Рассказ

— Товарищ Бэкка, нужна твоя помощь…

Имя и фамилия у Ребекки Стэтфилд были самые что ни на есть обычные, но только если ты не родилась и выросла в Челябинске. Родители-экспаты, долгая история. А товарищем Бэккой, бывший «фейс» (будто бывают бывшие, ага) Виктор Богданов называл её с оглядкой на те времена, когда государства были государствами и шпионили друг за другом, тайно обмениваясь агентами.

— Угу, — ответила Ребекка, выключая экран и мысленно расставаясь с идеей досмотреть сериал про адвоката Богатова. — Вся внимание.

— Мне нужно, чтобы ты проверила одного персонажа, уже скинул тебе файл.

Бэкка отняла терминал от уха и бегло взглянула на уведомления.

— Вижу. Что там?

— Досье на подозреваемого и всякие бумажки, чтобы тебя пустили туда, где его держат.

— Подозреваемого?

— Ага, два месяца назад, станция «Гигея Прайм» на орбите Луны.

— Авария? — вспомнила Ребекка новостной выпуск о трагедии на медицинской исследовательской станции. — Говорили, что несчастный случай.

— Он единственный выживший, на станцию устроился техником, он с Марса — из местных леваков…

— И…

— И спасательная команда нашла в его каюте компоненты взрывчатки.

Брови Бэкки взлетели в удивлении.

— А почему мы этим занимаемся. Разве это не дело антитеррора?

— Я ждал этот вопрос, — сказал Богданов и, прочистив горло, стал говорить на полтона ниже. — Все детали в досье, но в двух словах: «Гигея Прайм» принадлежит группе компаний «Солид Фарма». Они уже не один год пытаются составить конкуренцию марсианским фармацевтам. На станции велись исследования антибиотиков на основе марсианских дрожжей.

— Что?! Но ведь живые штаммы запрещено…, — начала Ребекка, параллельно понимая, почему именно ей позвонил Виктор.

— …вывозить с Марса, — закончил за неё Богданов. — Вывозить-то запрещено, но раз уж он в юрисдикции земных компаний, чего добру пропадать! Тем более, когда весь глобальный юг погряз в эпидемиях, и их единственная надежда — это непокорные северяне Марса с их нерегулярными поставками… Сама знаешь этих хреновых капиталистов. Короче, исследования, разумеется, велись негласно. По бумагам там видоизменённый земной метапенициллин, но по факту старый добрый контрабандный марсомицин. Какой именно — мы не знаем.

— Политический расклад поняла, — прервала босса Ребекка. — Мы-то тут при чём?

— Для того, чтобы понять, кто в этой истории сильнее всех обгадился. Следствие считает, что парень из досье — и есть виновник трагедии, он сейчас в карантине, после его осудят.

— Но?

— Но после того как я заявил о нашем намерении допросить подозреваемого, корабль, на котором его доставляли на Землю, попытались сбить.

Бэкка сжала карандаш, который до этого рассеяно вертела в пальцах.

— Орбитальные мусорщики — сборище лузеров, конечно, но они никогда не работают бесплатно. Их катер распылили раньше, чем задали вопросы, поэтому узнать, кто их нанял, уже невозможно.

— И ты думаешь, что это «Солид Фарма»?

— Скажем так: в совпадения я не верю. Возможно, парень и правда виноват, но и с этими корпоратами точно что-то неладно. Выяснить, что на самом деле произошло — одна из тех деликатных задач, для которых мы и собрались в нашем маленьком отряде. Смекаешь?

Ребекка тяжело вздохнула.

— И что конкретно нужно от меня?

— Мусорщики подпортили транспорт, на котором его везли — поэтому экстренная посадка в ближайшем терминале. Ближайшим оказался «Плесецк». Насколько мне известно, ты — единственная в радиусе 400 миллионов километров ксеномиколог с чемоданчиком, в котором собрана самая обширная коллекция знаний о марсианских грибах. Или я что-то путаю?

Попытку Богданова польстить Ребекка оставила без комментариев. Она тоскливо взглянула в панорамное окно своей дачи. Скованное льдом Онежское озеро манило безмятежностью. По тонкой нити рельса слева вдалеке из Петрозаводска на северо-восток неслась стрела двухчасового маглева.

— Четыре часа, и ты там, — продолжал Богданов. — Опроси его, проверь его медицинскую карту и скажи, что думаешь. Вопрос санитарный, поэтому дело на особом контроле у федералов. Подозреваемого держат в эпидемцентре Архангельска, но это свободная экономическая зона, там полно иностранцев, могут быть диверсии, так что надо действовать быстро.

Бэкка встала с дивана, рассеяно озираясь в поисках вещей, которые могли бы пригодиться в поездке.

— Мне стоит чего-то опасаться? — поинтересовалась она, доставая из шкафа спортивную сумку. В ней должна поместиться портативная лаборатория.

— Мисс Сталева тебя прикроет, она уже в Архангельске.

— А ты?

— На Луне, в Генассамблее. САТА снова желает начать воевать с северянами на Марсе, нужно дать им по башке, так что я нужен здесь, но на связи.

Ребекка снова тяжело вздохнула в трубку.

— Вызову машину.

— Я уже вызвал. Изучи файлы и удачи там, товарищ Бэкка.

***

СПАСАТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ «ГИГЕЯ ПРАЙМ» 13 ОКТЯБРЯ 2124 ГОДА. ЗАПИСЬ С НАГРУДНОЙ КАМЕРЫ «АЛЬФА».

[АЛЬФА]: «Кречет», заходим на «Гигею Прайм».

[КРЕЧЕТ]: Подтверждаю «Альфа», видим вас, ждём телеметрию.

[АЛЬФА]: Мы в центральном шлюзе. Освещение отсутствует, но питание есть. Подключаюсь к бортовой сети.

[КРЕЧЕТ]:Телеметрия пошла. Атмосфера отсутствует. Повторяю, «Альфа», атмосфера отсутствует.

[АЛЬФА]:Принято «Кречет», мы тоже видим телеметрию. Снять скафандры желания нет. Жизнеобеспечение неисправно. Освещение неисправно. Задействовано аварийное освещение.

[КРЕЧЕТ]:Чёрт, ну и бардак же там… Как ураган пронёсся.

[ГАММА]: Ну или экстренная разгерметеза…

[АЛЬФА]:Шмелев, не засоряй эфир. И так жутко. «Кречет», это грузо-посадочный модуль. Наблюдаем множественные повреждения груза и оборудования. Признаков присутствия членов команды нет.

[БЕТА]: Командир, вы это видите?

[АЛЬФА]:Что там, Ивченко?

[БЕТА]:Не знаю… пыль? Но крупновато что-то для пыли.

[АЛЬФА]: «Кречет», в пространстве грузового отсека наблюдаем парящую субстанцию. Похоже на пыль, хотя скорее хлопья… Как перхоть.

[КРЕЧЕТ]:Соберите образцы, «Альфа».

[АЛЬФА]:Подтверждаю сбор. Переходим в жилые отсеки. Мы в торе. Гравитация отсутствует, наблюдаем множественные объекты в свободном полёте. Личные вещи экипажа. Бумажные журналы, фотографии, терминалы, э-э-э… предметы гигиены.

[ГАММА]: А, чёрт, мне что-то в визор прилетело… Это… О боже…

[БЕТА]:Тихо-тихо, Шмелев. Так, здесь повсюду подносы из-под еды, это томатный соус… наверное.

[АЛЬФА]: «Кречет», экипажа в общей жилой зоне нет. Продолжаем поиск, переходим в лабораторный модуль. Гамма, направляйся в лазарет.

[ГАММА]:Принято, следую в лазарет.

[КРЕЧЕТ]:«Альфа», предупреждаю, лабораторный модуль — зона повышенной биологической опасности. Действуйте с осторожностью.

[АЛЬФА]:Принято, «Кречет», мы заходим.

[БЕТА]:Ого. Так то не было беспорядком. Вот ЭТО беспорядок.

[АЛЬФА]:«Кречет», вы это видите? Множественные повреждения оборудования в лабораторном отсеке. Всё в осколках.

[КРЕЧЕТ]:Видим, «Альфа». Остерегайтесь скоплений жидкости. В номенклатуре числятся агрессивные кислоты. После обхода остальных частей корабля вернитесь и проверьте целостность контейнеров 5-1 и 5-2.

[АЛЬФА]:Принято, «Кречет». Снова вижу эту дрянь. Хлопья. Собираю образцы.

[БЕТА]:Кость, что там в лазарете?

…

[АЛЬФА]:Гамма, приём… Шмелев, ты там в порядке?

…

[БЕТА]:Чёрт… Костя!

[АЛЬФА]: «Кречет», у нас потеря связи с Гаммой, следуем в лазарет.

[КРЕЧЕТ]:Альфа, видео и телеметрию от Гаммы получаем, он…

[ГАММА]:…Нашёл их… я нашёл их, парни. Они все здесь…

Ребекка остановила воспроизведение и уставилась в окно. Маглев уже преодолел озеро и теперь нёсся сквозь тайгу, укрывая исполинские ели облаками снега. Записи, присланные Богдановым, она успела посмотреть несколько раз и всегда момент с обнаружением тел экипажа заставлял её нажать на паузу. В лазарете спасательная команда обнаружила 19 членов команды — почти всех. Двадцатый, упакованный в скафандр, плавал без сознания в спальном отсеке. Кислород в скафандре был на исходе, замешкай они ещё пять минут, и погибшими можно было считать всех членов «Гигеи Прайм». Но это всё равно была трагедия. Десять молодых женщин и девять мужчин умерли в невообразимых муках.

Спасатели зря старались ловить странные хлопья, парящие в невесомости мёртвой станции. Такого материала было вдоволь на самих жертвах. Из отчёта коллег-микологов, исследовавших тела, Стэтфилд узнала, что все на «Гигее Прайм» погибли от воздействия патогенного грибка, вызывающего острый микоз кожных покровов и слизистых. Грибок неизвестного семейства буквально сожрал и переварил несчастных, превратив их в шелушащиеся мумии, пронизанные чёрными линиями мицелия. Они парили в невесомости, замершие в неестественных «сломанных» позах: вывернутые суставы, скрюченные пальцы, согнутые в дугу позвоночники. Агония, несомненно, включала в себя судороги. Ни один земной гриб не был способен на такое разрушительное воздействие, а вот среди потомков марсианской плесени, той самой «жизни на Марсе», что обнаружили полвека назад, Бэкка могла назвать двух подозреваемых: Ромул или Рем.

Многие марсианские грибы, в отличие от земных, отличаются звериным метаболизмом. Миллиарды лет изолированной эволюции в крайне бедной на органику среде сформировали уникальную морфологию. Сожрать всё, что можно, так быстро, как это возможно — это про двух главных потомков Spartamyces Aresius.