Глава 1: Срыв поставки

Анатолий Крутов стоял у массивного панорамного окна своего кабинета, глядя на индустриальный пейзаж, раскинувшийся за пределами завода «Прогресс». Раннее утро окрашивало серые корпуса цехов в мягкие персиковые тона, дым из труб медленно поднимался в прохладном осеннем воздухе. Внизу, уже оживая, ползли погрузчики, сновали фигурки рабочих. Для них начинался обычный трудовой день. Для него – нет.

В руке он сжимал рацию, голос из которой был сух и лаконичен, как доклад по военной связи.

– Повторяю, Толик, фура с катализатором не вышла на погрузку в Туле. Диспетчер «Восток-Транза» молчит, как партизан на допросе. Говорит, «технические неполадки».

Анатолий медленно перевел взгляд на рацию. Его пальцы, покрытые старыми шрамами, сжали черный пластик чуть крепче.

– «Технические неполадки», – без интонации повторил он. – Понял. Жди.

Он положил рацию на стол, рядом с идеально чистым планшетом, на котором горели красным три цифры: 72. Семьдесят два часа. Ровно столько оставалось у завода до полной остановки доменной печи №2. Остановки, которая обойдется в десятки миллионов, в срывы госконтрактов, в тысячи людей, вставших на паузу. И все из-за одного-единственного вагона, вернее, его отсутствия. Вагона с химическим катализатором, без которого гигантская сталеварная махина не могла дышать.

Анатолий Крутов, начальник отдела снабжения, в прошлом – офицер ГРУ, отвечавший за логистику в самых горячих точках, знал: случайных «технических неполадок» не бывает. Не тогда, когда на кону стоит такое. Это был вызов. Четкий, ясный, как выстрел.

Он повернулся от окна. Его кабинет был его штаб-квартирой. Пространство, лишенное каких-либо излишеств. Никаких фикусов, китайских статуэток счастья или постеров с мотивирующими надписями. Стеллажи с папками, расставленными по цветам и номерам. Большая тактическая карта региона на стене, испещренная значками и нитями маршрутов. Мониторы, показывающие графики отгрузок, движение транспорта в реальном времени. И стол. Большой, дубовый, на котором стоял лишь мощный ноутбук, та самая рация на зарядной базе и старый, видавший виды, латунный зажигалка «Зиппо» – подарок от его бывшего подразделения.

Он сел в кресло, откинулся на спинку. Пятьдесят два года. Волосы с проседью, коротко стриженные. Лицо с жесткими, прочерченными жизнью и службой складками у рта и глаз. Взгляд спокойный, тяжелый, внимательный. Взгляд человека, который привык видеть не предметы, а связи между ними. Сети. Потоки. Уязвимости.

Он провел рукой по лицу, ощущая подушечками пальцев шершавую кожу. Память, против его воли, отбросила его на двадцать лет назад. Пыль Афганистана, не та, что в кино, а едкая, мелкая, въдающаяся в поры. Грохот вертолетов. И его задача – обеспечить, чтобы боеприпасы, горючее, медикаменты всегда были там, где они нужны, и тогда, когда они нужны. Любая ошибка в его расчетах, любая «техническая неполадка» в той логистической цепочке измерялась не в деньгах, а в жизнях. Эта привычка – видеть за цифрами и маршрутами человеческие судьбы – осталась с ним навсегда. Теперь здесь, на этом мирном, казалось бы, заводе, ошибка тоже измерялась жизнями. Жизнью завода, жизнями тех, кто на нем работал.

Он взял стационарный телефон, набрал один цифру.

– Лида, кофе. И попроси ко мне Борисыча.

Через минуту дверь открылась, и в кабинет вошел плотный, коренастый мужчина лет шестидесяти, с умными, хитроватыми глазами и мощными, привыкшими к работе руками. Борис Игнатьевич, или просто Борисыч, – его заместитель, правая рука, человек, который знал о снабжении завода все и чуть больше. Они прошли вместе долгий путь, с тех пор как Анатолий, уволившись из армии, пришел на завод простым менеджером.

– Новости нерадостные, – без предисловий сказал Борисыч, опускаясь в кресло напротив. – Звонил сам Сидоров из «Восток-Трана». Говорит, у них там с тягачом беда, ждет запчасть из Германии. Смех да и только.

– Сидоров врет, – отрезал Анатолий. – Его «Мерседес» последней модели ломается реже, чем он сам. Где водитель? Григорьев?

– Мобильный выключен. Дома жена говорит, в рейсе. Хотя по графику он должен был быть в Туле еще вчера вечером.

В этот момент дверь приоткрылась, и секретарша Лида, строгая женщина в очках, внесла два дымящихся стакана с кофе. Анатолий кивнул ей в знак благодарности.

Когда дверь закрылась, он отпил глоток. Кофе был крепкий, почти как в армии, без сахара.

– Ладно, – тихо сказал Анатолий, глядя на темную жидкость в стакане. – Давай рассуждать логически. Кому выгодна остановка печи?

– Конкуренты? Завод «Сталь-Инвест»? Они наш последний контракт на корпуса для «Лады» глазом положили.

– Возможно. Но это грубо. Слишком заметно. Остановка печи – это ЧП федерального уровня. Сюда нагрянут проверки со всех калибров. Слишком много шума. Нет, это что-то другое.

– Шантаж? Может, кто-то хочет, чтобы мы заплатили за «возобновление» поставок?

– Теплее, – Анатолий поставил стакан. – Но опять же, слишком примитивно. Нет, здесь пахнет чем-то более основательным. Это не попытка заработать. Это проверка. Проверка на прочность. Нашей системы. Моей.

Он встал, подошел к карте. Его взгляд скользнул по знакомым линиям дорог, железнодорожных веток, узловых станций.

– «Восток-Транз» – фирма новая, на рынке всего полтора года. Растет как на дрожжах. Все тендеры на перевозки особо важных грузов для промышленности региона выигрывают они. Интересно, да?

– Думаешь, они «крышуемые»?

– Я думаю, что у них очень влиятельные покровители, – поправил Анатолий. – И сейчас эти покровители решили показать, кто здесь хозяин. Они перекрыли нам кислород. Демонстративно. Ждут нашей реакции.

– Какой реакции? Мы звоним, умоляем, предлагаем деньги?

– Именно этого они и ждут. Чтобы мы признали их силу. Чтобы мы стали их клиентом на постоянной основе. Клиентом, который платит не только за перевозки, но и за то, чтобы перевозки вообще состоялись.

– Сволочи, – с ненавистью выдохнул Борисыч. – И что будем делать? Директор уже нервничает, звонил из министерства.

– Директор пусть работает с министерством. А мы будем работать с реальностью, – Анатолий вернулся к столу, взял свой личный, старый, кнопочный телефон. У него не было смартфона. Он не любил устройства, которые могли его подслушивать без его ведома. Этот же аппарат был чист, как слеза. – Нам нужно найти Григорьева. И поговорить с Сидоровым на языке, который он понимает.

Он набрал номер, не занесенный ни в один официальный список.

– Сергей? Это Крутов. Давно не звонил. Извини. Мне нужна информация. – Он назвал марку, номер тягача и ФИО водителя. – Да, он пропал. Найди его. И еще, посмотри, кто реально стоит за «Восток-Транзом». Нет, не Сидоров, он ширма. Кто хозяин? Деньги? Я жду.

Он положил трубку.

– Это кто? – спросил Борисыч.

– Человек, который умеет находить информацию. Бывший связист из нашего полка. Сейчас он… решает вопросы информационной безопасности в одном очень крупном банке. У него есть доступ к камерам, к базам, ко всему.

Борисыч понимающе кивнул. Он знал, что у Анатолия есть «свои люди» в разных сферах. Остатки той, прошлой жизни, которая никогда не отпускала до конца.

Пока они ждали звонка, Анатолий погрузился в работу. Он диктовал Лиде письма формальным контрагентам, запрашивая срочные альтернативные поставки катализатора, хотя знал – это пустая трата времени. Никто не держал на складе такой объем редкого реагента. Все работали «с колес». Он просчитывал варианты, строил в уме новые логистические цепочки, но каждый раз упирался в ту же проблему – время. Семьдесят два часа. Сейчас уже семьдесят.

Он был похож на шахматиста, который видел, как противник готовит матовую комбинацию, и знал, что обычными ходами ее не избежать. Нужно было ломать правила. Выходить за пределы доски.

Через час телефон зазвонил. Анатолий поднял трубку.

– Говори.

– Машину нашли, – донесся голос Сергея. – Она стоит на заброшенном складе в тридцати километрах от Тулы, под охраной. Двух ребят. Водитель, Григорьев, с ним все в порядке, но он напуган. Его предупредили, чтобы молчал, как рыба. А по поводу «Восток-Транза»… Толик, тут дело серьезнее, чем ты думаешь. Фирма – это фронт. Деньги идут из офшора, который связан с «Объединением Волковых». Слышал о таких?

Анатолий нахмурился. «Волки» – это была не просто банда. Это была хорошо структурированная преступная группировка, которая давно перешла от рэкета и разборок к легальному и полулегальному бизнесу. Строительство, перевозки, экспорт сырья. Говорили, что у них есть крыша на самом высоком уровне.

– Слышал, – коротко ответил Анатолий. – Кто главарь?

– Человек по кличке Бурий. Реальный пахан. Жесткий, умный, не светится. Его правая рука – некий Артем Гуров, бывший мусор, теперь исполнительный директор «Восток-Транза» по факту. Именно он отдал приказ задержать твою фуру.

– Понятно. Спасибо, Серега. Я твой должник.

– Брось. Береги себя, Крутов. С «Волками» шутки плохи.

Разговор окончился. Анатолий пересказал суть Борисычу. Тот побледнел.

– «Волки»? Да мы же с ними связываться не сможем! Это же…

– Это же преступная группировка, которая решила, что может диктовать условия крупному оборонному предприятию, – холодно закончил Анатолий. – Они ошибаются.

– Что будем делать?

– Сначала вернем наш груз. А потом посмотрим.

Анатолий снова взял рацию.

– «Сокол», я «Орёл». Нужна группа из четырех человек. Без форменного обмундирования. Гражданская одежда, темная. Инструмент для тихого вскрытия. Координаты вышлю. Задача – проникнуть на объект, нейтрализовать охрану, освободить водителя и грузовик. Действовать бесшумно и быстро. Время на выполнение – три часа.

Из рации донесся спокойный, уверенный голос:

– Понял, «Орёл». Задание принято. Ждем координаты.

Борисыч смотрел на Анатолия с смесью восхищения и ужаса.

– Толик, это же… это же уголовщина! Похищение, проникновение…

– Это восстановление законности, Борис Игнатьевич, – поправил его Анатолий. – Наш груз был незаконно задержан. Мы его возвращаем. Охрана будет нейтрализована, но не ранена. Мы не бандиты. Мы – снабженцы. И наша работа – обеспечивать поставки. Любыми способами.

Он говорил это с такой ледяной убежденностью, что Борисыч только развел руками. Он снова увидел в своем начальнике не менеджера в пиджаке, а того самого офицера, который в свое время обеспечивал доставку грузов в горные кишлаки, окруженные духами.

Пока группа «Сокол» выполняла задание, Анатолий не сидел сложа руки. Он позвонил Сидорову, формальному владельцу «Восток-Транза».

– Алексей Петрович, – сказал он голосом, не предвещающим ничего хорошего. – Я знаю, что ваш тягач стоит на заброшенном складе под Тулой. Я знаю, что он в исправном состоянии. И я знаю, что вы действуете по приказу Артема Гурова. Передайте ему следующее. Мой груз должен быть на заводе завтра к восьми утра. Если этого не произойдет, я не пойду в полицию. Я не буду писать жалобы в министерство. Я лично приеду и объясню ему и его шефу, Бурию, что игра в кошки-мышки с предприятием, которое работает на оборонку, – это очень, очень плохая идея. Вы поняли меня?

На том конце провода повисла гробовая тишина, потом Сидоров просипел:

– Вы… Вы с ума сошли! Вы не понимаете, с кем связываетесь!

– Это вы не понимаете, с кем связываетесь, – мягко ответил Анатолий и положил трубку.

Он не блефовал. Он ненавидел блеф. Он всегда действовал наверняка.

Через два часа рация ожила.

– «Орёл», «Сокол». Задание выполнено. Груз в пути. Охрана нейтрализована, связывать не пришлось, усыпили газом. Водитель в порядке, везет катализатор. Будет у вас к пяти утра.

Анатолий позволил себе редкую улыбку.

– Молодцы. Отличная работа. «Орёл» – отбой.

Он посмотрел на Борисыча.

– Вот и все. Завтра печь не встанет.

Борисыч вытер со лба пот.

– Господи, Толик… Я думал, у меня сердце выпрыгнет. А что они? «Волки»? Они же не простят такого унижения.

– Конечно, не простят, – согласился Анатолий. Его взгляд снова стал тяжелым и отстраненным. – Первый ход сделан. Теперь ждем ответного. И, Борисыч, готовь документы. Мы разрываем все контракты с «Восток-Транзом». Найдем других перевозчиков.

– Но они же монополисты по сути!

– Были монополистами. До сегодняшнего дня.

Вечером Анатолий Крутов вернулся домой поздно. Его квартира была такой же аскетичной, как и кабинет: минимум мебели, ничего лишнего. Тишина. Одиночество было его постоянным спутником с тех пор, как умерла жена. Елена не вынесла его постоянных командировок, его замкнутости, его ночных кошмаров, в которых он снова и снова переживал взрывы, обстрелы, потери. Она ушла, оставив ему самое дорогое – их дочь, Катю. Сейчас Кате было двадцать два, она училась в московском институте на дизайнера, жила в общежитии. Она была его светом, его единственной уязвимостью.

Он подошел к книжной полке, взял в руки серебряную рамку. На фотографии смеялась молодая девушка с темными, как у него, глазами и пшеничными волосами, как у матери. Катя. Его девочка.

Он позвонил ей.

– Пап! – ее голос всегда звучал для него как глоток свежего воздуха. – А я тебе как раз собиралась звонить! У нас тут в институте конкурс проектов, я прошла в финал!

Он слушал ее взволнованный, счастливый лепет, и суровые складки на его лице разглаживались. Он улыбался. Настоящей, теплой улыбкой.

– Молодец, дочка. Я тобой горжусь.

– Спасибо, пап! А как у тебя дела? Завод не развалился без тебя?

– Пока держится, – пошутил он. – Скучаю по тебе. Приезжай как-нибудь на выходные.

– Обязательно! Через две неделе, после конкурса. Ой, мне бежать, лекция! Целую, папуля!

– Целую, рыбка.

Он положил трубку и еще долго стоял у окна, глядя на огни ночного города. Он добился своего. Он спас завод от остановки. Но чувство тревоги не отпускало. Оно было знакомым, как запах пороха и пыли. Чувство перед боем. Он знал – «Волки» ответят. Вопрос был лишь в том, как и когда.

Он не мог знать, что в этот самый момент в роскошном офисе в центре города мужчина по имени Артем Гуров, бывший мент, а ныне правая рука Бурия, с холодной яростью слушал доклад о провале операции. Его лицо, когда-то, возможно, и не лишенное приятности, теперь было искажено злобой.

– Крутов… – прошипел он. – Думаешь, ты самый умный? Думаешь, твое военное прошлое тебя спасет?

Он повернулся к своему подчиненному, здоровенному детина с пустым взглядом.