Серия«

Русская культура

«

Составитель и автор вступительной статьи М.В. Строганов

ИЗДАТЕЛЬСКАЯ ПРОГРАММА ПРАВИТЕЛЬСТВА МОСКВЫ

Выпуск осуществлен при финансовой поддержке Департамента средств массовой информации и рекламы города Москвы

Тексты басен печатаются по последнему прижизненному изданию И. А. Крылова (1843) с незначительными поправками по позднейшим изданиям.

© Строганов М.В., составление, вступительная статья, 2026

© Издательство ООО ТД «Белый город», 2026

И.А. Крылов и его басни

И.А. Крылова считают детским писателем и сводят все его басни к морали, к нравоучению. Но мораль только отпугивает детей, потому что взрослые и без басен постоянно учат их. А взрослые забывают, что они сами все эти морали давно уже знают, однако то и дело поступают вопреки всяким моралям и правилам. И всё же стихи Крылова продолжают жить и нравиться читателям. Попробуем прочитать их без морали и нравоучения.

1

Иван Андреевич Крылов родился 2 февраля 1769 года в Москве, в семье офицера, который получил звание потомственного дворянина за выслугу чинов. Во время Пугачевского восстания А.П. Крылов был армейским капитаном в Яицкой крепости, но когда в 1774 году эта крепость попала в окружение, он успел отправить жену с маленьким сыном Иваном в Оренбург, который, правда, тоже вскоре был осажден. Комендант Яицкой крепости при подходе отрядов Е.И. Пугачева впал в панику, поэтому капитан Крылов возглавил оборону, и восставшие, захватив городок, не смогли взять крепость. За свое мужество и находчивость капитан Крылов не получил никаких наград и, выйдя в отставку в том же 1774 году, служил с 1776 года, как пишет один из его ранних биографов, «председателем губернского магистрата» в Твери^[1], хотя магистраты были только городовыми, а руководили их работой бургомистры. Биографы Крылова обычно пишут, что эта должность не приносила большого дохода, поэтому семья (жена Мария Алексеевна и два сына, Иван и Лев) жила достаточно бедно. Но на самом деле изначально магистраты контролировали сбор налогов и пошлин с торгово-ремесленного населения, законность торговых операций, выясняли и фиксировали численность и имущественное положение горожан, выдавали свидетельства на участие в откупах и подрядах, выявляли неплательщиков налогов, контролировали рекрутский набор, выдавали паспорта. Понятно, что для умелого председателя все эти виды деятельности представляли широкое поле для обеспечения даже при низком официальном окладе, и хотя в 1770-е годы полномочия магистратов были сужены до судебных, но происходило это медленно, к тому же и одна судебная волокита могла прокормить умелого человека. Видимо, Андрей Прохорович Крылов был либо не самым расторопным человеком и не умел пользоваться своим положением, либо излишне честным председателем и не хотел пользоваться им, о чем отчасти свидетельствует тот факт, что Иван Крылов унаследовал после смерти отца в 1778 году большой сундук с книгами – большая редкость по тому времени. Но на книги не проживешь, и вдова с двумя сыновьями осталась без средств к существованию. Правда, Иван уже в 1777 году был записан подканцеляристом в Калязинском уездном суде, однако эта запись на службу давала не деньги, а возможность по истечении определенного количества лет получить более высокий чин. Но уже в год смерти отца Иван Крылов числился канцеляристом в тверском магистрате.

Служебное жалованье девятилетнего Крылова едва позволяло прокормить семью. Вместе с тем нельзя не заметить, что, по свидетельству ряда мемуаристов, он учился в лучших тверских домах: либо вместе с сыном правителя Тверского наместничества Т.И. Тутолмина^[2], либо вместе с детьми Н.П. или П.П. Львовых^[3]. Положение приживала было, конечно, незавидным, но какое-то образование давало. Через пять лет после смерти мужа мать Крылова отправилась с Иваном и младшим сыном Львом в Петербург, где Иван Крылов, официально не уволенный вопреки правилам со службы в Твери, был принят на службу в Петербургскую казенную палату. Это и сейчас кажется чистой воды авантюрой: Крыловы выпустили из рук пускай и маленькую синицу в погоне за журавлем в небе. Но следует учесть, что покойный Андрей Крылов был знаком по секретной комиссии в Яицком городке с С.И. Мавриным, который с 24 мая 1782 года по 8 декабря 1783 года служил петербургским вице-губернатором, а затем и начальником Казенной палаты, а кроме того, Р.Е. Татищев, который был в 1777 году прокурором Тверского наместничества, служил позднее в экспедиции о государственных доходах, а с 1783 года помимо этого еще и прокурором в Берг-коллегии. Как следует полагать, овдовевшая Мария Крылова трезво продумала и даже заранее обговорила весь этот переезд в Петербург с нужными людьми. Понятно, что риск при переезде все равно оставался, но, скорее всего, уезжали Крыловы из Твери не в никуда, а в какое-то подготовленное место.

Пятнадцатилетний Крылов приехал в Петербург не с голыми руками. Рассчитывая не только на чиновничье поприще, он привез с собой и написанную, видимо, еще в Твери комическую оперу «Кофейница». В Петербурге Крылов довольно быстро сближается с театральными деятелями И.А. Дмитревским, П.А. Плавилыциковым, С.И. Сандуновым, а директор императорских театров П.А. Соймонов берет его к себе на службу в Горную экспедицию. Но высмеяв в комедии «Проказники» Я.Б. Княжнина, Крылов ссорится с Соймоновым, бросает службу и пытается стать профессиональным писателем. На средства издателя и литератора И.Г. Рахманинова он начинает издавать в 1789 году сатирический журнал «Почта духов», состоявший из писем «духов» с того света, которые, прибыв в Петербург, высмеивали современные нравы и обычаи. Вполне естественно, что этот радикально-острый, хотя вовсе и не революционный журнал был вскоре запрещен, скорее всего, из-за ужесточения цензуры в связи с Французской революцией 1789 года (но столь же кратковременной была судьба и других сатирических журналов XVIII века). Однако Крылов не оставил свою затею и в 1791 году вместе с А.И. Клушиным, Дмитревским и Плавилыциковым создал свою типографию, где в 1792 году печатали журнал «Зритель», а в 1793 году журнал «Санкт-Петербургский Меркурий». Но в конце 1793 года

Клушин и Крылов, ощущая угрозу преследований (есть сведения, что их даже вызывали к Екатерине II), покинули Петербург. В.Г. Белинский считал попытку Крылова зарабатывать на периодическом издании «не прихотью, а признаком высшего призвания»^[4]. Однако Крылов, скорее всего, опирался на опыт сатирической журналистики 1769–1770 годов, не учитывая того, что даже относительно либеральные времена начала царствования Екатерины II уже давно прошли.

Зарабатывать на периодике – это было дело, несомненно, рискованное, но в 1794–1796 годах Крылов пускался и в какие-то другие авантюры (очевидно, зарабатывал на жизнь игрой в карты, что при его нерядовых математических способностях неудивительно), однако биографы о них умалчивают. В 1797 году он уехал в родовое имение князя С.Ф. Голицына село Казацкое на Украине в качестве учителя детей и секретаря, где для домашнего театра Голицына написал шуто-трагедию «Трумф, или Подщи-па», в которой не было никаких конкретных политических намеков, но которую по причине насмешливого изображения «власти» нельзя было ставить на большой сцене. В 1801 году князь Голицын был назначен генерал-губернатором Риги, а Крылов стал его секретарем и написал легкую комедию «Пирог». Но в 1803 году Крылов оставил Голицына, и два года прошли, по намекам современников, вновь в большой игре в карты, так что ему даже было запрещено появляться в столицах. Карточная игра, магические исцеления, превращения металлов в золото – это обычные в век Просвещения практики многочисленных авантюристов. Перед нами, таким образом, с одной стороны, картежник, авантюрист и вообще темный человек (потому что, если мы не знаем его занятий и заработков в течение двух лет, можно невесть что предположить), а с другой стороны, свободолюбивый мыслитель, который отлично разбирался в различных направлениях современной философской мысли.

В послании «К другу моему (А. И. К.<лушину>)» (1793) Крылов писал:

 
Сует, бывало, ненавидя,
В тулупе летом дома сидя,
Чинов я пышных не искал;
И счастья в том не полагал,
Чтоб в низком важничать народе, —
В прихожих ползать не ходил.
Мне чин один лишь лестен был,
Который я ношу в природе, —
Чин человека; – в нем лишь быть
Я ставил должностью, забавой;
Его достойно сохранить
Считал одной неложной славой^[5].
 

Но если человек дорожит только чином человека, который даровала ему природа, если он дорожит естественными правами и обязанностями, то он, казалось бы, должен быть последователем философии Ж.-Ж. Руссо и видеть идеал общественной жизни в прошлом. Однако в «Послании о пользе страстей» (1795, 1808) Крылов возражал на это:

 
А все-таки золотят этот век,
Когда труды природы даром брали,
Когда ее вещам цены не знали,
Когда, как скот, так пасся человек.
Поверь же мне, поверь, мой друг любезный,
Что наш златой, а тот был век железный,
И что тогда лишь люди стали жить,
Когда стал ум страстям людей служить^[6].
 

Мы еще будем говорить о философии Крылова, а сейчас заметим, что фигура философа-авантюриста весьма характерна для XVIII века^[7]. Кажется, никогда ранее и позднее не было столько самозванцев, мистификаторов и шарлатанов. Калиостро и Сен-Жермены самых разных толков наполняли Европу: мистифицируя своих клиентов общением с потусторонним миром, они ловко подтасовывали карты. Другой ее вариацией философа-авантюриста был маркиз де Сад (Донасьен Альфонс Франсуа де Сад): своим поведением он опровергал существующие условности во имя естественности, которую своим гротесковой последовательностью доводил до противоестественности, до извращения. Крылов и в карты играл, наверное, как Алессандро Калиостро, и голым по имению Татищева ходил (правда, в отсутствие хозяев имения), как де Сад. Позднее резкие, крайние формы воплощения этой фигуры философа-авантюриста заменятся формами более спокойными, так сказать приглаженными, но все равно эпатирующими; это будут формы анекдота. Забавные привычки, странности, чудачества. «Трудно найти человека, которого жизнь была бы до такой степени обогащена анекдотическими событиями, как жизнь Крылова. По своему характеру, привычкам и образу жизни он беспрестанно подвергался тем случаям, в которых выражаются резкие особенности ума, вкуса, добродушия или слабостей»^[8]. Анекдотов этих не так много, но их повторяют все мемуаристы. Однако самое главное состоит в том, что придумывал все эти анекдоты сам Крылов. Он демонстрировал образ естественного человека: лень, пренебрежение социальными условностями и обязанностями, пристрастие к еде (хотя он не столько много ел, сколько много говорил о еде). Но в действительности же он был и трудолюбив, и трудоспособен, он стремился заработать на жизнь и себе, и своим наследникам.

В конце 1805 или в начале 1806 года Крылов возвратился в Петербург. Авантюрный период закончился, и жизнь Крылова вступает в обычное и вполне благополучное русло. В 1808 году он поступает на службу в монетный департамент, а в 1810 году переходит в Императорскую публичную библиотеку (ныне Российская национальная библиотека), директором которой был А.Н. Оленин. Должность его была невысокой – помощник библиотекаря, но одновременно ему дали казенную квартиру и назначили ежегодную пенсию в 1500 рублей, а все вместе это составило хорошее содержание. Должность библиотекаря он получил в 1816 году; пенсию удвоили в 1820 году, а в 1834 году увеличили вчетверо, при выходе в отставку в 1841 году с чином статского советника ему сохранили полное содержание, так что его годовой доход составлял 11 700 рублей. В 1811 году Крылов стал членом Российской академии, а в 1823 году получил от нее золотую медаль за литературные заслуги; когда в 1841 году Российская академия была преобразована в Отделение русского языка и словесности Академии наук, Крылов был утвержден ординарным академиком.

В 1807 году на столичном театре появились три новые пьесы Крылова: «Модная лавка», «Урок дочкам» и «Илья Богатырь, волшебная опера». На сцене все они имели большой успех, и современники ставили Крылова рядом с популярным тогда драматургом князем А.А. Шаховским. Однако Крылов решил покинуть театр и по совету И.И. Дмитриева, который сам был известен как баснописец, перевел с французского языка три басни Лафонтена: «Дуб и Трость», «Разборчивая невеста», «Старик и трое молодых», – они были опубликованы в 1806 году в журнале «Московский зритель». В 1808 году в «Драматическом вестнике» появляется еще 17 басен, в том числе несколько с оригинальными сюжетами. А в 1809 году Крылов издает первое отдельное издание – 23 басни и сразу становится ведущим русским баснописцем.

Первые басни Крылова «Стыдливый игрок», «Судьба игроков», «Новопожалованный осел» (авторство Крылова последней басни предположительно) появились без подписи в журнале «Утренние часы» еще в 1788 году. Но то была еще просто дань жанру, обычному для литературы Просвещения. С 1809 года создание басен стало творческим проектом. Сборники басен выходили регулярно, Крылов постоянно расширял сборники и переделывал басни, и каждый новый тираж становился все больше. В 1830 году книгоиздатель А.Ф. Смирдин выкупил у Крылова право на издание его басен на десять лет тиражом 40 тысяч экземпляров за 40 тысяч рублей. И надо признать, что и Смирдин, и Крылов остались не в накладе от этого предприятия. А после окончания этого срока, перед смертью, в 1843 году Крылов выпустил последнее прижизненное издание басен в девяти книгах тиражом в 12 тысяч, и он тоже был распродан.

2 февраля 1838 года в Петербурге праздновали 50-летний юбилей литературной деятельности Крылова^[9]