславия, потный, неухоженный, на которого Люси смотрела равнодушно и даже с некоторым отвращением, в итоге разбудил в ней такую безмерную страсть, что закипала кровь и поднималась буря чувств, – такую страсть могла позволить себе только необыкновенная шлюха.

Их история начинается бесхитростно, являя собой обыкновенную глупость – полюбить того, кому ты не интересен. Все мужчины хотели Люси, выстраивались в очередь, дрались за нее, тратили сбережения, делали все ради удовольствия побыть в ней. Все – только не Венансиу. Он приходил в бордель и ложился с любой женщиной, не обращая на нее внимания. Люси предлагала ему себя – он отказывался. Это был отказ прямолинейный, категоричный, беззвучная клятва из нутра. И никто не мог добиться от него объяснений.

И как это бывает, если кто-то не знает чего-то, он начинает придумывать, и вот уже сплетни понеслись от одной женщины к другой: все они умирали от любопытства, почему же Венансиу не хотел ложиться в постель с Люси. Непререкаемый авторитет зарвавшейся шлюхи грозил рухнуть. Зависть разлилась подобно густому настою, и слухи наконец достигли ушей отвергнутой.

Вот и все, этого оказалось достаточно. Люси преисполнилась решимости любой ценой заманить Венансиу к себе постель. Вопрос чести, необходимое условие, чтобы заткнуть рты сплетницам и поддержать славу Люси, что в постели она творила невероятные вещи. Всей душой, каждой клеточкой своего тела, начиная от кончиков пальцев и до кончиков волос, Люси была уверена, что затащить этого сломленного жизнью мужчину в свою кровать не составит для нее труда.