Глава первая: Зов Бездны

Горный хребет, носивший древнее и грозное имя «Спящий Дракон», просыпался. Не от рыка или огненного дыхания, а от низкого, нарастающего гула, который исходил не из недр, а с небес. Вертолет Ми-8, раскрашенный в бело-синие цвета МЧС, словно огромная стрекоза, боролась с разреженным воздухом и порывистым ветром, рвавшимся из ущелий.

Иван Шилов, прислонившись лбом к холодному иллюминатору, смотрел вниз. Под ними проплывал океан застывшего времени: черные скалы, прошитые белыми прожилками льда, ослепительные снежные поля, синие трещины в ледниках, похожие на шрамы. Его стихия. Его территория. И его тюрьма.

Мысли текли лениво, синхронно с мерным вибрационным гулом машины. Восемь лет. Восемь лет с тех пор, как он последний раз стоял на вершине восьмитысячника не как спасатель, а как покоритель. Как разведчик, для которого горы были не целью, а средством, полем боя, растянутым в вертикальной плоскости. Тогда он был другим человеком – железным, холодным, сфокусированным на задаче. Теперь же… Теперь он был просто спасателем. Старшим смены горного поисково-спасательного отряда. Иван Шилов. Прозвище «Шил» осталось в том прошлом, вместе с погонами и темным грузом операций, о которых не пишут в газетах.

– Шилов, присоединяйся к брифингу! – Голос начальника смены, Леонида Петровича, прозванного «Командиром», прозвучал в шумоподавляющей гарнитуре, вернув Ивана в реальность.

Иван оторвался от иллюминатора, кивнул и переместился к центру салона, где остальные члены экипажа – врач Саша Ковалев и два спасателя, молодой и еще пахнущий порохом армии Сергей «Серый» и опытный, невозмутимый как скала Виктор «Вик» – уже собрались вокруг Командира.

Леонид Петрович, мужчина лет пятидесяти с лицом, обветренным до состояния старой кожи, развернул планшет.

– Задача, на первый взгляд, стандартная, – начал он, его голос был ровным и спокойным, как гладь горного озера. – Группа альпинистов из четырех человек. Маршрут категории сложности пять-Б, северный гребень пика Коготь Дракона. Вчера вечером – последний сеанс связи. Сообщили, что один из участников, мужчина, сорвался, получил травму, предположительно перелом ноги и ребер. Группа заблокирована на предвершинном участке, на высоте примерно четыре тысячи восемьсот метров. Погода, как вы видите, начинает портиться.

Иван взглянул на экран планшета. Три мужчины и одна женщина. Заявка от московского альпиклуба «Вертикаль». Фотографии – улыбающиеся, довольные люди на фоне еще не покоренных вершин. Туристы. Любители. Те, кто лезет в горы за острыми ощущениями, за красивыми фотографиями, за преодолением себя в относительно безопасных, как им кажется, условиях. Иван не питал к ним неприязни, скорее, чувство легкой, профессиональной снисходительности. Они играли в опасную игру, не до конца понимая ее правил. А платить по счетам приходилось таким, как он.

– Прогноз обещает ухудшение, – продолжил Командир. – Через шесть-восемь часов сюда придет циклон. Шквалистый ветер, снегопад, нулевая видимость. Наш оконный период – очень узкий. Задача: десантироваться на седловину ниже группы, подняться к ним, оказать медицинскую помощь, эвакуировать пострадавшего и остальных. Основной вариант – эвакуация с помощью лебедки. Запасной – спуск по склону до седловины и эвакуация вторым бортом. Вопросы?

– Состояние пострадавшего? – спросил Саша Ковалев, уже мысленно перебирая содержимое своей медицинской сумки.

– На момент последней связи – в сознании, но состояние тяжелое. Одышка, возможен пневмоторакс. Говорили, что дали обезболивающее.

– Понятно. Будем готовы ко всему.

– Иван, ты возглавляешь группу на склоне, – Командир перевел взгляд на Шилова. – Участок сложный, ледово-скальный. Твое прошлое здесь будет как нельзя кстати.

Иван молча кивнул. Его «прошлое» всегда было с ним, как зашитая под кожу метка. Оно давало ему преимущество – скорость, техника, умение читать рельеф как открытую книгу. Но оно же и тяготило его, напоминая о тех решениях, что он принимал среди подобных скал, когда на кону стояли не спортивные лавры, а жизни и государственные интересы.

Вертолет, тем временем, начал снижение, закладывая вираж над огромным цирком, в глубине которого прятался пик Коготь Дракона. Снежная пыль, поднятая винтами, закружилась в бешеном вихре, создавая призрачный, молочно-белый мир.

Через пятнадцать минут они стояли на заснеженной седловине на высоте четырех тысяч пятисот метров. Вертолет, сделав свое дело, с грохотом ушел в сторону, его гул быстро затих в гробовой тишине высокогорья. Остался только вой ветра – бесконечный, пронизывающий до костей.

Воздух был холодным и острым, как лезвие. Иван сделал несколько глубоких вдохов, привыкая к высоте. Его организм, давно адаптированный, почти не отреагировал. Он окинул взглядом свою команду. Серый нервно поправлял обвязку, его глаза горели азартом. Вик спокойно проверял карабины и веревки, его движения были выверены и экономичны. Саша напоследок перепроверял упаковку с медикаментами.

– По плану, – сказал Иван, его голос прозвучал глухо в немой акустике гор. – Двигаемся связкой. Я – первый, за мной Сергей, потом Саша с пострадавшим, замыкает Вик. Дистанция – десять метров. Никакой самодеятельности. Здесь все серьезно.

Они двинулись вверх по крутому снежному склону. Ледорубы впивались в фирн с характерным хрустящим звуком. Кошки звенели по насту. Иван шел в своем ритме – «альпийском шаге», бесконечном, энергосберегающем движении, которое не выматывало, а, наоборот, раскачивало организм, вгоняло его в нужную колею. Он слышал за спиной учащенное дыхание Сергея. Молодой парень рвался вперед, но Иван жестко держал темп. Спешка в горах – первый шаг к гибели.

Подъем занял около часа. Скалы становились круче, снега меньше. Вот и первый технически сложный участок – ледовый склон крутизной градусов пятьдесят. Гладкий, почти без изъянов, синеватый лед уходил вверх метров на двадцать.

– Страховка! – скомандовал Иван.

Вик быстро защелкнул карабин в ледобур, вкрученный в надежное место. Иван, не тратя времени на раздумья, двинулся вверх. Удары ледоруба – точные, в одну точку. Шипы кошек впивались в лед с сухим скрежетом. Движения были отточены до автоматизма, тело помнило каждую мышцу, каждый микронерв. Это был танец. Танец со смертью, где партнерша была вечно голодна и ждала всего одной ошибки.

Он взобрался на карниз, закрепил страховочную станцию, и по его команде один за другим поднялись остальные. Сергей был подчеркнуто спокоен, но Иван видел блеск в его глазах – восторг и страх, сплавленные воедино. Саша, несмотря на громоздкий медицинский рюкзак, работал уверенно. Вик поднялся последним, его лицо не выражало никаких эмоций.

Еще полчаса пути по скальному гребню, и наконец они их увидели.

Палатка, ярко-оранжевый островок в море серого камня и белого снега, стояла на небольшой, едва заметной полке. Рядом с ней, закутанные в пуховки, сидели три фигуры. Четвертый, пострадавший, должно быть, был внутри.

Иван почувствовал легкое напряжение. Что-то было не так. Он не мог объяснить что именно. Шестое чувство, выработанное годами работы в условиях, где неверная оценка обстановки стоила жизни, тихо зазвенело внутри, как натянутая струна.

Люди у палатки заметили их и поднялись. Они махали руками, но их движения казались Иван слишком резкими, не столько радостными, сколько… нервозными.

– Эй, ребята! Наконец-то! – крикнул один из них, высокий, широкоплечий мужчина в дорогой красной куртке. Его лицо, обветренное и жесткое, не соответствовало голосу, в котором Иван уловил фальшивые нотки облегчения.

Иван подошел ближе, скинув рюкзак.

– Шилов, старший группы спасателей МЧС. Доктор осмотрит пострадавшего. Как его состояние?

– Да неважно, наверное, – ответил тот же мужчина. Он представился как Дмитрий, руководитель группы. – Дышит тяжело. Почти не говорит.

Двое других – мужчина помоложе, тщедушный, с бегающими глазами, и женщина, лицо которой скрывал балаклава и огромные горные очки, – стояли молча. Слишком молча.

– Саша, работай, – кивнул Иван врачу. Ковалев тут же юркнул в палатку.

Иван тем временем окинул лагерь оценивающим взглядом. Снаряжение. Все новое, бренды, дорогое. Но… разложено оно было как-то небрежно, по-дилетантски. Веревка свалена в неаккуратную кучу, кошки брошены прямо на снег. Для опытных альпинистов, заявленных на маршрут 5-Б, такая неаккуратность была нонсенсом. Его внутренняя тревога усилилась.

– Сложный маршрут выбрали, – сказал Иван, будто бы невзначай, глядя на Дмитрия. – Особенно для осеннего сезона. Ледовые условия сейчас не самые стабильные.

Дмитрий пожал плечами, его взгляд скользнул мимо Ивана, уходя куда-то в сторону пика.

– Да уж, не повезло. Снежный мост провалился, Петя оступился.

Иван кивнул. Ложь. На северном гребне Когтя Дракона не было никаких снежных мостов, которые можно было бы провалить в этом сезоне. Склон был чистым льдом и скалой.

В этот момент из палатки выбрался Саша Ковалев. Его лицо было серьезным.

– Иван, – обратился он к Шилову, – состояние тяжелое. Закрытая черепно-мозговая травма, подозрение на ушиб легкого, множественные переломы. Транспортировка возможна только на носилках, и крайне осторожно. Нужно готовить пострадавшего к эвакуации.

– Понял, – Иван повернулся к Дмитрию. – Слышали? Будем организовывать спуск. Вертолет вернется через два часа. Нам нужно перенести пострадавшего на седловину.

Дмитрий переглянулся со своими товарищами. Мгновенная, едва уловимая пауза.

– Конечно, конечно, – быстро сказал он. – Мы поможем.

Иван отдал распоряжения. Вик и Сергей начали готовить носилки и прокладывать перильную веревку для спуска. Иван помогал Саше аккуратно извлечь пострадавшего из палатки и уложить на жесткие носилки. Петя, как его назвали, был без сознания, лицо бледное, с синеватым оттенком. Дышал он прерывисто и хрипло.

Иван, поправляя ремни на носилках, невольно взглянул на руку пострадавшего, на которой закатался рукав. И замер.

Выше запястья, на внутренней стороне предплечья, был шрам. Не случайный, не от несчастного случая. Четкий, ровный шрам, явно оставленный хирургическим скальпелем. Иван видел такие шрамы. Один раз. Давно. Во время той самой, последней операции в горах Памира. У одного из ликвидированных террористов из запрещенной группировки «Волки Иблиса» был точно такой же шрам – опознавательный знак, который они делали себе после первого «мокрого» дела. Татуировка под кожей, проявляющаяся именно таким рубцом.

Ледяная волна прокатилась по спине Ивана. Все части головоломки встали на свои места. Фальшивые эмоции. Дорогое, но неаккуратное снаряжение. Ошибка в описании места травмы. И теперь этот шрам.

Это не туристы. Это не альпинисты.

Он медленно поднял голову и встретился взглядом с Дмитрием. И в глазах того он прочел все. Холодную, безжалостную ясность. Они поняли, что он что-то заподозрил.

Время словно замедлилось. Иван видел, как рука Дмитрия незаметно двинулась к внутреннему карману куртки. Не к карману с энергетическим батончиком или картой. Туда, где в горах никто и ничего не носит.

– Вик! Сергей! Оружие! – крикнул Иван, резко выпрямляясь и отскакивая от носилок.

Но было уже поздно.

Из-за спины тщедушного парня, которого звали, кажется, Артем, появился не ледоруб, а компактный, с черным матовым покрытием пистолет. Женщина одним резким движением сорвала с себя балаклаву и очки. Ее лицо было жестким, с тонкими губами и взглядом пустым, как ледник. В ее руке тоже был пистолет.

– Стоять! Не двигаться! – ее голос был низким и не терпящим возражений. – Руки за голову! Все!

Сергей, не веря своим глазам, инстинктивно сделал шаг вперед.

– Вы что, с ума сошли? Мы же тут чтобы…

Выстрел грохнул, оглушительно громко в горной тишине. Пуля ударила в камень в сантиметрах от ноги Сергея, рикошетом с визгом улетела в пропасть.

– Следующая будет в голову, – сказала женщина. Ее рука не дрогнула.

Вик, стиснув зубы, медленно поднял руки. Сергей, бледный как снег, последовал его примеру. Саша Ковалев замер рядом с носилками, его лицо выражало шок.

Иван стоял, его руки тоже были подняты, но мозг работал с бешеной скоростью, анализируя, оценивая. Двое вооруженных. Дмитрий, скорее всего, тоже. Четвертый, пострадавший, не в счет. Силы неравны. Любой выпад – верная смерть. Они были профессионалами. Он видел это по их стойке, по хватке оружия, по холодным, лишенным эмоций глазам. Бывшими военными? Наемниками? Беглыми преступниками? Неважно. Сейчас они были врагами.

Дмитрий, у которого в руке теперь тоже был пистолет, подошел к Ивану.

– Умно, спасатель. Очень умно. Жаль, что не вовремя.

Он обыскал Ивана, затем Вика и Сергея, вытащив их рации и личные ножи. У Саши отобрали рацию и планшет.

– Связывать их, – приказал Дмитрий Артему.

Тот, нервно перебирая веревку, принялся связывать руки Сергею за спиной. Потом Вику. Когда подошел к Ивану, их взгляды встретились. Иван видел животный страх в глазах молодого человека. Он не был лидером. Он был пешкой.

– Кто вы? – тихо спросил Иван, глядя прямо в глаза Дмитрию.

Тот усмехнулся, коротко и беззвучно.

– Тебе это знать не нужно. Думай, что мы – призраки. Или тени. Снежные тени. А теперь слушай внимательно, спасатель. У вас есть один шанс остаться в живых. Вы нам нужны.

– Для чего? – спросил Вик, его голос был спокоен, но в глубине глаз плескалась ярость.

– Для того, чтобы вы нас отсюда вывели, – ответила женщина. Ее звали, как они потом узнали, Ирина, но это было не ее настоящее имя. – Циклон на подходе. На вертолете нам не уйти – нас уже ищут. Значит, уходим пешком. Через перевал Чертова Пасть в соседнюю долину. А вы – наш пропуск. И наши носильщики.

Дмитрий кивнул в сторону пострадавшего.

– И его понесете. Он нам еще нужен.

– Он умрет, если его не доставить в госпиталь в ближайшие часы, – жестко сказал Саша. – У него внутреннее кровотечение.

– Тогда постарайтесь нести его аккуратнее, доктор, – парировал Дмитрий. – Его жизнь – теперь на вашей совести.

Иван понял весь ужас их положения. Их использовали как выживальщиков и проводников. Эти люди, эти «тени», явно были в отчаянном положении, если пошли на такой рискованный шаг – захват заложников из МЧС. Их где-то ждали. Или преследовали. И погоня, судя по всему, была по пятам.

– А если мы откажемся? – спросил Иван, просто чтобы выиграть время, чтобы понять их реакцию.

Дмитрий подошел вплотную к нему. От него пахло потом, холодом и жевательным табаком.

– Тогда мы пристрелим сначала молодого, – он кивнул на Сергея. – Потом доктора. Потом старого. А тебя, Шилов, оставим на десерт. Я вижу, ты не простой спасатель. С тобой интересно будет поговорить. Так что выбирай.

Угроза была не пустой. Иван видел это. Эти люди уже перешли Рубикон. Убийство для них было просто решением проблемы.

– Ладно, – сказал Иван, опуская глаза, изображая покорность. – Мы сделаем, как вы говорите. Но дайте доктору возможность помогать пострадавшему. Он ваш билет, верно?

Дмитрий смерил его взглядом, затем кивнул.

– Разумно. Договорились. Ирина, собери их снаряжение, все веревки, крючья, все что может пригодиться. Артем, займись рациями, попробуй поймать какой-нибудь канал, узнать, что говорят.

Преступники принялись за работу быстро и эффективно. Иван, Вик и Сергей сидели на снегу со связанными руками. Сергей тяжело дышал, пытаясь совладать с паникой.

– Иван Леонидович… что происходит? Кто они?

– Молчи, пацан, – тихо прошипел Вик. – Слушай и смотри.

Иван молчал. Он наблюдал. Он впитывал каждую деталь. Дмитрий – лидер, бывший военный, возможно, спецназ. Ирина – его правая рука, холодная, безэмоциональная убийца. Артем – слабое звено, технарь, возможно, взломщик или связист, не боец. И пострадавший Петя… его роль была неясна.

Через полчаса они были готовы к выходу. Ирина, используя карту и GPS-навигатор, который они отобрали у спасателей, проложила маршрут. Идти предстояло вниз, не к седловине, где их ждал вертолет, а в противоположную сторону, в глубь цирка, к подножию легендарного и крайне опасного перевала Чертова Пасть.

Перед выходом Дмитрий подошел к группе пленных.