Глава 1

– Ну и чего вы теперь хотите? О вашем поведении будет сообщено и родителям, и ее хозяину! – Иван Павлович от негодования перешел на крик. Два десятиклассника, стоявших перед ним, уставились в пол.

В средней школе первого района Иван Павлович работал уже 40 лет и 10 из них занимал пост директора. Но еще ни разу он не был так напуган и зол. Эти два ученика с их гормонами допустили огромную ошибку. Трогать чужого собиканта! А тем более поранить ее… Недопустимо! Что теперь он скажет хозяину этой куклы? Он посмотрел на поцарапанную и покрасневшую щеку стоявшей у стены очень милой шестнадцатилетней девочки: «Да… Красивая. Хотя как может быть по-другому – ведь ее родители тоже были рабами, а для таких, как они, красота – главный критерий отбора».

Иван Павлович припомнил личное дело девочки: «Собикант (собина), 6 поколение. Имя: Тая. Фамилия владельца: Оскаров». Ос-ка-ров! Известный потомственный селекционер кукол и один из спонсоров школы». В груди директора защемило. Он резко перевел взгляд на парней.

– Чего молчите? Языки проглотили? Зачем вам понадобилось ее трогать?!

– Ну…, – неуверенно начал один, – мы хотели проверить приручена она или еще нет.

– Проверить! Разве вы не видели украшение на ее шее? На ней алмазный, мать вашу, ал-маз-ный чо-кер!! – делая на каждом слоге ударение, прошипел Иван Павлович.

Каждая такая к…, – он хотел сказать «кукла», но вовремя исправился, – собина стоит бешеных денег. Вашим семьям, если даже они продадут все свое имущество и вас заодно, не хватит чтобы такую купить!

– Господин директор, пожалуйста, простите нас, мы больше так не будем. Мы все поняли. Мы…, —заскулили ребята.

– Пошли вон, паршивцы! – рявкнул на них Иван Павлович.

Нужно было что-то придумать. Нужно как можно скорее замять это дело. Но как? По правилам владельцу нужно сообщить. За это происшествие по шапке получат не только этим пацаны, но и он сам… Так…

– Тая, подойди и присядь, – директор указал на стул для посетителей напротив своего стола.

Девочка изящно опустилась на стул. Поставила ножки прямо и слегка поправила юбку, прикрывая колени. Ее взгляд был направлен на край директорского стола.

«Скромное, невинное создание, по крайней мере сейчас», – со вздохом подумал Иван Павлович. Он знал, что жизнь девушки, сидящей перед ним, предопределена с рождения. Ведь она всего лишь рабыня. Хотя правильно говорить —собикант. С того самого дня как произошел первый случай покупки человека, и молодая женщина заключила контракт раба, передав свое тело в собственность одному богатею, с условием пожизненного ухода за ее больным сыном, прошло уже 200 лет. Будучи учителем истории, Иван Павлович знал это хорошо. Да, первые рабы сами продавали себя за контракт на хорошую жизнь для своих близких. Тогда у рабов не было никаких прав. Сейчас же закон защищает права собиканта на получение образования, лечения и не разрешает использование собикантов до достижения ими 17 лет. И все же жизнью и телом раба распоряжается хозяин. А вот права хозяина закон защищает полностью: чужого собиканта нельзя трогать, красть, обижать и наносить увечья. Хозяин же может со своим собикантом делать все что угодно. Даже разводить для продажи. Оскаров как раз этим и занимался, для него собиканты – не более чем породистые животные, на которых можно очень хорошо заработать.

Директор поежился:

– Тая, твой хозяин дома?

–Нет, на съезде селекционеров. Но если вам нужно с кем-то поговорить, то управляющая может подъехать в школу, – безэмоционально ответила девочка, продолжая смотреть на край стола.

«Вот именно за такой тон и общение собикантов и начали называть куклами», – подумал директор, а вслух спросил:

–Тебе больно?

Тая посмотрела на директора. Хотя ее ярко-синие глаза сияли, в них не было ничего, кроме безразличия.

–Нет, – ответила она.

–Им нельзя было тебя трогать, они принесут письменное извинение твоему хозяину.

Красные губы девочки слегка дернулись в улыбке:

–Хорошо.

– Пойди в медпункт, пусть тебе обработают рану, – сказал Иван Павлович.

Больше он не видел надобности разговаривать с девочкой. Все равно, что он скажет ей – главный разговор впереди….

Девочка вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь кабинета. Директор знал, что она обязательно дойдет до медпункта, ей обработают ссадину, и Тая вернется в класс. Она выполнит все задания и выйдет на дорожку у школы, где ее заберет водитель. Элитная собина, умеющая вести себя выдержанно и скромно, а когда придет время – страстно и жадно будет ублажать своего хозяина.

***

От хозяйского дома школа, в которой училась Тая, находилась в 40 минутах езды на машине. Она специально выбрала именно ее, сославшись на то, что школа спонсируется господином. На самом же деле ей хотелось как можно дольше быть вне дома. Когда она ехала в машине (вот так как сейчас), одна на заднем сиденье, спрятанная даже от водителя поднятой непроницаемой перегородкой, создавалось впечатление, что она свободна. Конечно, она ни на секунду не забывала, кто она на самом деле – чокер на шее был постоянным напоминанием. Хотя ей повезло, если можно так сказать, на ее шее сияло алмазное украшение. При таком классе качества, она могла в дальнейшем рассчитывать на очень богатого хозяина, да и отношение к алмазному классу обычно лучше, чем к золотому или серебреному. Кому по-настоящему не повезло, так это классу «бронза» – у них прямая дорога в бордель.

Подумав об этом, Тая слегка съежилась, но мгновенно взяла себя в руки. Нельзя! Проявление эмоций недопустимо! Нужно постоянно держать себя спокойно, никаких внешних проявлений.

Тая посмотрела на пролетающий за окном пейзаж. Хорошо, что они сегодня едут по седьмому уровню дороги, с этой высоты хорошо видны небоскребы первого района – самого высокого района города. На мгновение тень близлежащего дома упала на стекло машины, и Тая увидела свое отражение. Да надо же она и забыла, что в медпункте на царапину налепили пластырь. Тая аккуратно его сняла. Нажала на панель, вызывая электронное зеркало. Машина тут же вывела ее отражение на переднюю панель. «Ближе», – произнесла Тая, и изображение увеличило слегка припухлую щеку. Девушка внимательно ее осмотрела. Ничего страшного, царапина поверхностная, шрама не останется. Хорошо! Со шрамом ей прямая дорога в мамки, и всю жизнь рожать породистых.

«Вот твари! Эти два сосунка хотели проверить, прирученная я или нет. Суки! Я разве могу без разрешения хозяина позволить дотронуться до себя? Пришлось защищаться. Да и этот старый хрыч. Что он там сказал? «Им нельзя было тебя трогать, они принесут письменное извинение твоему хозяину?»

Они извинятся перед хозяином… – осанка Таи на пару секунд напряглась – А передо мной? Конечно, перед собикантом никто извиняться не будет. Я бы тоже не стала просить прощения у ножки стола, о которую ударила палец на ноге».

Тая сняла заколку, которая держала ее волосы в тугом пучке, и белоснежные пряди прямым водопадом упали на спину. Девушка аккуратно распределила волосы, прикрывая покрасневшую щеку. До дома осталось всего пятнадцать минут. Она не знала, как ее накажут за ранку на щеке, но накажут точно. Собиканты обязаны беречь свое тело.

Тая облокотилась на кресло и закрыла глаза. Волнение и негодование, бурлившее внутри, никак не отражалось на безупречном лице.

Последнее время девушка плохо спала – приближалось семнадцатилетие, а значит, ее подвергнут процедуре приручения. Тая видела, как процедура меняла людей. Полное подчинение хозяину, желание жить лишь для него вытесняло самоуважение и чувство стыда. Но, наверное, так лучше, чем переживать и бояться…. Она знала, что с ее телом и внешностью наверняка будет ублажать мужчин. Будет продана, и может, не один раз. Сейчас это пугало ее, но после процедуры, должно быть, станет все равно.

Машина свернула с седьмого уровня дороги и начала спиральный спуск на первый. Тая выглянула в окно, ожидая увидеть самый высокий многоуровневый фонтан города, но вместо него ее взору предстал поднимающийся вокруг высокой башни черный голографический дракон – символ корпорации «Вершина». Дракон поднялся на самый пик гигантской башни и застыл, сверкая яркими глазами. Получалось, что они свернули раньше на два поворота.

Тая нажала на кнопку связи с водителем:

– Извините! – робко спросила она, – мы едем не в основной дом хозяина? Я не получала никаких распоряжений по этому поводу.

Ответа не последовало. Неужели хозяин в курсе сегодняшнего события и уже принято решение по ее наказанию?! Так быстро?!

Нужно было понять, что происходит, и девушка достала из кармана телефон. Хотя это была самая последняя модель, Тая звонила по нему всего три раза. Она раскрыла телефон, на дисплее высветилось два номера. Первый – Роз, сестры Таи по матери, девочки восьми лет, второй —Ядвиги, очень властной надсмотрщицы в «яслях». Недолго думая, девушка нажала на «Ядвига» и вызов. Но звонок не пошел. Связи не было. Она попробовала снова, но ничего не вышло.

Незнакомое чувство потерянности робко начало подниматься от живота к горлу. Еще ни разу девушке не приходилось что-то решать самой, у нее всегда были четкие указания: пойди, принеси, улыбнись, повернись, распусти волосы, слушайся, подчиняйся, не показывай эмоций. Все, что она когда-либо делала, было кем-то продиктовано. Выбирать ей тоже не приходилось, разве что школу, и то из трех ей разрешённых – и это было лишь потому, что в тот момент хозяин был доволен. Все остальное, включая одежду и прическу, всегда выбирали няньки.

Тая нажала на кнопку управления салона. «Открыть окно», – озвучила она действие, которое машина обычно исполняла мгновенно. Но не в этот раз. Окно на дверце не приоткрылось даже на миллиметр. «Включить видеосвязь с водителем», – озвучила она второе действие. Машина проигнорировала и эту просьбу.

Тая вновь нажала кнопку связи с водителем.

– Пожалуйста, скажите, какое распоряжение передал мне хозяин?

На этот раз в динамике раздался незнакомый голос:

– Сиди спокойно, когда приедем, ты все узнаешь.

«Сиди спокойно». Приказ. Тая облокотилась на спинку. Ладно, подождем прибытия. Девушка повернула голову к окну – хотя бы понятно, что едут они не домой. Значит, наказание… Может из-за этой небольшой царапины ее понизили в ранге? Нет, тогда в машине ее ждал бы другой чокер – золотой или серебряный. Но тут точно ничего нет.

Машина свернула на второй уровень, затем на первый, потом повернула в сторону лесопарка и, наконец выехав из города, начала движение вдоль высоких деревьев. Свет, пробивавшийся между гигантских стволов и веток, завораживал. Еще ни разу Тая не покидала город, конечно, в городе тоже было много парков и висячих садов. Трехуровневый сад был и на территории хозяина, но настолько высоких деревьев девушка еще не видела.

Машина свернула с главной дороги и, проехав через ограждение, которое отмечало границу владений, двинулась в глубь леса. Через три минуты остановилась у центральных дверей трехэтажного дома. Такого низкого дома Тая тоже раньше не видела. Даже школа, в которой она училась, хотя была невысокой, имела пятнадцать этажей. Всё, включая бассейн, футбольное и теннисное поля, амфитеатр и столовую, находилось внутри здания школы.

Тая услышала, как хлопнула дверь водителя, увидела, как кто-то в униформе обходит машину и открывает её дверь. Что? Ей открыли дверь? Тая в замешательстве опустила ноги на землю и встала, игнорируя протянутую руку водителя. Кто вообще протягивает руку собине?

Тая робко подняла глаза. Незнакомый молодой мужчина, возраст 22–23 года, рост примерно 176 см, свободный, красивый, волосы чёрные, затылок и виски выбриты, на макушке волосы зачесаны по моде вперед, челка чуть попадает на тёмно-карие глаза, скулы ярко выражены. Хотя на нем униформа служащего хозяина, сшита не на него. Руки в белых перчатках, поэтому непонятен род деятельности. Мгновенно проанализировала мужчину Тая.

– Пожалуйста, проходите в дом, – вежливо обратился к Тае водитель.

Совсем все не так, может, ее разыгрывают? Но зачем? Кому вообще есть дело до собины? Тая послушно вошла в дом, поискала место, куда бы могла встать. Наверное, здесь не держали собикантов, ведь выделенного места для них не было. В доме хозяина в каждой комнате в углу у двери было такое место. Его легко было определить по массивному кольцу, встроенному в стену, за которое, если нужно, привязывали раба. Только там должен стоять собикант, если входил в комнату. Поэтому Тая встала у стены в полуметре от двери. Она все еще держала в руках школьную сумочку. Но ей без труда удалось принять правильную позу, положив одну ладонь на другую, и склонив голову. Белоснежные волосы упали вперед, скрывая безупречное лицо.

– Думаю, избавить тебя от рабских привычек быстро не получится, – входя в комнату, сказал мужчина. Он прошел мимо Таи и сел на диван у окна, который стоял так, чтобы сидящий мог хорошо видел всю комнату и вход.

– Таисия, подойди сюда, – обратился мужчина к Тае.

Девушка даже не пошевелилась.

– Ясно, – с горечью выдохнул мужчина, – Тая!

Девушка подняла голову, взглянула на незнакомца. То, что сразу бросилось ей в глаза – это его чуть касающиеся плеч белокурые, как только что выпавший снег, волосы. Точно такие же, как у нее и ее матери. Хотя он сидел на диване, слегка наклонившись вперед, было понятно, что мужчина высокого роста. И, как могла на расстоянии разглядеть Тая, с красивыми чертами лица.

– Тая! Подойди сюда, – повторил мужчина, указывая на кресло напротив.

Девушка робко подошла к креслу и встала рядом. Она ждала, что сейчас ей передадут приказ хозяина, и она наконец-то поймет, что происходит.

– Тая, сядь в кресло. У нас будет долгий разговор, – продолжил мужчина. Он смотрел на девушку такими глазами, словно никогда не видел ничего более красивого и дорогого. Тая не могла понять, что означает этот взгляд. И почему этот чужой человек кажется ей знакомым. Но было еще кое-что, что вызывало неясность, это странное, несвоевременное чувство спокойствия. Чувство, которое не должно и не могло существовать в ее сердце.

Тая села на край кресла, положив руки на колени, и, как всегда, опустив на них глаза.

– Меня зовут, – продолжил мужчина, – Виктор Данилович Серебряков.

Тая тут же вспомнила перечень десяти благородных семей, которые изучила. Семья Серебряковых стояла третьей в списке, семья Оскаровых – девятой.

– Я родной брат твоей мамы.