Часть I

Глава

1

Слегка растрёпанные тюлевые занавески уютно колыхались у открытого кухонного окна, и яркие солнечные лучи блуждали по полу недолговечными тенями. Слабый ветер этим утром был не холодным, а приятно прохладным. И больше не пах смогом.

Зимой выхлопы электростанций и дым от бесчисленных угольных печей в трущобах висели над Йоханнесбургом словно колпак. Теперь ветер приносил с северных высокогорий пряный запах свежей травы.

Дэвид закрыл глаза и с наслаждением вдохнул тёплый воздух.

*****

А потом волшебство исчезло. Дэвид чувствовал себя выгоревшим — словно один из бесчисленных подземных угольных пластов, которые горели в окрестностях города и поджигали мусор, незаконно сбрасываемый в заброшенные шахты. Из-за этого грунтовые воды местами превратились в ядовитую кислоту, горячее на сорок градусов, а зимой воздух едко пах жжёным. Обещание весны не помогало Дэвиду забыть, как долго и безуспешно он боролся против несправедливости — против того, что творили с природой и людьми. Ради этой борьбы он рассорился со своей семьёй.

Уже много лет ему было стыдно за слова, которые он в юношеском пылу бросил в лицо отцу. Будь он тогда менее высокомерным и выслушай отца, он мог бы использовать семейное состояние ради своих идеалов. Вместо того чтобы срывать голос на митингах, которые разгоняла полиция и которые никогда ничего не меняли.

Теперь ему было шестьдесят, и единственное хорошее в своей жизни он не вырвал в борьбе, а просто получил. Дэвид каждый день этому удивлялся и спрашивал себя — за что. Он посмотрел на жену.

Ей было всё равно, что его братья и сестра жили в роскоши, тогда как они радовались уже тому, что у них есть двухкомнатная квартира с электричеством и водой, что они живут в относительно безопасном районе и что у Дэвида вообще есть работа. Он мог бы ворочать миллиардами, но вместо этого приносил домой лишь скромную зарплату таксиста. Сью жалела, что он не поддерживает связь с родственниками, но и это было не из-за денег, а потому что она была хорошим человеком. И каждый день Дэвид спрашивал себя, что она в нём нашла. И каждый день в этот момент он был счастлив. Потому что знал — ни его жалкая внешность, ни то, что он на десять лет старше и совершенно нищ, не имеют никакого значения. Сью просто любила его. Его и Мепуку. Этот мальчик стал чем-то вроде яркой звезды в сумерках жизни Дэвида и снова сделал её стоящей — как прекрасное дополнение к Сью.

Она заметила его взгляд и улыбнулась ему, укладывая обед. Улыбка была мимолётной, но всё равно светилась.

— Ты ведь сегодня придёшь пораньше? — спросила она.

— Конечно, — ответил Дэвид. Потом хитро ухмыльнулся. — Я обналичу чек, мы пойдём куда-нибудь красиво поужинать, а вечером подарим ему подарок.

Сью заставила себя осуждающе покачать головой.

— Ты хочешь мучить семилетнего мальчишку в его день рождения ожиданием, — с наигранным возмущением упрекнула она Дэвида.

А потом улыбнулась с тем же предвкушением, что и у него.

— Я люблю тебя, — сказал Дэвид.

Он поцеловал Сью, взял приготовленный ланч-бокс и вышел из квартиры.

— И я тебя, милый, — прошептала Сью, когда дверь закрылась.

Глава 2

Всех таксистов Йоханнесбурга называли «убийцами». Виноваты в этом были водители маршруток, которые на своих обычно полуразвалившихся микроавтобусах совершенно бесшабашно носились по городу. Дэвид тоже долгое время водил «чёрное такси», как маршрутки назывались в ЮАР, прежде чем устроился в Роуз Таксис.

Водители маршруток насмехались: скучнее работы, чем водить белую Тойоту с жёлтым колпаком на крыше и ждать вызова по телефону или стоять у отелей либо в аэропорту, просто не могло существовать. Но Дэвид не видел ничего прелестного в том, чтобы безумно гонять по городу с двадцатью пассажирами вместо шестнадцати и останавливаться по взмаху руки прохожих. Пусть он больше и не работал на себя, а был всего лишь одним из двухсот двадцати четырёх водителей компании, существовавшей с тысяча девятьсот тридцать четвёртого года и работавшей круглосуточно посменно, Дэвид был доволен своей работой.

Но в последнее время ему всё чаще хотелось вернуться в Ройэлс-Бей. Не ради себя — он хотел дать сыну лучшую жизнь. И потому что некоторое время назад газеты написали, что его помешанные на деньгах младшие брат и сестра распродают свою империю. Похоже, они изменились. Мауто даже недавно сам позвонил. Разговор вышел коротким и натянутым, но, возможно, это было начало.

Дэвид упрекнул себя за то, что забыл о дне рождения Мауто. Он мог бы поздравить его и заодно как бы между прочим спросить, не нужен ли ему или, может быть Ребекке, шофёр. Но, возможно, они сами позвонят поздравить Мепуку с днём рождения. Тогда он ещё успеет задать этот вопрос.

*****

Последними пассажирами в тот день стала европейская туристическая пара. Прямо из аэропорта они попросили отвезти их в Сэндтон-Сити.

Крупнейший торговый центр Южной Африки находился в Сэндтоне — самом богатом, роскошном и элегантном районе Йоханнесбурга. Этот деловой квартал был финансовым центром страны и важнейшим деловым адресом города. Здесь располагалась биржа, а банки стояли буквально на каждом углу.

Дэвид поехал в объезд, но не ради того, чтобы заработать больше, а потому что не хотел ехать через Александру. Это был самый бедный тауншип страны. Сэндтон находился прямо рядом с ним. Дэвид решил обналичить чек здесь — так не пришлось бы делать лишний крюк. Чек он забрал ещё во время обеденного перерыва, и разрешение воспользоваться вечером машиной для семейной поездки тоже получил. Он мысленно ещё раз поблагодарил своего начальника и остановился перед филиалом АБСА Лимитед, заметив свободное место для парковки. Если всё пройдёт быстро, домой он вернётся очень рано.

Банк казался Дэвиду пугающим — блестящий мрамор, сверкающие украшения, красные ковровые дорожки и элегантно одетые сотрудники. Дэвид усмехнулся про себя. Когда-то всё это в подобных банках было для него обычным делом, но с тех пор прошло уже много времени. Он расслабился и встал в очередь к одному из окошек.

*****

Четверо мужчин, вошедших в банк меньше чем через минуту после него, привлекли внимание Дэвида лишь потому, что тоже выглядели здесь чужими. Как и он, они были дёшево одеты. От Дэвида их отличало только то, что все четверо были белыми и носили бейсболки, низко надвинутые на лицо.

Перед ним в очереди стояли всего три человека, так что через несколько минут он наверняка уже поедет домой к семье.

Спустя несколько секунд Дэвид понял, что вечер испорчен и так быстро домой он всё-таки не попадёт.

Двое мужчин внезапно бросились к охранникам, один остался посреди зала и выхватил из-под куртки пистолет-пулемёт, а четвёртый побежал к одному из окошек. Перепрыгнув через стойку, он ударил сотрудника банка, растерянно уставившегося на него, а потом прижал пистолет ко лбу управляющего, стоявшего рядом.

Как и остальные посетители, Дэвид опустился на колени и положил руки на голову ещё до того, как управляющий закричал, чтобы никто не сопротивлялся и все делали то, что требуют грабители. Охранники, к счастью, осторожно положили пистолеты на пол, и у Дэвида появилась надежда, что он всё же успеет домой вовремя. Охрана не собиралась умирать из-за застрахованных денег, а если никто больше не вздумает изображать героя, то скоро он снова будет рядом с женой и сыном. Дэвид с облегчением посмотрел в сторону окна. В подобной ситуации он оказался не впервые и знал, что на грабителей лучше не смотреть.

И те понимали, что делают. Как только все перестали шевелиться, двое из них вместе с управляющим ушли в служебные помещения. Не прошло и пяти минут, как они вернулись. Один тащил две битком набитые сумки. Второй — тот самый, который ударил банковского сотрудника, — похоже, был главным. В руках у него был только узкий коричневый портфель. Грабитель с тяжёлыми сумками пронёсся мимо Дэвида, за ним пошли двое, обезоружившие охранников, а главарь неторопливо двинулся к выходу, окидывая взглядом зал.

И вдруг Дэвид почувствовал, что на него смотрят. Удивлённо подняв глаза, он встретился взглядом с грабителем.

И сразу понял, что домой уже не вернётся. Ни сегодня. Ни когда-либо вообще.