Глава

ОБЕРЕГАЯ ОТ СЕБЯ

Том 1

Карина Луна

Оглавление

Пролог

Глава 1. Тропа в тумане

Глава 2. Дом у реки

Глава 3. Якорь Смерти

Глава 4. Неделя до охоты

Глава 5. Цена огня

Глава 6. Замок на утёсе

Глава 7. Цена искры

Глава 8. След в пепле

Глава 9. То, что не имеет имени

Глава 10. Туман после выбора

Глава 11. Одна ночь и договор

Глава 12. Право выбирать

Глава 13. Крылья над бездной

Глава 14. Лицо Голода

Глава 15. То, что было до крови

Глава 16. Голос тьмы

Глава 17. Сад без войны

Глава 18. Три голоса

Глава 19. Цена выбора

Глава 20. Корона из тьмы

Глава 21. Свадьба в Аду

Глава 22. Балкон над бездной

Глава 23. Танец короля

Глава 24. Письмо

Глава 25. Полгода в Аду

Глава 26. Приём

Глава 27. После приёма

Глава 28. Нож под подушкой

Глава 29. Совет у карты

Глава 30. Перед дорогой

Глава 31. Дорога в Нижние земли

Глава 32. Нижние земли

Глава 33. Скверна

Глава 34. Тьма вместо неё

Глава 35. Старое убежище

Глава 36. Вернуть Амели

Глава 37. До рассвета

Глава 38. Последняя дверь

Пролог

Мир пах пеплом и медью. Пепел — от сожжённых мостов, от утраченных небес, от всего, что я когда-то считал собой. Медь — от её крови, от огня, что пылал в её жилах, от самой Амели.

Я помню падение не как катастрофу, а как осознание. Как будто кто-то вырвал из моей груди сердце, оставив лишь зияющую пустоту, которую заполнял лишь один шёпот — её имя. До этого я был Каэлем, одним из стражей порядка, воплощением света. После — лишь тенью, изгнанником, проклятым желанием, которое не имел права испытывать.

Боги не прощают, когда их творения забывают о своём месте.

Я увидел её впервые в сумерках, когда багряные лучи солнца играли в её волосах, превращая их в жидкое золото. Рыжие, как закат, как пламя, как предупреждение. Амели. В её глазах, цвета расплавленного янтаря, таилась мощь, способная уничтожить цивилизации. Я не просто чувствовал это — я ощущал её, как гул в костях, как предчувствие неминуемой катастрофы.

Я наблюдал за ней, скрываясь в тенях, оберегая её… и себя. Потому что я тоже был не тем, кем казался. Под маской падшего ангела, под остатками былой благодати, таился монстр. Древний, голодный, жаждущий вырваться на свободу. И я знал, что лишь она, своим неконтролируемым могуществом, способна пробудить его окончательно.

Она смеялась, читала древние тексты, рисовала символы, которые, казалось, пульсировали собственной жизнью. Она жила, дышала, творила… и была опасна, но пока не знала об этом. Её сила дремала, как спящий зверь, ожидая момента, чтобы вырваться наружу.

Я знал, что моё присутствие в её жизни — это игра с огнём. Что моя любовь — это безумие, граничащее с самоубийством. Я знал, что рано или поздно она узнает, кто я на самом деле, и тогда… тогда всё может рухнуть. Но ещё страшнее было осознание, что она узнает о себе.

Я был обречён любить её, оберегать её… от себя. Потому что Амели была не просто моей любовью. Она была ключом к моему спасению, и одновременно — к моему уничтожению.

И я чувствовал, что надвигается буря. Буря, которая вырвет нас из привычного мира и столкнёт с силами, которые не пожелаешь даже самым тёмным богам. Буря, в которой нам придётся бороться не только за нашу любовь, но и за контроль над собой.

Потому что мы оба были оружием. И нам предстояло научиться оберегать друг друга от того, кем мы являемся на самом деле.

Мир пах пеплом и медью. И я знал, что эта смесь станет запахом нашей войны. Войны с миром, с судьбой… и друг с другом.

Глава 1. Тропа в тумане

Каэль поднял голову. Заснеженные ели тонули в густом тумане, и тропа между ними казалась не дорогой, а шрамом на белой коже леса. Она уходила вперёд, растворялась в серой дымке и будто обещала не путь, а исчезновение.

Каэль медленно выдохнул. Пар от его дыхания смешался с холодом.

— Смотри, — произнёс он тихо, не отводя взгляда от тропы. — Она ведёт в никуда. Или ко всему.

Он стоял рядом — достаточно близко, чтобы Амели чувствовала тепло его плеча сквозь мороз, но не настолько, чтобы удерживать. И именно это почему-то настораживало сильнее: Каэль редко был рядом просто так.

До этой прогулки Каэль уже не раз звал её к старым тропам у леса — туда, где, по его словам, обычный мир становился тише, а всё лишнее отступало. Амели соглашалась не потому, что доверяла ему безоговорочно. Скорее потому, что с тех пор, как он появился в её жизни, привычный мир уже начал трещать по краям.

Она знала его слишком мало, чтобы не задавать вопросов, и слишком много, чтобы считать случайным спутником. Каэль возник внезапно — хотя иногда ей казалось, что он и раньше был где-то рядом: в тени, за спиной, на самом краю её обычного мира.

Наблюдал. Оберегал. Молчал.

Пока однажды не решил выйти из тени.

Она не знала, куда он ведёт её на самом деле. Не знала, кем он был до неё. И тем более не знала, кем рядом с ним однажды станет она сама.

Каэль чуть повернулся к ней — так близко, что Амели невольно посмотрела туда же.

— В таких местах теряются будущее и прошлое. Остаётся только сейчас. Этот холод. Это дыхание. И выбор, который кажется маленьким, пока не обернёшься назад.

Амели смотрела на тропу и не могла объяснить, почему сердце вдруг забилось быстрее. В этом тумане было что-то неправильное — не пугающее, а знакомое. Будто дорога не звала её, а вспоминала.

Она должна была спросить, куда они идут.

Должна была испугаться.

Должна была хотя бы сделать вид, что ей нужно подумать. Но вместо этого в груди поднялось странное упрямое желание шагнуть первой. Не потому, что она была смелой. Скорее потому, что устала позволять страху выбирать за неё.

Каэль повернул к ней лицо. В его голубых глазах отразился бледный снег, а глубоко в зрачках мелькнула тревожная алая искра.

— Хочешь пойти туда? — спросил он. — Туда, где кончаются тропы?

Амели посмотрела на туман.

Потом — на Каэля.

— Хочу, — без сомнений ответила она.

Каэль медленно протянул ей ладонь.

— Не боишься заблудиться?

— С тобой?

Каэль посмотрел на неё так, будто этот ответ его позабавил.

— Особенно со мной.

В его голосе прозвучал вызов — приглушённый, почти ласковый, но отчётливый.

Амели заметила его руку. Заметила — и сознательно прошла мимо. Не из грубости. Из странного желания проверить: пойдёт ли он за ней, если она не позволит вести себя.

Снег хрустнул под её сапогом, когда она первой ступила на туманную тропу. Каэль несколько секунд наблюдал за ней. В уголке его губ дрогнула едва заметная усмешка. Потом он пошёл следом, догнав её в пару шагов, но не пытаясь обогнать.

Амели почувствовала его взгляд спиной и почти улыбнулась. Не потому, что хотела задеть. Просто ей вдруг стало важно сделать хотя бы один шаг самой. Без его руки. Без его разрешения. Без уверенности, что он успеет поймать, если тропа оборвётся под ногами.

И всё же где-то внутри она прислушивалась: пойдёт ли он следом?

Он пошёл.

— Значит, так, — произнёс Каэль прямо за её ухом, низко и тихо. — Ты ведёшь. Интересно, куда.

Туман сгущался, поглощая очертания деревьев. Белые крылья Каэля чуть дрогнули за его спиной, будто реагировали на лес раньше, чем он сам позволял себе это показать.

— Только помни, — продолжил он, и его дыхание коснулось её щеки. — В этом лесу легко потерять не только дорогу. Но и себя.

Амели хотела ответить, но впереди, в тумане, возник тёмный силуэт.

Она остановилась.

Чёрный волк медленно вышел на тропу. Его густая шерсть отливала синевой в сумеречном свете, лапы почти бесшумно касались снега, а дыхание вырывалось из приоткрытой пасти клубами пара.

Каэль подошёл вплотную сзади. Его грудь почти коснулась её спины. Он наклонился к самому уху.

— Видишь? — прошептал он. — Он тоже ищет дорогу. Или добычу.

Его рука легла на её плечо — не удерживая, только отмечая присутствие.

Волк обернулся.

И Амели увидела его глаза.

Не жёлтые, как ожидала. Голубые. Холодные, странно ясные, почти невозможные для зверя. Они смотрели не на Каэля. На неё.

— Не бойся, — сказал Каэль.

Но в его тоне не было утешения. Амели и сама не понимала, боится ли.

Всё в этом звере говорило об опасности: неподвижность, напряжённые лапы, оскал, слишком умный взгляд. Она должна была отступить. Должна была спрятаться за Каэля, за его крылья, за его уверенность.

Но чем дольше смотрела на волка, тем меньше видела перед собой угрозу. Под клыками, под чёрной шерстью, под настороженным рычанием было что-то другое.

Одиночество.

Такое густое, что оно почти касалось её кожи. И почему-то именно это одиночество оказалось ей понятнее страха.

Каэль медленно обошёл её и встал между ней и зверем. Его крылья слегка расправились, создавая живой барьер.

— Интересно, — произнёс он задумчиво. — Он видит в тебе свою? Или добычу?

Амели посмотрела на его спину.

— А ты всегда так помогаешь? Сначала пугаешь, потом предлагаешь проверить?

— Я предупреждаю.

— Очень утешительно.

Каэль чуть повернул голову. В его взгляде мелькнуло что-то почти весёлое.

— Я редко бываю утешительным.

— Заметила.

Она шагнула в сторону, выходя из-за его крыла. Каэль не остановил.

Только весь напрягся — настолько, что это стало заметно даже по тому, как перья на его крыльях едва дрогнули.

— Подойди к нему, если осмелишься, — сказал он. — Но помни: некоторые объятия разрывают на части.

— Ты всё ещё о волке? — спросила Амели.

Каэль посмотрел на неё слишком долго.

— Конечно.

Амели медленно приблизилась к волку.

С каждым шагом снег звучал слишком громко. Чёрный зверь не двигался. Только следил за ней своими невозможными голубыми глазами. Когда она оказалась совсем близко, волк наклонил голову. Его влажный нос коснулся её протянутой ладони.

Амели задержала дыхание.

Потом зверь мягко ткнулся мордой в её руку.

И что-то внутри неё — не мысль, не память, не чувство даже — ответило ему.

Будто её узнали.

Каэль выдохнул почти беззвучно.

— Удивительно.

— Что?

— Он признал в тебе свою. Или почуял что-то знакомое.

Амели опустилась ниже, осторожно проводя пальцами по густой шерсти на загривке. Волк не отпрянул. Наоборот — тихо, глухо заворчал, прижимаясь к её ладони.

Каэль подошёл ближе. Его тень легла на них обоих.

— Будь осторожна с такой верностью, — сказал он. — Дикие сердца привязываются навсегда. И разрываются с той же силой.

Амели обняла волка за шею. Шерсть оказалась холодной сверху и тёплой у самой кожи.

— Возьмём его с собой?

Каэль скрестил руки на груди. Его взгляд скользнул по ней, по волку, по туману вокруг.

— Ты хочешь взять с собой одиночество в плоти и крови?

— Я хочу не бросать его здесь.

— Он не собака, Амели. Он пойдёт за тобой только если захочет сам.

Волк поднял голову. Его голубые глаза встретились с ангельскими. Каэль не моргнул.

— Но если он пойдёт, — продолжил он, — ты берёшь на себя ответственность за дикую душу. И за тень, которую она принесёт с собой.

— Ты всегда всё превращаешь в предостережение?

— Только то, что важно.

Амели снова посмотрела на волка.

Зверь ждал.

Не команды. Не разрешения.

Имени.

Она почему-то поняла это очень ясно.

— Я дам ему имя, — сказала она.

Каэль чуть приподнял бровь.

— И какое же?

Амели улыбнулась, пальцами перебирая чёрную шерсть.

— Пегас.

Каэль замер.

Потом медленно повторил:

— Пегас.

В его голосе прозвучала лёгкая, почти невесомая усмешка.

— Имя для крылатого коня. Для существа свободы.