© Варфоломеев И. В., 2025

Жизнь идёт через сердце

В нашу отечественную писательскую и поэтическую семью Иван Варфоломеев пришёл из журналистики. В этом своя закономерность. Журналистика издавна проявляется как своеобразный этап творческих личностей на пути в большую литературу. Скажем, прежде чем создать яркую по художественным типам и явлениям книгу «Москва и москвичи» Владимиру Гиляровскому пришлось много лет потрудиться на поприще газетно-журнального репортёра. Журналистами были писатели и поэты Николай Некрасов, Максим Горький, Владимир Маяковский, Аркадий Гайдар, Константин Паустовский, Константин Симонов… Кстати, в одной из своих публикаций Иван Варфоломеев вспоминает: кинолента по книге Константина Симонова «Живые и мёртвые» разбудила в его душе жгучее желание стать военным корреспондентом. И он стал им, сначала в периферийных военных газетах, а после – в главной армейской газете, в штате которой служил-трудился когда‐то и сам Симонов. К месту будет сказать, что в сборнике, среди прекрасных по форме и содержанию стихов из раздела любовной лирики, есть стихотворение, посвящённое любви Константина Симонова и Валентины Серовой:

 
И хлынули, шумя струями,
Дожди, души тревожа тишь,
Сбегая мутными ручьями
По стокам неуютных крыш.
 
 
Не под такой ли шум небесный
В своих стихах с заветным «Жди…»
Поведал нам поэт известный
Про грусть и «жёлтые дожди»?
 

Хорошо знаком с работой автора Ивана Варфоломеева в качестве военного корреспондента. Его творческие командировки по всей необъятной, ещё не разрушенной перестройкой стране, репортажи, статьи, очерки время от времени перемежались с литературными зарисовками, эссе, рассказами. Напряжённая, добросовестная сосредоточенность на освещении текущих событий (по-симоновски, «жив ты или помер, главное, чтоб в номер…») не позволяла замахиваться на серьёзные и объёмные литературные вещи. Кроме того, сказывалась зависимость от тогдашней цензуры, которая в военной периодике была особенно жёсткой. Но то и другое исчезло после того, как, отдав Родине тридцать с лишним лет военной службы, автор уволился в запас, а в ходе перестройки у него появилась возможность творить в свободном пространстве. То есть наступило время, когда творческие люди стали зависимы лишь от цензуры собственной совести и гражданской ответственности. Не случайно, опять же по признанию самого автора, одно из первых его значимых стихотворений появилось на странице портала Проза ру. Оно было навеяно интересом к древней и трагической истории России, грустью и любовью к ней («На дальнем блокпосту». 08.10.2014). Вот выдержка:

 
Весь потемнел Приокский дол
От полчищ грозного Батыя,
И прячешь ты детей в подпол,
Молясь на образа святые.
 
 
Свистит стрела, вонзаясь в дом,
Зовут на поле брани трубы,
И ратник, в облике моём,
Тебя целует крепко в губы.
И молвит: «Смерти не боюсь.
Бьюсь за Святую нашу Русь!»
 

Основная тема сборника «Судьба моя – Россия» композиционно раскрывается в девяти его разделах, художественно-смысловую суть которых отражают уже сами их названия: «Вечный круг», «Когда идёт война», «Весна – в селенская любовь», «Лето и лета», «Предзимье», «Зима – краса-кудесница», «Верность, Бог и любовь», «Добро над злом (юмор, ирония, сатира)», «Родство крови и души». Объединительным же рефреном всех разделов звучит мысль, выраженная в авторских строках: «Русь! На этом белом свете ты как мать в моей судьбе. Всей душой и после смерти верен буду я тебе». Оставляя незыблемыми исторические факты, не исключая и современных, автор, отметивший год с лишним назад своё восьмидесятилетие, на основе большого жизненного опыта, свидетельств родных, близких ему людей и своих соотечественников пытается осмыслить, оценить, угадать перспективу прошлого, настоящего и будущего нашей Руси-России, нашего русского, российского народа:

 
Но всё ж не зря приходит старость:
Преодолев мышленья узость,
То, что от юности осталось,
Лета дают нам шанс на мудрость.
 

(«Лето и лета»)

В концептуальном стихотворении «Поезд жизни», отождествляя человеческую жизнь с поездкой из детства к станции «с названьем Старость», автор сборника подмечает:

 
Горячность, визги, смех и слёзы…
На вечер катит скоро поезд,
Жизнь выдаёт свои прогнозы
На часовой попутный пояс.
 
 
И к старости нам, без сомненья,
С хребтов, в закатной синей мгле,
Жизнь дарит высшее прозренье
Во всё живое на земле.
 
 
В предзимнюю седую пору
В вагонах жизнь уже иная.
Всё чаще блещут в разговорах
Философические знанья.
 

Эти «философические знанья», или философскидиалектическое осмысление жизни в цельном единстве и борьбе всех её противоречий, характерно для многих других авторских произведений.

 
Неба синь и тёмный лес,
Мрак разгонят храма свечи.
Человеческий прогресс
Двигают противоречья.
 
 
В глубь хочу их заглянуть
Под ветров сухие звоны:
Кажет там победный путь
Скарабей Тутанхамону.
 
 
Тянутся живые нити
Солнечным своим родством
К несравненной Нефертити,
Ставшей жизни торжеством.
 

Но куда ближе, дороже Тутанхамона и Нефертити для русского поэта Ивана Варфоломеева всё то, что в свою эпоху горько тревожило и воодушевляло поэта Серебряного века Александра Блока: «Наш путь – стрелой татарской древней воли пронзил нам грудь». И, тем не менее, у него же: «Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами степную даль». Горячо приемля озарённую кострами блоковскую степную даль, Иван Варфоломеев берёт эти строки в качестве эпиграфа к своему светлому, волнующему до потаённых уголков души поэтическому произведению с солнечным названием «Улыбка Отчизны»:

 
Мы подолгу подчас запрягаем,
Зато быструю любим езду.
А набеги Батыги с Мамаем
Не сломили в дороге наш дух.
 
 
Роковой пусть татарской стрелою
Пронзена на века наша грудь,
Но, смиривши раздор меж собою,
Мы Христа крестный выбрали путь.
 
 
Знает Русь упоение битвой —
Лязг мечей, вопли, топот копыт…
Обращённой же к Богу молитвой
Освящает походный свой быт.
 
 
Все страданья пройдёт и обгонит,
Облекая мечтания в быль.
Ветер-странник ласкает и клонит
Древним сказом звенящий ковыль.
 
 
К Вышней правде своею дорогой
Русь пробьётся, дойдёт и домчит,
Лишь бы не иступились до срока
Наши души, сердца и мечи.
 

В целом, стихотворение «Улыбка Отчизны» из раздела «Родство крови и души» хотя и не вошло в раздел «Когда идёт война», но согласно перекликается с ним. Перекликается с исторически великими, благородными и глубоко гуманистическими задачами и целями войны под названием СВО. При всей, заметим, нелепости, горести и жестокости этой войны. И тут, думается, вполне резонно обратиться к публикации Ивана Варфоломеева под заголовком «О мнении во времени», помещённой на авторской странице портала Проза ру. После её прочтения становятся понятнее подчас острые, резкие в своей эмоциональной прямоте стихи, басни, пародии раздела «Добро над злом», а также стихотворные произведения, посвященные нашим российским властям, не исключая самого Президента. Итак:

«За последние дни получаю упрёки в том, что будто я изменил своё критическое мнение о российской власти, о Президенте Владимире Путине. Мол, из антипутиниста стал путинистом. Спешу успокоить моих оппонентов, особенно одну вздорную, навязчивую в своём мнении мадам Р: не был и не являюсь тем или другим по отношению к Владимиру Путину. По-прежнему остаюсь самим собою. А именно: патриотом своей страны, способным ради неё, моей Отчизны, решительно поступиться некоторыми прошлыми своими воззрениями. Поступиться в нынешнюю пору, когда моя страна, мой народ вступили в состояние войны с опаснейшими для неё врагами: киево-натовскими русофобами-неофашистами и подвывающей им внутренней и внешней оппозицией.

Кроме того, само утверждение, что в прошлом отношение к Владимиру Путину у меня было только критическое, – грубый навет. Даже бегло просмотрев мои произведения, можно увидеть мою правоту. В частности, когда наш Президент поступал в интересах страны и её народа, я его хвалил, если не в интересах – ругал. Уже в реплике накануне начала специальной военной операции «Если Путин признает…» я весьма положительно, даже с восторгом оценил Обращение Владимира Владимировича. Имею в виду Обращение о признании Россией независимости ДНР-ЛНР. Исходил и исхожу из того, что в этих республиках издревле проживают русские люди, граждане нашего бывшего Отечества – С ССР, которым надо помочь. С мучительными колебаниями, так же, как и сам Владимир Путин, я поддержал и его решение о спецоперации на Украине. Порицал же за то, что он не решился на это восемь лет назад – в более благоприятных для России условиях, когда наши враги не были ещё хорошо организованны, вооружены. И я оказался прав. Вот сейчас буквально читаю в сообщениях: «Единственное, о чем мы можем сожалеть, – что не начали наших активных действий раньше, полагая, что имеем дело с порядочными людьми». Это Владимир Владимирович высказал, комментируя невыполнение Киевом и Западом минских соглашений.

Упрекая меня, оппоненты ссылаются на отдельные мои критические публикации относительно Владимира Путина и российской власти вообще. Ох, как им хочется, чтобы я продолжал в том же духе! Успокойтесь, господа, говорю таким: ни от одной из своих прежних публикаций, позитивных ли, критических ли, я не отказывался и не отказываюсь. Просто в отличие от вас, особенно лицемерных, хитрых, коварных, жаждущих возвращения времён красного террора, сталинских тюремно-лагерных порядков, хрущёвского волюнтаризма и брежневской стагнации, я осознал: нынче, в непростых для Отечества условиях, нужно единство всего народа. Надо, забыв до лучших времён все второстепенные упущения, сосредоточиться на главном – нашей победе над смертельно опасным для нас врагом…»

Для поэта Ивана Варфоломеева война – э то глубинно осознанная необходимость защиты русского мира, суверенитета нашей страны. За это даже он, человек далеко не молодой, готов сражаться, не жалея своей жизни:

 
Стране, а не майданной гопоте,
Твержу, как заклинанья и молитвы:
Я, старый патриот, всегда готов на битвы
За наш российский суверенитет.
 

(«За наш российский суверенитет»)

А вот заключительные строфы стихотворения «Призвание поэта»:

 
Нет, не растает в бранном поле
Наш дух, забыв про смерти тлен.
Позор России быть в неволе,
Позор бойцу сдаваться в плен.
 
 
И если вдруг, кроваво смятым,
Меня обступит вражья гнусь,
Скажу, рванув кольцо гранаты:
«Храни, Господь, Россию-Русь!»
 

Вместе с тем, хотя мучительно горько это воспринимать, но СВО есть гражданская, братоубийственная война, на которую Россию в очередной раз спровоцировали её извечные недруги из западных государств. Причём, это исторически пагубное явление из тех же, что изображается, разоблачается автором и в его поэме о смутных временах «Царь Борис». В целом, будучи честным, порядочным и принципиальным гражданином, писателем, поэтом, публицистом, наш автор пишет о происходящем на нынешнем фронте, не скрывая будничной, героической и во многом трагической правды. Она в стихотворениях «За что?», «Ворон по-над бором», «Победа, Победа, Победа!..», «Тревога», «Дроны над СВО», «После боя», «Смерть героя»… Сошлёмся хотя бы на заключительные строфы стихотворения «Салют»:

 
Разметав нацистский стан,
Добровольцы-молодцы
Заряжают вновь «Тюльпан»,
Их поддержит «Гиацинт».
 
 
Но в траншею в час совиный,
Где рассвет встречали наши,
С фейерверком «Джавелинов»
Бой ворвался рукопашный.
 
 
Хрипы, лязги, мат отборный,
Через миг – затишье вновь…
Лишь текла в песок холодный
Братской ненависти кровь.
 
 
А в столицах шумно, круто,
В праздности хмельных забот
Громыханием салютов
Свой встречали Новый год.
 

В сентябре 1914 года, неизлечимо больной, с ненавистью вспоминающий свою революционную поэму «Двенадцать», Александр Блок опубликовал в журнале «Аполлон» выстраданное им подлинно честное и адресованное З. Н. Гиппиус стихотворение, начинающееся такими строфами:

 
Рождённые в года глухие
Пути не помнят своего.
Мы – дети страшных лет России —
Забыть не в силах ничего.
 
 
Испепеляющие годы!
Безумья ль в вас, надежды ль весть?
От дней войны, от дней свободы —
Кровавый отсвет в лицах есть.
 

Многие, наверное, помнят кадры замечательного фильма «А зори здесь тихие», в которых эти блоковские строки читает перед боем одна из героинь. Автор сборника «Судьба моя – Россия» родился как раз в те самые годы. А накануне войны по вымышленным обвинениям были арестованы и навсегда сгинули в сталинских лагерях оба его деда. Вообще, можно понять, почему он так серьёзно, с болью в сознании и сердце сосредотачивается на одном из злободневных нынешних противоречий: на том, что провозглашалось истиной в годы коммунистического режима, и тем, что выяснилось в посткоммунистическую пору. Взять хотя бы некоторые строфы из уже упоминаемого нами стихотворения «Поезд жизни». Они о наших современниках:

 
Взывают к разуму Сократа.
Чтят Канта «вещь в себе» живую
И хвалят заодно Декарта:
«Я думаю, знать – существую».
 
 
На тормозах же, с лязгом стали,
В купе крик с плачем коммуниста:
«Да здравствует товарищ Сталин!» —
Под гомон ленинцев-марксистов.