Все персонажи и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальностью случайны.

Пролог

Наверное, это плохой знак — открыть глаза и увидеть, что лежишь на полу, а твоё тело деловито обводит белым контуром лопоухий парень в полицейской форме. Ещё хуже — понять, что видишь это, не открывая глаз.

Этот странный сон преследовал меня весь последний год. Наверное, Вселенная хотела меня о чём-то предупредить.

Но я не верю в знаки.

Я верю только в то, что вижу, слышу, чувствую в реальной жизни.

Прямо сейчас я вижу коробок спичек в ухоженных женских руках. Делаю глубокий вдох и снова, ещё острее чем раньше, ощущаю резкий запах бензина. Поднимаю голову и вглядываюсь в мертвенно-бледное лицо. Несколько секунд смотрю в горящие ненавистью и презрением глаза.

— Ты действительно это сделаешь? — спрашиваю я.

Слышу тихий шорох — сера скользит по шершавому боку спичечного коробка. Крошечный огонёк на мгновение разгоняет полумрак.

— Прости.

Спичка падает вниз.

Жадное, мощное, беспощадное пламя вздымается вверх.

Я отворачиваюсь от огня и смотрю в окно, за которым медленно и торжественно падает снег. Я знаю, что вижу это в последний раз.

Сегодня.

Всё закончится сегодня.

Глава 1

— Нужно признать, — официальным тоном сказал Илья, добавляя в чай уже третью или четвёртую ложку сахара, — что пострадавшим от пожара повезло. Шансы, что в тот вечер для одного или нескольких из них всё закончится, были не такими уж маленькими. Но все остались живы и практически здоровы. Ну, за исключением хозяина фирмы, Евгения Павловича Шахрая. Тот находится в больнице и прогнозы врачей... скажем так, не слишком определенные. Возможно, когда он будет в состоянии отвечать на вопросы, что-то прояснится. Но пока дело выглядит довольно запутанным.

Анна подперла рукой голову и с любопытством посмотрела на Илью:

— А вы, капитан Игнатов, точно имеете право говорить со мной об этом?

Он усмехнулся:

— Это было во всех новостях, так что, наверное, имею.

— Хм...

Илья вдруг стал серьёзным:

— Если тебе не интересно, или ты устала, или тебе надо домой...

— Нет, мне никуда не надо, — быстро возразила она. — Мне интересно.

Он недоверчиво нахмурился, словно не ожидал такого ответа. Анна неловко улыбнулась и сделала вид, что снова рассматривает интерьер небольшого ресторанчика, в который её привёз Илья.

Столы и стулья из массива дуба, имитация натурального камня на стенах, тяжёлые деревянные балки под потолком — наверное, это можно было считать эко-стилем. Хорошее место для шумных компаний. Для них двоих стол был слишком большим, что исключало малейшую вероятность случайно прикоснуться друг к другу.

Учитывая всё, это было к лучшему.

— Хорошо, — не слишком уверенно произнёс Илья. — Тогда я начну?

Анна кивнула.

— В общем, диспозиция у нас такая. В деловом центре «Гранд Галлери», который принадлежит строительной компании «Гранд», начался пожар. На двух первых этажах здания расположен ресторан, бьюти-центр и фитнес-клуб. Средние в аренде у нескольких небольших организаций. Штатная система пожаротушения не сработала. От огня сильнее всего пострадали два последних этажа, их «Гранд» не сдавал, а использовал для размещения собственного офиса.

— Так...

— Шесть сотрудников, включая генерального директора, оказались там в нерабочее время. В офисе были только они, мы просмотрели записи всех камер в здании, во время и после пожара никто верхние этажи не покидал. Одновременно с этой шестёркой там находились двести миллионов рублей наличными и, как выяснили коллеги из МЧС, две канистры с бензином. Деньги хранились в огнеупорном сейфе, упакованные в две спортивные сумки. Но, как ни странно, в ночь пожара сейф оказался открыт и его содержимое тоже выгорело. Правда, наши эксперты не согласились с тем, что сгорели именно денежные купюры. Они дали заключение, что была сожжена обычная бумага для печати.

— Интересно, — сказала Анна.

Илья улыбнулся и продолжил:

— То, как и зачем в офис принесли сумки с наличными, мы уже выяснили. А вот личность и мотивы человека, который принёс канистры, устроил пожар и, по всей вероятности, украл деньги, нам только предстоит установить.

— Двести миллионов сами по себе кажутся тебе недостаточно веским мотивом?

— Мы говорим о наследнике Павла Шахрая, о жене наследника, брате, компаньоне по бизнесу и... — Илья выдержал театральную паузу, — любовнице. Да, даже для них двести миллионов очень большие деньги. Но чтобы украсть у близкого человека, нужен мотив помимо корысти.

Анна повторила про себя слова Ильи и поняла, что он перечислил не всех.

— А кто шестой?

Он усмехнулся:

— Секретарша. Но она как будто не имеет никакого значения. Один из фигурантов сказал, дословно, что она никто. Просто пешка.

Анна рассмеялась:

— Ого! У кого-то явно нет проблем с самооценкой. Себя он наверняка считает королём.

— Почти королём, да, — согласился Илья. — В общем, у каждого сотрудника «Гранда» своя версия произошедшего, и картинка складывается... Короче, не складывается вообще. Поэтому я решил попросить тебя помочь...

Это звучало не слишком убедительно, они оба это понимали. В помощи Илья не нуждался. Наверное, сейчас стоило повторить всё то, что она говорила ему две недели назад в больнице, и распрощаться — ведь ничего не изменилось, и надежды на иной исход при тех же вводных не было.

— Конечно, — после паузы ответила Анна. — Если я могу быть чем-то полезна...

— Спасибо. Я расскажу тебе про каждого поподробнее?

— Хорошо.

— С кого мне начать?

Анна побарабанила пальцами по столу, выбирая, и улыбнулась:

— С любовницы.

— Ладно... — Илья наклонился к своему телефону и открыл там какое-то приложение. Пролистал пару страниц. — Итак, Виктория Вадимовна Журавлёва. Двадцать шесть лет. Проработала в «Гранде» четыре с половиной года. Начала с должности помощника бухгалера. На день пожара числилась финансовым директором компании...

* * *

Вика

Плотный, удушающий дым, пропитанный смесью запахов жжёного пластика и горящего дерева, сдавливал горло.

И, наверное, именно поэтому на глазах у Вики выступили слёзы. Она не плакала, нет, это было бы проявлением слабости, а слабой она никогда не была.

Она справится.

Справится и с этим.

Даже если кажется, что прямо сейчас несколькими метрами ниже догорает не офис компании, в которой она проработала больше четырёх лет, а вся её жизнь.

Не драматизируй,— приказала она себе и торопливо провела по щеке заледеневшей на ветру рукой. Четыре года — это не вся жизнь. И даже не половина.

Но, кажется, за это время она успела умереть и родиться заново.

Вика перевела взгляд на хорошо видимый с крыши рекламный баннер. Гигантское изображение занимало половину торца соседней многоэтажки — улыбающаяся брюнетка со связкой ключей, а ниже короткий рекламный слоган: «ЖК Виктория. Для победителей по жизни».

Как странно. Всё заканчивается тем же, с чего начиналось пять лет назад — с рекламы строительной компании «Гранд».

Только тогда на баннере была не девушка, а мужчина. Ещё достаточно молодой и не слишком фотогеничный: обычное лицо с чуть асимметричным носом, русые волосы, серые глаза, рабочая униформа, никакого намёка на улыбку. Спустя несколько месяцев Вика узнала, что Евгений Шахрай невыносимо серьёзен не только на рекламных снимках, но и в обычной жизни, и часто задумывалась, почему он так редко бывает в хорошем расположении духа. Но в ту секунду, увидев его многократно увеличенное фото, она просто застыла без единой мысли в голове, оглушённая нарастающим шумом в ушах. И именно в тот момент все старые планы полетели к чертям — Вика решила, что обязательно будет работать в «Гранде».

Следующие полгода, отделявшие её от получения диплома бакалавра, были потрачены на вдумчивое изучение всей доступной информации о компании и её основателе.

Евгений Шахрай. Человек, про которого никто и никогда не сказал бы, что он сделал себя сам — ведь вся Рязань знала, кем был его отец и кто стал его тестем. Об отце Евгения, Павле Шахрае, даже через пятнадцать лет после смерти говорили или хорошо и уважительно, или очень тихо и только в кругу своих. О тесте, Константине Ивановиче Левицком, который занимался производством и доставкой стройматериалов, судачили гораздо активнее, и часто именно его протекторатом объясняли успехи «Гранда». Старшая дочь Левицкого, Ева, вышедшая замуж за Евгения ещё до окончания университета, не оставила отцу выбора, и он помогал зятю несмотря на то, что в девяностые чудом избежал смерти от рук наёмных убийц, подчинявшихся Павлу Шахраю.

Любовь Евы и Евгения не укладывалась у Вики в голове, и желание устроиться работать в компанию Шахрая, чтобы увидеть всё своими глазами, стало ещё сильнее.

Окончив университет, она начала методично отслеживать вакансии «Гранда» и уже через три недели наткнулась на подходящее объявление — требовался помощник бухгалтера для ввода первичной документации. Зарплата предлагалась копеечная, но Вика, уверенная, что сможет очень быстро занять лучшее место, отправила своё резюме. Опыта работы у неё не было, но красный диплом и практика в двух крупных банках сыграли свою роль — в ответном письме пришло приглашение на очное собеседование. И первым же человеком, встреченным в офисе компании, оказался Евгений Шахрай.

Они столкнулись прямо у лифта, лицом к лицу, и Вика не могла его не узнать. Вживую Евгений показался ей чуть привлекательнее, чем на фотографиях — удачно сидящий деловой костюм, холодный цепкий взгляд, быстрые движения, дорогой парфюм — и немного старше. Ближе к сорока, чем к тридцати. Наверное, для рекламного баннера использовали снимки, сделанные несколько лет назад.

Он задумчиво оглядел Вику с головы до ног, придержал двери лифта, как будто собирался потратить какое-то время на разговор, и она заставила себя расправить плечи и улыбнуться.

— Добрый день, — вежливо сказала она.

— Добрый, — ответил Евгений, продолжая на неё смотреть, и Вика покосилась в сторону огромного зеркала, занимавшего одну из стен холла. Возможно, с ней что-то не так? Размазалась помада, расстегнулась блузка, на колготках появилась стрелка? Но нет, всё оказалось в полном порядке, и даже прическа выглядела почти так же, как в парикмахерской час назад — блестящие, только что покрашенные в светло-русый цвет волосы были уложены в строгое каре.

— Я пришла на собеседование, — начиная нервничать, сообщила Вика. Несмотря на работавшие кондиционеры, ей снова стало жарко, словно она всё ещё стояла на улице под палящим июльским солнцем.

— Ясно, — сказал Евгений. — Вы Виктория Журавлёва.

Она кивнула.

— Я видел ваше фото в резюме, — зачем-то добавил он. — Проходите к офис-менеджеру, вас направят к главному бухгалтеру.

Вика опять послушно покивала, не отводя глаз от своего будущего начальника. Он помедлил ещё пару мгновений и вошёл в лифт.

В следующий раз, если не считать вежливого обмена приветствиями при случайных встречах в офисных коридорах, они заговорили только в конце ноября, когда Вика решила подать заявление о переводе с должности помощника бухгалтера на освободившееся место кассира.

Она почти не сомневалась в успехе, ведь проведенное в компании время не просто работала — скорее, пахала. Бухгалтеры из материальной группы спихнули на новенькую ввод половины первички, Вика регулярно задерживалась допоздна, ни разу не пытаясь протестовать. Но, против её ожиданий, главбух отказалась принимать решение о переводе без согласования с генеральным директором, и на целую неделю вопрос оказался подвешенным в воздухе.

А потом Евгений вызвал Вику к себе в кабинет. Это показалось ей плохим знаком, но ослушаться она не могла.

Рабочий день уже закончился, и нижний из двух этажей, на которых располагался офис компании, почти опустел. Вика поднялась по широкой внутренней лестнице к металлической двери, разделявшей уровни рядовых работников и руководства, и приложила свой пропуск к считывателю. Тот послушно подмигнул зелёным огоньком. Она потянула на себя тяжёлую дверь и впервые за время работы в «Гранде» очутилась на верхнем этаже здания. Покрутила головой, оценила шикарный вид из панорамного окна холла и своё отражение в зеркальных полотнах на его стенах, потом заметила почти невидимый указатель и отправилась в сторону кабинета генерального директора.

В дверях приёмной Вика столкнулась с секретаршей, которая коротко сообщила:

— Шахрай на месте. Ждёт.

Евгений и правда ждал.

Когда Вика вошла в его огромный кабинет, он сразу же отложил в сторону бумаги и заговорил:

— Подходите ближе и садитесь, Виктория Вадимовна…

Она послушалась и опустилась в кресло перед директорским столом, пытаясь как можно незаметнее рассмотреть обстановку логова Шахрая. В бухгалтерии поговаривали, что генеральный время от времени остаётся ночевать на работе, и сейчас Вика была склонна в это поверить. Кроме стандартного набора офисной мебели в кабинете стоял большой полукруглый диван, идеально вписанный в трапецевидный выступ эркера, и пара мягких кресел. На противоположной стене чернел приличных размеров телевизионый экран, а за одной из внутренних дверей, неплотно прикрытой, угадывалась мини-кухня. Другая дверь скорее всего вела в санузел, и в целом помещение было похоже скорее на просторную квартиру-студию, чем на офисное пространство. Тёплые оттенки, струящиеся шторы вместо привычных жалюзи, мягкий ковёр на полу, плед на диване... Неплохо. Очень неплохо. Конечно, тратить драгоценные метры коммерческой недвижимости на такое было нерационально, но собственник компании наверняка не задумывался о подобных мелочах.

— Ваш отчет о проделанной за эти месяцы работе впечатляет, — продолжал тем временем Евгений.

— Спасибо, — как можно спокойнее ответила Вика.

— Там есть хоть слово правды?

— П-простите?

Евгений откинулся на спинку кресла. Потянул тёмно-синий галстук, немного ослабляя строгий узел, и спокойно объяснил:

— Те, кто просят о повышении, всегда преувеличивают свои достижения. Кто-то искренне заблуждается, кто-то пытается обмануть меня. К какой категории относитесь вы?

— Я вас не обманываю!

— Хотелось бы верить… Итак, приступим. Что вы думаете о моей компании? Какими были ваши первые впечатления от работы в «Гранде»? Изменились ли они со временем? Что нравится, что не нравится, что можно улучшить?

Вика помедлила, пытаясь понять, что именно на самом деле хочет услышать директор. Похвалу? Критику работы коллег? Рацпредложения?

— Виктория Вадимовна? — подтолкнул её Шахрай.

— Мне сложно судить о том, что можно улучшить, я проработала не так долго и не на той должности, чтобы об этом судить. А первые впечатления... Наверное, это было удивление.

— Удивление?

— Да. Я думала, «Гранд» значительно больше. Меня удивило, как много задач отдано на аутсорс.

Евгений едва заметно улыбнулся, словно она сказала что-то приятное.

— Хорошо, принимается. Ну а теперь вернёмся к вашему заявлению, Виктория Вадимовна. Сейчас вы должны меня убедить, что окажетесь чуть более благодарной, чем ваши предшественницы. Вы умеете быть благодарной?

Вика прикусила губу.

Из глубины сознания, совершенно не вовремя, поднимались воспоминания: большая машина, пробирающаяся сквозь лес; дождь, заливающий лобовое стекло; царапающие окна чёрные ветки деревьев; розовые кружева на изящной кукле, которую подарил маленькой Вике отец, и ощущение неизмеримого счастья — у неё никогда не было такой красивой куклы, да и отца раньше не было, а теперь есть...

Усилием воли она выдернула себя из мыслей о прошлом и ответила:

— Умею.

— В этом году я избавился от двух кассирш, — сказал Шахрай. — Ещё от одной в прошлом. Почему-то каждая, проработав несколько месяцев, начинала воровать. Все они, наверное, понимали, что рано или поздно недостача будет обнаружена, и придётся вернуть украденное плюс сумму сверху за возможность уйти без последствий. Но воровали. Как вы думаете, Виктория Вадимовна, почему? Можете придумать хоть одно объяснение этой странной ситуации?

Вика усмехнулась:

— Книги, фильмы и детские мультики.

Брови Евгения поднялись вверх:

— Мультики?

— Да. Вот взять, к примеру, «В поисках Немо»… Что там происходит всё время? Глупые рыбки много раз оказываются на краю гибели, но в последний момент происходит чудо, и они то спасаются из пасти акулы, то… О, простите, вы наверняка не знаете, вы слишком… — Вика умолкла.

— Я слишком… что? — без тени улыбки уточнил Евгений. — Слишком старый для того, чтобы помнить мультфильмы?

— Нет, я имела в виду другое. Вы были уже взрослым, когда он вышел, и…

— Я был взрослым, да. Но я его смотрел. Мой младший брат тогда просто помешался на этом мультфильме, диски лежали у нас дома и даже у отца, и я, кажется, до сих пор помню его наизусть.

— Дома и у вас, и у отца? — медленно переспросила Вика.

— Да. Мои родители разошлись, когда мне было около восьми, — пояснил Евгений, — и с тех пор никогда не жили под одной крышей.

— Мне жаль.

— А мне нет. Мой отец был страшным человеком.

— Не буду спорить, — с усмешкой откликнулась Вика.

— Интересно… — Евгений притянул к себе бумаги и опустил взгляд. — Так что там с мультфильмами? Хочу понять вашу мысль.

— Люди... в большинстве своём они совсем как рыбки из того мультика. Такие же глупые. Поэтому смотрят глупые фильмы, читают глупые книги, подсознательно ассоциируют себя с главными героями и думают, что любые самые необдуманные поступки не будут иметь последствий. Верят, что в их жизни всегда будет хеппи-энд. Но рано или поздно обнаруживают, что ошибались.

— А вы, получается, не верите в счастливые финалы, Виктория?

— Вряд ли мне светит что-то подобное.

Евгений какое-то время молчал, держась за переносицу.

— Ладно, — наконец сказал он. — Возможно, вы задержитесь на этой должности дольше остальных. Я подпишу ваше заявление о переводе.

Задержусь на этой должности? Я?— пряча победную улыбку, подумала Вика. — Ну уж нет! У меня другие планы...

А вслух ответила:

— Спасибо вам, Евгений Павлович! Огромное спасибо!

Да. У неё были другие планы. Но, к сожалению, всё пошло совсем не так, как ей хотелось.

И сейчас, спустя четыре года после их разговора о мультфильмах, она могла только смотреть на поднимающиеся к крыше клубы дыма и с отчаянием осознавать, что тогда оказалась права.

У её истории не будет счастливого конца.