Корректор Ирина Октябревна Федотова

© К. Хеллен, 2026

© И. Б. Коложвари, 2026

ISBN 978-5-0071-1116-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие от переводчика

Как я уже писала ранее, для меня очевидно, что книга «Эйвели» по структуре своей могла бы быть бесконечной, ибо с каждым звеньем вовлекает в текст всё новых и новых героев, причём не только непосредственно принадлежащих к титульному роду. Так или иначе, для автора, как я могу судить по записям и дневникам, происходившее в Светлом Доме во все времена — было глубоко личным и важным, поскольку воспринималось как события в её собственном Доме и семье, хотя никогда К. Светлый Дом и его эулиен не называла «своими». Тем не менее в дневниках, стихах и отдельных записях мне встречаются до сих пор имена героев книги и записи, которые могли бы войти в книгу, но по каким-то причинам не стали её частью. Именно это привело меня к идее о том, что должна быть создана эта книга, где я попробую собрать подобные разнотипные заметки, а также привести в пересказе те или иные указания автора, относящиеся к персонажам книги или культуре эулиен из её дневников.

«Эйвели» и Эйвели, несомненно, имели огромное значение в жизни К. Хеллен, и это отражено не только в её творчестве, но и находит отражение в личных записях. У всякой книги и истории должны быть свои границы, мы прекрасно осознаём это и поэтому понимаем, что так или иначе, но автор была вынуждена многое оставить за рамками текста, поскольку каждый герой книги заслуживает не только отдельного звенья, но отдельной книги, а некоторые даже не одной. Кроме того, мы понимаем, что в структуру книги были вовлечены и персонажи, не принадлежавшие к роду Эйвели, но тем не менее, упомянутые автором, и чьи дела и истории также служат прекрасным и значимым дополнением книги. Их мне также иногда удаётся выловить и вычленить из личных текстов автора. Само наличие «продолжения» книги в записях автора и навело меня на мысль о составлении этой книги, где будут приведены те сведения об известных или не упомянутых в книге героях, что сама К. считала важными, раз предала их бумаге, и вместе с тем — мои скромные исследования текста и размышления, которые публикуются в нашей интернет-группе, посвящённой книге, а также небольшая предыстория появления «Эйвели» на свет и моего знакомства с эмлантом.

Предлагаю Вам шаг за шагом пройти со мной путь от обнаружения книги до исследования её глубин в рукописях автора.

Ваш переводчик

О РАБОТЕ НАД КНИГОЙ, ЗАПИСИ ВРЕМЁН РАБОТЫ НАД КНИГОЙ

Итак, свершилось. 15 ноября 2000 года мною был найден чемодан с рукописями неизвестного мне автора. Тот же день можно считать и днём обретения книги «Эйвели», поскольку именно это произведение выпало из чемодана первым и было первым моим знакомством с К. В то время мне было 14 лет, я не знала английского языка, не знала Ирландии и даже не имела представления, что именно в тот день моя жизнь изменится навсегда. Полагаю, что «Эйвели» не напрасно были помещены автором на самый верх, как нечто особенное, требующее внимания. Сама книга представляла собой несколько очень толстых пачек бумаги, перетянутых лентами золотого цвета, но за долгое время они рассохлись, и при вскрытии [фактическом взломе] чемодана все пачки бумаг были ничем не защищены и, выпав, смешались между собой и с другими рукописями из сокровищницы К. Вскоре я всё же была призвана своей совестью начать изучение и посильный перевод содержимого чемодана, однако «Эйвели» я откладывала как могла, испытывая перед этой книгой, тогда ещё представлявшейся мне в смутном объёме и тематике, неописуемый трепет. Иногда я всё же возвращалась к ней, разбирая бумаги и отделяя «Эйвели» от других работ К. Благо их легко можно было отличить, поскольку только «Эйвели» и дневники у К. написаны идеальным почерком, приближенным к уставному письму, в отличие от всех остальных её книг и записей. Конечно же, спасибо автору, «Эйвели» были обильно снабжены авторскими комментариями [они были оставлены в тексте] и даже иллюстрациями, которые я всё-таки не рискнула вводить в книгу, но их реконструкции можно увидеть в интернет-группе, посвящённой этому труду. Однако, как и прежде, К. пренебрегла нумерацией страниц, и книгу мне приходилось собирать практически интуитивно, по смыслу. И тем не менее, прежде чем прийти к этому, мне потребовалось почти 20 лет…

Зимою 2018 года меня стали посещать весьма странные повторяющееся сны. Сначала в них был только свет. Просто сияние, окружавшее меня. При этом мне было совершенно уютно и спокойно, но всегда присутствовало ощущение какой-то неполноты, и в волнении я всегда просыпалась. Сон повторялся. Вскоре среди этого света мне стали видеться очертания лиц, неуловимые, но достаточные для того, чтобы я могла разглядеть и почувствовать на себе взоры целого сонма проступающих среди света лиц. Их взгляды были очень внимательными, но я не испытывала ни стыда, ни страха. Только волнение росло, будто от меня чего-то ждут. Очень. И очень давно. Той же зимою, сама не знаю почему, я вернулась к той самой книге, которую я для себя прозвала «собираемая» и которой старалась избегать всё это время. Меня привлёк язык, которым, наравне с английским, она была написана. Эмлант встречался мне уже давно и много раз. К. весьма щедро использует его в своих дневниках, особенно в те моменты, когда необходимо максимально экспрессивно выразить свои чувства. Я воспринимала эти записи как авторскую шутку, некий шифр, авторский язык, придуманный для личного использования. Но меня смущало, что автор использовал его не только в дневниках, но и записях, и ссылался на этот язык в своих книгах, тогда ещё я определила его для себя как «волшебный язык». Вот к чему это привело и что я писала тогда сама в своих собственных заметках: «Итак, помню, лет в 10—12 я была очарована рассказом тов. По «Золотой жук», где находчивый Легран смог расшифровать пиратскую записку, написанную на выдуманном пиратом языке… Тогда я воображала себя такой же отважной кладоискательницей, разгадывающей загадки тайны истории и прошлого… Желая меня подколоть, одноклассники выдумывали разные «секретные алфавиты» и подсовывали мне записки на них, и, наученная мудрым Леграном и вдохновенным изучением подобных дешифровальных практик, я отвечала им на их алфавите. И мне это казалось верхом гениальности…

Прошло время и я, искренне невзлюбив лингвистику за суровую природу языковых правил, забыла о своём детском воодушевлении. Но мне напомнили. Мне напомнила об этом К., будто бы она только и ждала момента, чтобы подсунуть мне тексты на языке, которого не существует в природе [как оказалось, ещё как существует]…

Впервые я столкнулась с этим языком на выпавших листах и в дневниках К., где она переходит на него в тех строчках, где, видимо, желает выразиться максимально экспрессивно или наоборот, не дать читающему понять написанное. Тогда я восприняла это как авторский язык, или даже как шутку. Но шутка ли, когда мне начали попадаться целые тексты на этом языке?! Стихи, небольшие текстовые отрывки. И, конечно же, имена. Почти все «необычные» имена К. Хеллен в рукописях идут на этом языке, и лишь в скобках даны в латинской транскрипции. Долгое время меня устраивало данное положение дел, пока «Воспоминания о королевстве под корнями, или краткое доказательство Эрк» не заставили меня задуматься о значении этого языка для автора и пересмотреть свои взгляды насчёт его «авторства» и шуточного использования. Используя транскрипции и данные самой К. переводы имён, мне пришло в голову попробовать отыскать хоть какую-то систему в этом языке, которому я даже не знала названия. Сама К. скромно в пометках указывает его сокращение (эмл.). Перерыв отработанные и разобранные записи, я обнаружила достаточно много материала, где К. даёт перевод с «эмл.». Это позволило мне начать составлять словарь, записывая в него всё, начиная от имён собственных, до слов в любой форме, которые К. даёт с переводом. Ещё прошлой зимой 2018 года это было для меня интригующим, но всё-таки развлечением, попыткой найти и понять систему этого таинственного «эмл.». Я сравнивала предложения самой К., где одни и те же слова употреблялись в разных формах, пыталась проследить особенности их изменения при появлении в других формах и текстах. Эта нешуточная лингвистическая каверза от К. затянула меня слишком быстро, так что лишь вчера ночью, после удивлённого сообщения моих друзей из другого часового пояса «как, а вы не спите?!» я поняла, что попалась… Уже почти как год я честно пытаюсь освоить язык, о котором ничего не знаю, и не менее честно добилась того, что могу похвастаться пусть и не беглым, но чтением «эмл.» без транскрипции и даже робкими попытками перевода на основе накопившегося словаря. Итогом этой безумной лингво-детективной затеи стало моё желание вернуться к работе над книгой, общий объём которой по предварительным данным (книга рассыпалась и на данный момент ещё, возможно, не собрана вся) представляет собой 3 больших пакета популярных онлайн-магазинов, полных записей… Процентное соотношение английского и «эмл.» в этой работе в пользу английского весьма условно… Кроме того, за подобный объём текста мне ещё не приходилось браться, да и сам текст этот, не буду скрывать, крайне нетипичен даже для самой К., хотя и вполне узнаваем по стилю.“ Так, используя обильные подсказки автора и обилие материала на эмланте, я углубилась в разработку словаря. И вот закономерно настал тот час, когда я, пусть и весьма поверхностно, но смогла воспринимать смысл слов на эмланте… И меня посетила мысль не только наконец собрать „собираемую“ книгу, но и перевести её. С 2000 года я жила в вечном предвкушении и интриге, которые захватили меня этим текстом, и уже с 14 лет пыталась выполнять пусть и отрывочные, но переводы имеющихся частей текста, складывая их воедино по смыслу и авторским указаниям. Я надеялась, что когда-нибудь (на излёте времён) эта работа будет мной завершена, и я не только смогу собрать весь текст воедино, но и дать читателю возможность заглянуть в удивительный мир К. Хеллен и её „особой“ книги, какую, как мне казалось, представляло это собрание, в то время только два пакета. Тогда же я честно научилась читать „волшебный текст“ и гордо несла поверхностные представления об основах фонетики и грамматики этого языка, исследованию которого я посвятила уже 2 зимы, прошлую и текущую. Итогом этих изысканий стало приобретённое мной понимание общего смысла текстов, пополнение словаря и, как следствие, возможность составления построчного перевода отрывков, написанных на „волшебном языке“, благо К. не скупится на переводы слов и транскрипции! Мой страх и трепет был велик, и рос он быстро, так же, как и росло наполнение пакетов с собранными текстами книги. Вскоре пакетов стало 4, и подлинный ужас объял меня. Я записала тогда: „Чем больше углубляешься в работу с текстами К., тем больше и больше открываешь для себя удивительный мир, подспудный мир души автора, не всегда столь явно и откровенно демонстрируемый ею во всех книгах. Сейчас уже как два месяца захваченная в плен переводом эпического масштаба книги, которую мне ещё, видимо, предстоит не только перевести, но и собрать, я обнаруживаю, что все эти 18 честных лет имела весьма скудное представление об авторе и том месте, откуда происходят все её столь странные убеждения, не менее странные знания и принципы. Меж тем, как это место обретает вполне очевидные очертания и даже оказывается наделено названием, как оказываются наделены именами и те, кому, видимо, выпала честь беседовать с К. лично и даже, что вполне вероятно, быть её первыми учителями.

Весьма забавно и поучительно на 18-м году знакомства обнаружить, что ты совсем не знаешь того, о ком, казалось бы, знаешь больше других, и не знаешь совершенно ничего… It`s so K. … И каков же итог? Ещё больше вопросов, ещё больше невероятных совпадений, ещё больше исторических подтверждений правдивости слов автора и, как следствие, определённо — ещё много моих бессонных ночей в войне за более или менее соответствующий истине перевод.

Íl`amran, míe а́utore! [Cпасибо моему автору (эмл.)] (Практический верх моих познаний в эмл.) “. Тогда же я писала: „Зная то, что не знают другие, всегда сложно молчать, особенно если известное вопиет быть раскрытым и оглашённым. Меня всегда удивляло весьма странное соотношение записей К.: господипомогиразобрать почерком, когда речь идёт о книгах, и практически каллиграфическим уставным письмом написанные дневники. И там, и там «этот мир» и «тот мир» для К. совершенно неразделимы. В дневниковых записях вполне свободно и спокойно чередуются её заметки о бытовых сторонах жизни из серии «Сливки кончились. И счастье с ними» и упоминания о своих «потусторонних» странствиях и знакомых вполне мирно сосуществуют с заметками о реальных людях, некоторые из которых — вполне даже известные личности весьма разных временных эпох. И тем не менее…

При работе над книгой, которую мне до сих пор приходится собирать и переводить по частям, мной было обнаружено, что некоторое количество записей, сделанных на эмл., кроме реально и теперь уже очевидно крайне экспрессивных высказываний или важных пометок К., относятся также к «миру» той книги, над которой продолжается работа. Из этих записей становится очевидно, что данная работа зрела в замыслах К. весьма и весьма медленно и о-о-о-о-очень давно, и своё воплощение нашла далеко не сразу. Мне трудно судить, относится ли данная книга к ранним или поздним работам автора, поскольку она во многом разительно отличается от всего, что написано К., и тем, как это написано. Именно эта книга снабжена небывалым по щедрости количеством авторских пометок и даже иллюстрациями (которые, несмотря на всю их странность, а порой и художественную примитивность, я решила-таки реконструировать и воспроизвести) [они приведены в интернет-группе, посвящённой книге].

На данный момент я всё ещё в большом затруднении, поскольку (ещё раз спасибо автору) К. категорически не признавала нумерацию листов, видимо, не предполагая, что книга, судя по всему, состоявшая из нескольких папок, может когда-нибудь развалиться. Кроме того, у меня ещё очень много вопросов по тексту, которые должны будут в итоге, как я понимаю, стать и моими комментариями к нему. И ход книги изрядно затрудняют частые вставки на эмл., которые представляют собой далеко не самые простые предложения, но и отражают (как мне кажется) авторское словотворчество в рамках данного языка… Благо соединение дневников и записей, пометок и уже имеющегося (и пополняемого) словаря позволяют проводить лингво-детективные изыскания для того, чтобы на суд читателя были переведены такие слова как «тенеисторгательно», «песнопенные», «светоочарованный» и т. д. и т.п., благо эмл. оказался не так страшен, как это кажется в первый раз. И во второй. И в третий. И после успокоительных тоже.