Глава 1. – Горшок с базиликом

Снова и снова сон возвращал её в монохромный мир грязного снега и тяжёлого зимнего неба, где она появлялась в образе женщины в длинном платье цвета пижмы.. Её прекрасные сны о сказочных приключениях улетучивались, как только она прикасалась руками к голове.

В моменты тихой ностальгии и необъяснимой глубокой, как бездонное озеро, тоски, она всегда открывала дневник, чувствуя необходимость записать свои мысли. Страницы тетради были её самым благодарным собеседником. Чьё то лицо и голос она всё никак не могла вспомнить, но приблизить это ощущение Присутствия и единения, она могла только так. Словно она говорила с тем, кого никак не может восстановить в памяти, но кто всегда где-то рядом, невидимый и молчаливый.

Загадочные наброски украшали поля её тетрадей. В такие дни её рука начинала творить без усилий, почти сама по себе, не думая и не созерцая. Сначала это всегда была чёрная точка. Потом вокруг неё аккуратно прорисовывался круг, то идеальный, то едва колеблющийся, словно затуманенный слезами зрачок, тонущий в трепетной капле слёз. С каждой минутой круг оживал, окружённый сложным рисунком радужки. Мельчайшие линии создавали десятки лучей, которые, казалось, касались самой души наблюдателя. Рука добавляла штрихи, и вот уже перед ней глаз – живой, наполненный таинственным значением и невидимой историей.

Глаз всегда становился началом целого мира. Иногда он превращался в центр цветка, который окутывали странные хищные линии, разворачиваясь над ним в открытую пасть; иногда он таял за кронами деревьев. В другие дни глаз смотрел из глубины ночного неба, окружённый вихрями звёздного света.

Незыблемым оставалось только одно: все начиналось с глаза. Зрачок, окружённый космосом радужки, казался чем-то большим, чем просто рисунок – он был свидетелем глубоко личного переживания её безсмертной души.

Вчера, пытаясь отвлечься от эмоционального напряжения, она как обычно в социальных сетях просматривала новостную ленту. И вновь, из-за вялого интернета, очередной пост остановился на дисплее и она узнала новое имя для своего рассказа и песни. Пост назывался «Изабелла и горшок с базиликом» из «Декамерона» Джованни Боккаччо.

Потеря, которую пришлось пережить этой несчастной девушке, тесно переплеталась с сюжетом её собственной тоски. Из уважения к существу, как и до этого, прежде чем загадывать желания, она прочитала рассказ об Изабелле. В конце истории были строчки из песни:

“Отнял не́христь у меня́

Мо́й цвето́к люби́мый.

Я без слё́з не по́мню дня,

Повторя́ю и́мя”.

Женщина поняла, что песня Изабеллы уже существует, но забыта за давностью лет. И её не нужно сочинять заново. Достаточно восстановить и спеть. Слова быстро нашлись и поэтому, без промедления, она проговорила:

– “Изабелла, я загадываю первое и второе желание. Прошу тебя, дай мне мудрости, которой я могу распорядиться для достижения блага для всех, а не для себя одной. И моё второе намерение -- приведи ещё одно существо, способное исполнить три моих желания. Я закончила загадывать”.

Для героини рассказа Джованни Боккаччо не нужно было придумывать новый образ, она была прекрасна сама по себе. Всё чего хотел израненный дух Изабеллы – это увековечить свою любовь, зафиксировать её, чтобы образ её Лоренцо жил, несмотря ни на что. Она хотела таким образом подарить ему безсмертие, как и сама женщина в жёлтом хотела подарить это же самое придуманному ею образу Скай.

Что есть у неё от Скай? Только фотография, пришедшая к ней так поздно, и письма, сохранившиеся в почтовом ящике её емейл.

Не потребовалось много времени, чтобы создать мелодию на слова Изабеллы и песня прозвучала. Как только первые слова куплета были исполнены, слёзы хлынули из глаз женщины нескончаемым потоком. Это произошло сразу – без предупреждения, без возможности собраться, без той короткой внутренней паузы, которая иногда спасает человека от самого себя. Один только голос, одно первое прикосновение мелодии – и всё, что долгие пятнадцать лет лежало в ней тяжёлым, молчаливым пластом, вдруг поднялось, ожило, проросло наружу.

Конец ознакомительного фрагмента.