Часть I

Глава

1

Слегка растрёпанные тюлевые занавески уютно колыхались у открытого кухонного окна, и яркие солнечные лучи блуждали по полу недолговечными тенями. Слабый ветер этим утром был не холодным, а приятно прохладным. И больше не пах смогом.

Зимой выхлопы электростанций и дым от бесчисленных угольных печей в трущобах висели над Йоханнесбургом словно колпак. Теперь ветер приносил с северных высокогорий пряный запах свежей травы.

Дэвид закрыл глаза и с наслаждением вдохнул тёплый воздух.

*****

А потом волшебство исчезло. Дэвид чувствовал себя выгоревшим — словно один из бесчисленных подземных угольных пластов, которые горели в окрестностях города и поджигали мусор, незаконно сбрасываемый в заброшенные шахты. Из-за этого грунтовые воды местами превратились в ядовитую кислоту, горячее на сорок градусов, а зимой воздух едко пах жжёным. Обещание весны не помогало Дэвиду забыть, как долго и безуспешно он боролся против несправедливости — против того, что творили с природой и людьми. Ради этой борьбы он рассорился со своей семьёй.

Уже много лет ему было стыдно за слова, которые он в юношеском пылу бросил в лицо отцу. Будь он тогда менее высокомерным и выслушай отца, он мог бы использовать семейное состояние ради своих идеалов. Вместо того чтобы срывать голос на митингах, которые разгоняла полиция и которые никогда ничего не меняли.

Теперь ему было шестьдесят, и единственное хорошее в своей жизни он не вырвал в борьбе, а просто получил. Дэвид каждый день этому удивлялся и спрашивал себя — за что. Он посмотрел на жену.

Ей было всё равно, что его братья и сестра жили в роскоши, тогда как они радовались уже тому, что у них есть двухкомнатная квартира с электричеством и водой, что они живут в относительно безопасном районе и что у Дэвида вообще есть работа. Он мог бы ворочать миллиардами, но вместо этого приносил домой лишь скромную зарплату таксиста. Сью жалела, что он не поддерживает связь с родственниками, но и это было не из-за денег, а потому что она была хорошим человеком. И каждый день Дэвид спрашивал себя, что она в нём нашла. И каждый день в этот момент он был счастлив. Потому что знал — ни его жалкая внешность, ни то, что он на десять лет старше и совершенно нищ, не имеют никакого значения. Сью просто любила его. Его и Мепуку. Этот мальчик стал чем-то вроде яркой звезды в сумерках жизни Дэвида и снова сделал её стоящей — как прекрасное дополнение к Сью.

Она заметила его взгляд и улыбнулась ему, укладывая обед. Улыбка была мимолётной, но всё равно светилась.

— Ты ведь сегодня придёшь пораньше? — спросила она.

— Конечно, — ответил Дэвид. Потом хитро ухмыльнулся. — Я обналичу чек, мы пойдём куда-нибудь красиво поужинать, а вечером подарим ему подарок.

Сью заставила себя осуждающе покачать головой.

— Ты хочешь мучить семилетнего мальчишку в его день рождения ожиданием, — с наигранным возмущением упрекнула она Дэвида.

А потом улыбнулась с тем же предвкушением, что и у него.

— Я люблю тебя, — сказал Дэвид.

Он поцеловал Сью, взял приготовленный ланч-бокс и вышел из квартиры.

— И я тебя, милый, — прошептала Сью, когда дверь закрылась.

Глава 2

Всех таксистов Йоханнесбурга называли «убийцами». Виноваты в этом были водители маршруток, которые на своих обычно полуразвалившихся микроавтобусах совершенно бесшабашно носились по городу. Дэвид тоже долгое время водил «чёрное такси», как маршрутки назывались в ЮАР, прежде чем устроился в Роуз Таксис.

Водители маршруток насмехались: скучнее работы, чем водить белую Тойоту с жёлтым колпаком на крыше и ждать вызова по телефону или стоять у отелей либо в аэропорту, просто не могло существовать. Но Дэвид не видел ничего прелестного в том, чтобы безумно гонять по городу с двадцатью пассажирами вместо шестнадцати и останавливаться по взмаху руки прохожих. Пусть он больше и не работал на себя, а был всего лишь одним из двухсот двадцати четырёх водителей компании, существовавшей с тысяча девятьсот тридцать четвёртого года и работавшей круглосуточно посменно, Дэвид был доволен своей работой.

Но в последнее время ему всё чаще хотелось вернуться в Ройэлс-Бей. Не ради себя — он хотел дать сыну лучшую жизнь. И потому что некоторое время назад газеты написали, что его помешанные на деньгах младшие брат и сестра распродают свою империю. Похоже, они изменились. Мауто даже недавно сам позвонил. Разговор вышел коротким и натянутым, но, возможно, это было начало.

Дэвид упрекнул себя за то, что забыл о дне рождения Мауто. Он мог бы поздравить его и заодно как бы между прочим спросить, не нужен ли ему или, может быть Ребекке, шофёр. Но, возможно, они сами позвонят поздравить Мепуку с днём рождения. Тогда он ещё успеет задать этот вопрос.

*****

Последними пассажирами в тот день стала европейская туристическая пара. Прямо из аэропорта они попросили отвезти их в Сэндтон-Сити.

Крупнейший торговый центр Южной Африки находился в Сэндтоне — самом богатом, роскошном и элегантном районе Йоханнесбурга. Этот деловой квартал был финансовым центром страны и важнейшим деловым адресом города. Здесь располагалась биржа, а банки стояли буквально на каждом углу.

Дэвид поехал в объезд, но не ради того, чтобы заработать больше, а потому что не хотел ехать через Александру. Это был самый бедный тауншип страны. Сэндтон находился прямо рядом с ним. Дэвид решил обналичить чек здесь — так не пришлось бы делать лишний крюк. Чек он забрал ещё во время обеденного перерыва, и разрешение воспользоваться вечером машиной для семейной поездки тоже получил. Он мысленно ещё раз поблагодарил своего начальника и остановился перед филиалом АБСА Лимитед, заметив свободное место для парковки. Если всё пройдёт быстро, домой он вернётся очень рано.

Банк казался Дэвиду пугающим — блестящий мрамор, сверкающие украшения, красные ковровые дорожки и элегантно одетые сотрудники. Дэвид усмехнулся про себя. Когда-то всё это в подобных банках было для него обычным делом, но с тех пор прошло уже много времени. Он расслабился и встал в очередь к одному из окошек.

*****

Четверо мужчин, вошедших в банк меньше чем через минуту после него, привлекли внимание Дэвида лишь потому, что тоже выглядели здесь чужими. Как и он, они были дёшево одеты. От Дэвида их отличало только то, что все четверо были белыми и носили бейсболки, низко надвинутые на лицо.

Перед ним в очереди стояли всего три человека, так что через несколько минут он наверняка уже поедет домой к семье.

Спустя несколько секунд Дэвид понял, что вечер испорчен и так быстро домой он всё-таки не попадёт.

Двое мужчин внезапно бросились к охранникам, один остался посреди зала и выхватил из-под куртки пистолет-пулемёт, а четвёртый побежал к одному из окошек. Перепрыгнув через стойку, он ударил сотрудника банка, растерянно уставившегося на него, а потом прижал пистолет ко лбу управляющего, стоявшего рядом.

Как и остальные посетители, Дэвид опустился на колени и положил руки на голову ещё до того, как управляющий закричал, чтобы никто не сопротивлялся и все делали то, что требуют грабители. Охранники, к счастью, осторожно положили пистолеты на пол, и у Дэвида появилась надежда, что он всё же успеет домой вовремя. Охрана не собиралась умирать из-за застрахованных денег, а если никто больше не вздумает изображать героя, то скоро он снова будет рядом с женой и сыном. Дэвид с облегчением посмотрел в сторону окна. В подобной ситуации он оказался не впервые и знал, что на грабителей лучше не смотреть.

И те понимали, что делают. Как только все перестали шевелиться, двое из них вместе с управляющим ушли в служебные помещения. Не прошло и пяти минут, как они вернулись. Один тащил две битком набитые сумки. Второй — тот самый, который ударил банковского сотрудника, — похоже, был главным. В руках у него был только узкий коричневый портфель. Грабитель с тяжёлыми сумками пронёсся мимо Дэвида, за ним пошли двое, обезоружившие охранников, а главарь неторопливо двинулся к выходу, окидывая взглядом зал.

И вдруг Дэвид почувствовал, что на него смотрят. Удивлённо подняв глаза, он встретился взглядом с грабителем.

И сразу понял, что домой уже не вернётся. Ни сегодня. Ни когда-либо вообще.

Часть II

Глава 3

Всё прошло именно так, как было задумано.

Рою достаточно было перепрыгнуть через стойку и вырубить одного из сотрудников, как управляющий филиалом тут же заорал, чтобы никто не сопротивлялся. Приказ выполнили, сигнализацию никто не включил. Остальное оказалось просто. Теперь, после того как Эмил и Альфред обезоружили охранников, они держали под контролем зал и посетителей. Рой и Отис потащили управляющего к хранилищу. Там лежали четыре стопки ещё не распакованных денег — их привезли всего полчаса назад. Засунуть их в принесённые сумки заняло не больше минуты. Отис сразу ушёл с добычей. А Рой, повинуясь внезапному порыву, прихватил дорогой коричневый портфель, одиноко стоявший на полке в глубине комнаты. После этого он ударил возмущённого управляющего рукояткой пистолета по лицу, чтобы у того остался хороший синяк, и ушёл.

*****

И тут взгляд Роя упал на единственного чернокожего в банке. По дороге сюда какой-то чёрный толкнул его плечом. Сразу извинился, но как-то мимоходом, и Рой до сих пор кипел из-за этого. А теперь он увидел этого чёрного здесь. Тот совершенно спокойно ждал, пока всё закончится. И Роя вдруг захлестнула ярость. Тот тип на улице и этот здесь — ни один из них никогда не будет его уважать. Первому негру он уже ничего сделать не мог. А вот этому — вполне.

Снова совершенно успокоившись, Рой пошёл дальше. Чернокожий, напряжённо смотревший в окно, слегка повернул голову, когда Рой замедлил шаг рядом с ним. И тогда он всё понял — Рой ясно это увидел.

Ему хотелось растянуть то мгновение, когда он поднимал пистолет. Беспомощное удивление чернокожего, потом осознание, что сейчас он умрёт, неверие, вопрос — почему, страх и прежде всего полная невозможность хоть что-то сделать против собственной бессмысленной смерти. Ощущение всемогущества было лучше любого секса, лучше даже мысли о том, что они только что взяли миллионы. А последняя надежда на пощаду и беззащитное бессилие жертвы делали это чувство ещё совершеннее.

Возможно, при других обстоятельствах Рой не проигнорировал бы окрик Альфреда, но сейчас это было бы всё равно что прервать любовную игру. Проходя мимо, он выстрелил чернокожему в голову — мимоходом и всесильно.