© Иван Александрович Тимофеев, 2025

ISBN 978-5-0068-1380-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Сказки, что стоит писать

 
Я пишу свою сказку, не помня начала.
Я пою свою песню, не зная конца.
Мне в дороге безвестной тихонько звучала
Стародавним напевом свирель мудреца.
 
 
Но если бы я считал, что пишу один,
Я не расслышал бы мотив, что ложится в основы
Годов и секунд, следствий и причин,
И никогда бы не понял, что фразы готовы.
 
 
В этой сказке есть всё, чего можно желать:
От нетореных троп до неведомых судеб,
От прочтений легенд до возможности знать
То, чем стало, что было и чем ещё будет.
 
 
Но если бы я считал, что пишу сам,
Я не расслышал бы слов, что ложатся в основы
И становятся причинами всем чудесам,
И никогда бы не понял, что фазы готовы.
 
 
Я пишу свою песню, рождая мотив,
Я рисую картину, не зная финала.
Но ложится к стиху новый следующий стих,
Чтобы песня в той сказке стройнее звучала.
 
 
Но если бы я счёл, что сам умею творить,
То не прочёл бы ни слова, упёршись в покровы.
Потерял бы причины жить, думать, любить,
И никогда бы не понял, что фразы готовы.
 
 
Абсолютно все фразы готовы!
 

Солнечный шторм

Август

 
Август. В тёмном море неба
Сыплет искр хоровод.
Август. В мрачном небе бреда
Похоронный ход.
 
 
А душа летит на Север,
К островам, в грозу.
К чайкам, волнам…
Мечет песня слёзку-бирюзу.
 
 
Август. Мы тебя не знали
И не будем знать.
Что вчера мы потеряли,
Нынче не сыскать.
 
 
Пусть летит душа на Север,
К дальним островам.
То, о чём споют метели,
Неизвестно нам.
 
 
Август. Молнии и громы,
Ветры и дожди.
Перекаты туч багровых —
Осень впереди.
 

Солнечный шторм (Солнечный ветер)

 
Сквозь просторы космоса, все щиты сдувая,
Достигая, кажется, самой двери Рая,
Через атмосферу прямо по планете
Бьёт безумный яростный
Солнечный ветер.
 
 
Среди стылой Арктики и в песках Сахары,
В джунглях и пампасах, на Килиманджаро,
Над морской пучиною и везде на свете
Нас достанет яростный
Солнечный ветер.
 
 
Трогая рассудок огненными пальцами
И касаясь мыслей всех протуберанцами,
Отразится в действиях, в жизни и в куплете
Буйный, всё пронзающий
Солнечный ветер.
 
 
Ясно или пасмурно, дождь или пурга,
Вьюга, ливень, засуха, холод и жара.
Утром или вечером – в темноте, на свете
Нас настигнет яростный
Солнечный ветер.
 
 
Головы политиков, воинов, поэтов
Закипают в контурах пламенных сонетов.
Нет покоя людям – старикам и детям,
Ждут, пока не стихнет
Солнечный ветер.
 

Острова

 
Каждый из нас – летающий остров:
Кто-то велик, кто-то мал.
И островам очень непросто
Выдержать жизни накал.
 
 
Мы – разобщённые.
Каждый по-своему
Смотрим в эфир.
Мы в окружении
Моря иллюзий,
Чёрных космических дыр.
 
 
Каждый из нас – плавающий остров:
Кто-то так мал, а кто-то велик.
И островам очень непросто
Слиться в один материк.
 
 
Мы – разобщённые.
Каждый по-своему
Смотрим на мир.
Там, где должна быть
Чёткая линия,
Рваный, чуть видный пунктир.
 
 
Каждый из нас – пылающий остров:
Мал иль велик.
И островам очень непросто
Слиться в один материк.
 
 
Мы – разобщённые.
Каждый при свете
Только своих фонарей.
Вместо Господней
Единой материи —
Точки на картах морей.
 

Кибитка

 
У моей фортуны
Новая улыбка,
На дорогах осени
Ждёт меня кибитка.
 
 
Заскрипит колёсами,
Запоёт ветрами.
Липами, берёзами,
Сосен куполами.
 
 
На пути всё чудятся
Новые метели,
И позёмкой крутятся
Ветров карусели.
 
 
Молодым до проседи
Изучать явленья.
Не напрасно просится
Смыслов воплощенье.
 
 
У моей фортуны
Прежняя улыбка,
Побежит по осени
Старая кибитка.
 

Богоносец

 
Здесь, у стен старинных, где крестилась Русь,
Образов с крестами тихо я коснусь…
Отразится Небо в капельке росы…
Русь Святая, где ты? Тикают часы!
 
 
Богоносец славный, ты почти забыл,
Как с купели древней призван Богом был.
Каждого, кто слышит на Руси призыв,
Укрепляет Боже, светом озарив.
 
 
Нужно просыпаться всем нам начинать,
Если нет – придётся вскоре исчезать!
Коль призыв забыли, в тенетах сетей
Нет ни искры смысла, есть лишь стук когтей.
 
 
Русские дубравы будут шелестеть,
Но под ними песен нам уже не спеть.
Русское раздолье, русская печаль
Молча канут в вечность – будто невзначай.
 
 
Ты проснись скорее, славный русский род,
Обращая к Богу размышлений ход!
Вера, царь и люди – смысл, маяк, маршрут.
С этими свечами можно и на суд.
 
 
Если Русь очнётся, то конец времён
Встретит со щитами славный Катехон.
И последней битвы грозная волна
Зарычав, откатит в бездну, до темна.
 
 
У купели древней, где крестилась Русь,
Образов с крестами тихо я коснусь…
 

Огонь надежды

 
Если вдруг отчаялся, если взор угас,
Кажется, что выгорел пламени запас,
Пусть хотя бы дрогнут губы на ветру
И звучит надежда горю на беду!
 
 
В день, когда покажется, что всему конец,
Зря рвал сухожилия, брёл, словно слепец.
То последней спичкой, пересилив мрак,
Запали надежды огненный маяк!
 
 
В радости и в горе, в счастье и в беде
Ты помочь способен сам своей судьбе.
Ты вздохни и вспомни, как уже не раз
Разжигал надежды пламенный запас!
 
 
Есть запас надежды навсегда у нас,
Он не иссякает и не тает враз.
Нам он подаётся Свыше каждый миг,
Я премудрость эту навсегда постиг.
 
 
Надеждой стойкою горит доверие к Небесам.
Даль безысходностью томит, но верю чудесам.
 

Наваждение

 
Бой часов меня поднял в ночи,
Под окном птица-ворон кричит.
Нет луны и нет звёзд. Помолчим.
Тяжело моё сердце стучит.
 
 
Скрип колёс, жуткий вой, хохот злой,
Возвращается кто-то домой.
Над тропою, и над мостовой
Вьётся зыбкий туман пеленой.
 
 
Чёрной стаей слетелись грачи,
Мрак теснится над зыбью пучин.
Страх ночной – нездоровый почин,
Но бросает всех в дрожь без причин.
 
 
Нету сил, чтобы руку поднять,
Крестным знаменьем лоб осенять…
Пересохшим немеющим ртом
Я прочту девяностый псалом.
 
 
И отступит прилившая тьма,
И затихнут кошмаров шторма.
И исчезнет в сознанье тюрьма,
И растает душевная мгла.
 
 
Бой часов, и не спится в ночи,
За окном птица-ворон кричит.
Свет луны и свет звёзд. Помолчим.
И спокойнее сердце стучит.
 

Книга

 
Забытый напрочь древний сборник книг,
Хранящийся на полке в каждом доме, —
Глубинный и великий архетип,
Мы позабыли в умственной истоме.
 
 
Напрасно мудрецы минувших лет
Всем поясняли строки Откровений.
Летят столетья, но сомнений нет:
Нам ближе рябь житейских треволнений.
 
 
Перечитай, покуда время есть,
Все важные и страшные слова!
Нераспечатанным письмом хранится Весть,
Дающая основу естества.
 
 
Среди горящих истиной листов
Найдётся всё, что ты хотел узнать.
Но в паутине басен, лжи и снов
Запутавшись, забыл о них опять.
 
 
Проснись, возьми тот древний сборник книг,
Давно укрытый пеплом забытья.
Не пропусти! Возможно, только миг
Остался до кончины жития.
 

Письмо

 
Привет! Ты говоришь, что нету сил,
Кругом сгустилась тьма, и снова мимо
Корабль ожидания проплыл,
Лишь слёзы по щекам текут незримо.
 
 
Что мне ответить? Тяжела печаль,
Особенно имея основания.
Коль в горизонт упёрлась вертикаль,
И близок призрак горького изгнания.
 
 
Не прилагай надежд, бредя впотьмах,
Ни к людям, ни к себе, ни даже к месту.
Успей поднять глаза, коль стылый мрак
Завладевает миром повсеместно.
 
 
Не верь, что жизни выжжены судьбой
И ничего не может измениться.
Единственный твой Друг всегда с тобой,
К Нему лишь стоит просто обратиться.
 
 
Ищи одну Звезду на небесах,
Что сумрак смыслов сможет расколоть.
На древних всё начертано листах,
Но в Книге Жизни волен лишь Господь!
 

Осенний ветер

 
Здесь нет позора
Чужого плена,
Ненастной ночью
Наш смех – измена.
Измена боли,
Измена счастью,
Погубят пленом
Дожди в ненастье.
Нам счастье чуждо,
Удел – чужбина,
Хоть капля крови
Уже остыла.
И дует ветер,
И гром грохочет,
Осенний вечер
Печалью точит.
Тоскливо было,
Печалью стало,
Усталость выла
Бедою встала.
И нет нам доли,
И нет упрёка.
Осенний ветер —
Ты поступь рока.
 

Предновогодняя

 
Я слышу: закрывается окно,
Всё уже вероятностей возможность.
И вскоре будет, что предрешено.
Нам не помогут страх и осторожность.
 
 
А новый год укрыла пелена,
И взгляду сложно сквозь неё пробиться.
Но каждый выпьет свой фужер до дна.
Под бой часов реальность вновь родится.
 
 
Нам не помогут были думных грёз,
Иллюзии потерянного мира.
Мы можем утонуть в потоке слёз,
Пролитых по утраченным кумирам.
 
 
А новый год укрыла пелена,
И взгляду сложно сквозь неё пробиться.
Но каждый выпьет свой фужер до дна.
Под бой часов реальность вновь родится.
 
 
Я вижу: в суматохе будних дел,
Почти не в силах мир наш пробудиться!
Но прежде, чем достигнется предел,
Должны мы попытаться возродиться.
 
 
А новый год укрыла пелена,
И взгляду сложно сквозь неё пробиться.
Но каждый чашу будет пить до дна.
Под бой часов реальность вновь родится.
 
 
Я знаю: год грядущий будет крут!
Как дрифт линкоров над морской пучиной.
То, что нам вскоре ветры принесут,
Окажется и смыслом, и причиной.
 
 
Но год грядущий скрыла пелена,
И взгляду сложно сквозь неё пробиться.
И каждый чашу будет пить до дна.
Под бой часов реальность вновь родится.
 

Ангел с крыльями зеркальными

 
Ангел с крыльями зеркальными
Охранял мой дом.
Крылья отражали состояния
В доме том.
 
 
Часто чернотою омываемы,
Крылья замирали и рвались.
Ангел плакал, полнился печалями.
Души в доме опускались вниз.
 
 
Но, бывало, днём Воскресным, радостным
Белым пухом пыхало крыло.
Все смеялось ароматом благостным,
Ангел улыбался – повезло!
 
 
Ангел добрый с крыльями зеркальными,
Мы хотим как ты благоухать,
И делами больными, печальными
Не хотим тебя мы огорчать.