Середина сентября 2023 года.

В тамбуре скорого поезда курили двое коротко стриженных, модно одетых парней.

ИГОРЬ

Что, Вася, как прожил вчерашний день?

ВАЛЁК

(С наслаждением сделал глубокую затяжку и медленно выдул дым тонкой струйкой.) Да как… Всё, как всегда, хорошо начиналось, закончилось полным киракосом.

ИГОРЬ

Ты что, набухался?

ВАЛЁК

Не… Я ж не бухаю давно… Поехал к любовнице… даже к двум. Моя подруга развратила свою племянницу, ввела её в мир лесбиянства. Ей тридцать пять, женщина зрелая, замужняя, опытная, в самом соку, а племяннице двадцать, студентка… молодая да ранняя. Короче, она попросила трахнуть их вдвоём. Вообще жара – две малышки, на всё готовые, ждут меня, дурака. Чтобы праздник жизни удался полностью, я по ходу пьесы заскочил к Черкесу курнуть ганджибасу. По накурке ебля вообще душевно заходит. Всё долго, медленно… яркие ощущения. Забили с ним по-быстрому пятку. Я, чтобы не борщить, сделал напаса три хороших и попёр. Всё ничтяк, еду, и проходит буквально минут пятнадцать, меня как накрыло – просто ПИЗДЕЦ! Какие, на хуй, любовницы?! Вообще запарился, кто я, что я, где я… Куда еду, вообще не вдуплю. Не узнаю ни улиц, ни местности. Заблудился в городе на хуй. Думаю, надо стать, в себя прийти. Стал на парковке, машину выключил… Она, блядь, не выключается. Как так, думаю?! Ни хуя себе! Вот это меня прёт! Посидел минут сорок, может, час, покурил, поймал сказку по радио, детский канал… успокоился по мелочи, осмотрелся, вроде стал понимать, куда меня чёрт занёс. Думаю, дай позвоню девкам, адрес узнаю, ехать куда, извинюсь, что опоздал. Хуяк по карманам, а трубы нет. Я, походу, телефон у Черкеса забыл. Видимо, меня эта дурь сразу торкнула, просто нагнала уже в пути. Короче, поехал обратно к Черкесу, а там уже полный сходняк и все в ужасе голимом, кто чё гонит, вообще хуй поймёшь. Короче, хули, взял телефон, там от любовницы двадцать пропущенных вызовов, в натуре двадцать! Стал перезванивать ей – и всё, трубка выключена. Хули делать, дунул ещё анаши и умер там в кишлаке до ночи.

ИГОРЬ

Короче, блядство у тебя вчера, походу, не срослось.

ВАЛЁК

Да вообще пропал день. Убился шмалью, как животное. На хуя я к Черкесу поехал? Хотел как лучше, а получилось как всегда…

ИГОРЬ

Так а у тебя случайно той дури не осталось?

ВАЛЁК

Есть по мелочи.

ИГОРЬ

Так давай дунем. Делать не хуй, ехать скучно, синька надоела.

ВАЛЁК

Так а как? Запах будет, пассажиры унюхают… Палево… Я думал, потом, по приезде курнём.

ИГОРЬ

По приезде не до этого будет, лучше думать о деле, чтобы не запариться. А сейчас самый раз расслабиться… Дорога дальняя.

ВАЛЁК

Так а запах? Спалимся тут. Давай хоть до станции ближайшей доедем, там выйдем, на отводе курнём.

ИГОРЬ

Какие станции, Вася? В экспрессе едем. Пока станем где-то, хуй знает сколько часов может пройти. Короче, хуй на него, на запах. Пойдём в следующий тамбур, между вагонов курнём. Там и проветривается хорошо.

ВАЛЁК

А если кто ломиться по поезду будет?

ИГОРЬ

Мы по-быстрому. Минута делов. Больше пиздим об этом. У тебя с собой отрава?

Валёк достал из пистона джинсов чёрно-зелёный шарик размером с ноготь большого пальца, закрученный в целлофан от пачки сигарет.

ИГОРЬ

(Взял шарик, развернул целлофан и понюхал.) Ни хуя! Это гáшиш?!

ВАЛЁК

Ну да. Пластилин.

ИГОРЬ

Ну и давай, забивай его в сигарету по-быстренькому, а я в окно пасти буду поляну, чтобы не шоркался никто.

ВАЛЁК

У меня папиросы есть в сумке.

ИГОРЬ

Вообще песня. Тогда пойдём в купе, косяк замолотим и выйдем без хипиша курнём.

ВАЛЁК

(Сделал большую последнюю затяжку, затушил окурок о решётку окна и швырнул его в грязную чёрную пепельницу.) Честно говоря, я вообще боюсь её курить, она атомная. Потеряемся тут на хуй на полдня.

ИГОРЬ

Да и хуй с ним. Потеряемся так потеряемся. Нам ехать почти двое суток, голимая тоска…

Они вернулись в своё купе, переоделись в спортивные костюмы и надели мягкие тапочки. Затем быстро забили косяк и, прихватив с собой сигареты, зажигалки и на всякий случай бумажники и документы, так как купе не запиралось снаружи, снова переместились в тамбур. Тут уже курили два мужика, дожидаясь очереди в санузел. Чтобы не привлекать к себе внимания, Игорь и Валёк тоже не спеша выкурили по сигарете, подождав, пока мужики уйдут, и, оставшись одни, вышли в тамбур, соединяющий вагоны.

Здесь была сильная качка от скорости движения подвижного состава, сквозь большие сквозные щели железных напольных плит доносился грохот колёс. Обстановка была крайне неуютной, и, чтобы не задерживаться тут надолго, Валёк сразу взорвал косяк и, сделав пару проходов, передал его Игорю. Качество шмали Игорь оценил, многозначительно подняв брови и покашляв. Выкурив по-быстрому папиросу, они снова вернулись в уютный, грязный тамбур своего вагона и с наслаждением закурили по сигарете. Причём Валёк дал Игорю услужливо прикурить от своей зажигалки и, вопросительно кивнув подбородком спросил: «Как? Как дурь, братан?»

ИГОРЬ

Да дурь – пиздец! Прёт прямо сразу…

ВАЛЁК

Да это хуйня… Она переть по-настоящему начнёт минут через тридцать. Нахлобучит так, что охуеем…

ИГОРЬ

Не охуеем, а тащиться начнём.

Они захихикали, весело выпустив дым.

ИГОРЬ

Жаль, почитать нет ни хуя с собой. Я тоже… олух, взять книгу в дорогу запарился. Сейчас бы самый раз вгрузиться в произведение какое-нибудь, один хуй делать не хуй.

ВАЛЁК

Да какие книги, ну их на хуй. Я их сроду не читал. Вон планшет есть, можно повтыкать в экран, фильм найти интересный, если тут Интернет, конечно, будет.

ИГОРЬ

Фильмы – это хуйня. Вообще не то пальто. Вот книги – да, успокаивают, подумать заставляют. Литература – это вещь! У меня один кон дела в Ростове были. Тема не хуёвая там была по обналичке. Короче, прикатил туда, в Ростов-папу. Там мне сделала ксивы братва: паспорт левый, всю хуйню на фирму. Весь пакет документов: уставы, хуеставы, протоколы собрания, печати – короче, всё под ключ. Открыл счёт в банке. Времена были нэпманские, такая хуйня пролазила – только в путь. Обратной связи с налоговой не было. Потом уже они автоматом стали сами из банка в налоговую подавать сведения о владельце счёта. А тогда всё это мог делать сам. Любое кидалово можно было через банк сделать. Открыл я счёт, поехал в налоговую стать на учёт якобы. Там пиздец – цветник. Бабы ростовские супер, одна другой краше – казачки. Все дерзкие, весёлые, фигуристые. За мной прикрепили инспектора – девочку лет двадцати пяти. У неё сиськи пятого размера, не меньше, груди прямо вперёд торчат. Короче, только на буфера и пялишься, глаз не оторвать. Я её с ходу в кабак подтягиваю, типа поужинать, познакомиться поближе. Она не против, ведётся. Дождался её после работы, едем в кабак. Там блюда, закуски, все дела, шампанское… Посидели почти до закрытия. Вышли в машину, начал лапать её там, засосы, дойки её трогаю, под лифчик руку просунул, соски стоят – караул. Она такая знойная, сосётся страстно, отвечает. Просунул руку ей в трусики – течёт. И прямо от прикосновения кончила сразу аж до судорог. Думаю, вот это жара! Такая девочка попалась. Говорю, погнали в гостиницу, а она – сколько время? А время почти двенадцать ночи. Нет, говорит, нельзя. Родители строгие, папа военный. Убьёт, говорит, если в двенадцать дома не буду. Отвези меня домой, говорит, срочно. Какой домой?! Я вообще охуевший, у меня хрен стоит, как кол, чувствую, сейчас вообще обкончаюсь на хуй только от её присутствия. Член готов вылететь из трусов на орбиту. Поехали, говорю, давай трахнемся по-быстрому. Нет, говорит, только после свадьбы… и пиздец! Домой. Отвёз её домой. Настроение мерзкое. Тут хуяк – мне звонит Андрюха, мой кент, хозяин автосервиса, я у него масло в моторе менял перед дорогой. Он тоже плановой. С ним решили взять отравы пару стаканов, а мне как раз в Ростов рулить. Я, короче, чтобы не палиться, свой стакан ему оставил. Взял на раскурку немного и покатил. Бах, он звонит. Двенадцать ночи! Говорит, ты мне сколько оставил мёда? Говорю, два стакана. Он кричит: ни хуя – один. Как один, блядь?! Ни хуя не въезжаю. Мне Черкес дал пакет, я его весь отдал, себе немного отсыпал оттуда в дорогу, на пару папирос. Андрюха говорит, что сейчас начал коробками мерить, ровно десять кораблей. Блядь! Звоню Черкесу, говорю, как так, не сходится количество. А Черкес мне кричит: всё правильно, я, говорит, тебе дал пакет, там стакан, а второй пакет в подлокотник тебе в тачке кинул при тебе же. Ты, говорит, походу, укурился, запарился. Блядь, открываю подлокотник – точно, там лежит кулёк анаши. Ебать мой хуй, я, заряженный, как «боинг», хуй знает куда ломился по трассе. Меня и мусора тормозили, я грубил им, хуй что знал, если б прошманали тачку – вилы… выкидные.

ВАЛЁК

Да, бывает… Под этой хуйнёй лучше не париться…

ИГОРЬ

Да вот то ж… (Он затушил в пепельнице окурок и тут же закурил новую сигарету.)

ВАЛЁК

Так ты что-то про книги рассказать хотел… и хуйню мне какую-то на уши наваливаешь про недающую блядь и про запарки с ганджибасом…

ИГОРЬ

А… да… про книги… Короче, позвонил своим местным кентам, ростовской босоте. Думаю, чтобы обратно ехать не палиться, их подогрею душевно. Забили стрельняк. А там такая хуйня. Ростов большой, огромный, и к нему ещё вплотную прилегают другие города: Батайск, Аксай. Короче, всё это как один огромный город. Они мне стрелу забили в кабаке на границе Ростова и Аксая, там ещё мост какой-то и прямо у моста кабак. Не помню, как он называется, изба такая из брёвен. Всё в русском стиле, и круглые сутки пашет. Там ещё они мне стали нахваливать уху из донского сазана. Эта уха ёбанная гадость ужасная… Может, всё и свежее в ней, но рыба, блядь, вонючая, тиной пахнет. Ещё и ложки дали деревянные эту пакость хлебать. Отказать неудобно. Угощают, нахваливают… Короче, весь день не задался. Всё не в масть! Девочка ебать не дала, потом накормили гадостью. Вышли, курнули и потерялись на хуй все почти до утра. Сидели в тачке там под мостом, тупили часов несколько. Шмаль убийственная была. Майкоп! Сейчас такого качества ганджибаса нет уже. Да и люди все давно умерли, кто выращивал эту дрянь. Ну и чуть попустило, прощаемся, братва отваливает, я за вещами в гостиницу еду, чтобы рулить домой. И, прикинь, опять вдупляю, что я им дурь забыл скинуть! Вообще охуеть! Ну хули, думаю, возвращаться – плохая примета. Хотел где-нибудь её спрятать. Как, блядь, где, блядь, спрятать? Город чужой. Короче, решил в машине заныкать её и катить домой тихонько. На дорожку дунул пятку, чтобы не убила совсем, чтобы как-то ехать можно было. Скучняк, новости надоели, музыка тоже. Зарулил в магазин ихний книжный самый большой центральный, типа Дома книги. И там, короче, аудиокниги разные. Я ж накуренный, как судак. Смотрю, диск такой странный, авторов три: Харис, Бегемотов и ещё кто-то, не помню уже. И роман называется «Фронты». Цепляю этот диск, в радиолу всунул и еду. И как, блядь, разорвало меня это произведение… с ходу… Там про армию всё в юмористическом стиле. Вся эта хуйня происходит в как бы Париже, и фигурирует ефрейтор Блюев – главный герой. И такое гонево прёт, что я, блядь, просто умираю от смеха. Не могу ехать, слёзы текут. Как придавило на хи-хи. Тут ещё такая хуйня. Подъезжаю к мосту Ворошиловскому через Дон, из города сваливаю. Там пост мусорской. В начале моста тормозят меня. А я вообще никакой, не могу остановиться от смеха, меня прёт. Ещё и у ментов такие тупые рожи, и сама ситуация комичная. Я, блядь, задыхаюсь от смеха, нахлобучило… вообще истерика. Мусора кричат: «Что за хуйня?!» Я им пытаюсь мычать, что вот книга смешная… Они, блядь: «Какая, на хуй, книга? Давай-ка мы тебя проверим на наркотики, братан…»

ВАЛЁК

Так и чё? Припалился?

ИГОРЬ

Ну как… Походу, да.

ВАЛЁК

И чё, закрыли?

ИГОРЬ

Да на хуя?! Денег дал им, червонец… уехал…

ВАЛЁК

Червонец – это хуйня! Копейки.

ИГОРЬ

Так времена-то какие были? Доллар стоил копейки. Мусора за пятёру были хуй сосать готовы.

ВАЛЁК

Ну да. Сейчас бы и за полтос не отпустили.

ИГОРЬ

Да… Так вот книга. Я, пока ехал, всю дорогу ржал. Приехал – и не хотелось идти домой, интересно было дослушать, чем кончится. Потом ещё пару дней по городу ездил и слушал её. Самое интересное, что произведение начинается с того, что командир на плаце, в жопу пьяный, начинает блевать перед строем прямо на голову Блюеву. А заканчивается она тем, что Блюев, запершись в бункере, начинает запускать ядерные ракеты… Прикинь!

ВАЛЁК

Да… Я читать не люблю… Послушать можно попробовать, да и то – на хуй! Лучше музыку слушать в дороге.

ИГОРЬ

Давай пожрём, короче. Что-то пробило меня на пожрать после дряни.

ВАЛЁК

Пойдём в ресторан.

ИГОРЬ

А где он?

ВАЛЁК

В седьмом вагоне.

ИГОРЬ

Ну и погнали. Это следующий вагон.

ВАЛЁК

Так а вещи? Бросим так? Купе открыто. Может, попросим закрыть его проводницу?

Игорь небрежно махнул рукой и сбросил в пепельницу окурок: «Да и хуй на них, на вещи… Никуда ничего не денется».

Они прошли через следующий тамбур в полупустой ресторан. Заказали там по порции полуостывшего бифштекса и распили под него бутылку сухого «Рислинга». В железнодорожном буфете было тихо и уютно. Компанию им здесь составляла только обслуга ресторана, сидящая за дальним столиком: молодой парень и девушка (видимо, повар и официантка) и солидный возрастной нацмен (видимо, директор ресторана). Они пили кофе и тихо о чем-то разговаривали. По сравнению с тесным купе, в этом светлом вагоне было комфортно и просторно, к тому же им разрешили курить, так что были все предпосылки зависнуть тут до самого закрытия заведения.

Тем временем поезд прибыл на станцию. Перед окнами проплыл перрон, за ним – большой вокзал. Валёк и Игорь с любопытством наблюдали за суетящимися на улице встречающими и убывающими пассажирами.

Канабис в крови, как ничто другое, способствует беззаботности, граничащей с абсолютным похуизмом. Однако отдаться полностью власти этого похуизма парням помешали нетривиальные обстоятельства их нахождения в поезде. Дело в том, что они ехали далеко на север совсем не с добрыми намерениями.

В Красноярске у них был небольшой бизнес, так сказать, остатки роскоши от давно минувших «жирных» времён. Небольшой магазин спортивных товаров и прилегающее к нему помещение, сдающееся под кафе. Этим всем хозяйством управлял их местный товарищ. Доход от этого скромного предприятия был невесть какой, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. Их товарищ сдал кафе представителям одной из стран Средней Азии. Оказалось, что за этим стояла преступная этническая группировка. Сначала они стали тянуть время с арендной платой, упирая на то, что испытывают временные трудности в связи с началом деятельности. Так они морочили голову полгода, а затем их товарищ бесследно пропал вместе со своей семьёй, а всё здание, включая магазин, сменило собственника и перешло вполне законно во владение чуркабесов. Вопрос стал ребром. Разобраться с этой ситуацией стало делом принципа. Конечно, хотелось верить, что их друга прессанули чучмеки и он просто скрылся с семьёй, так как было стыдно признаться, что не смог сам решить вопрос с ними, но интуиция подсказывала, что это вряд ли. Скорее всего, его заставили подписать все бумаги и убили, чтобы некому было оспаривать собственность, возможно, даже вместе с семьёй.

Бывает так, что жизнь тебе просто не оставляет других вариантов, кроме мести. Валёк и Игорь ехали своих обидчиков карать. Они могли привлечь к этому людей со стороны, но золотой век бандитизма был в прошлом. На это попросту не было лишних денег. К тому же не хотелось вводить в курс дела посторонних лиц, да и не хотелось себя лишать удовольствия собственноручной расправы.

Дело было затяжное и сложное. Нужно было осесть неприметно в городе, провести следственные мероприятия, собрать нужную информацию и затем уже планомерно и без лишнего шума убить всех причастных персонажей, желательно не оставив улик. По этому поводу в их купе была спрятана сумка с оружием: несколько пистолетов с глушителем, автомат, два коротких помповых дробовика и куча патронов ко всей этой технике.

На железной дороге ввели именные билеты, досмотр с помощью магнитных рамок. Но всё это для профессионалов было сущей чепухой. Билеты были куплены на фальшивые паспорта, а сумка с оружием принесена к поезду мимо вокзала, прямо по рельсам дополнительных путей, благо идти по шпалам издалека никто ещё никому не запрещал. Чтобы не было дополнительных вопросов, парни с ходу подарили проводнице бутылку шампанского и беспрепятственно прошли в своё купе. Они кинули сумку с оружием под сиденье нижней полки и завалили её сверху своими вещами. Поезд был скорый, остановок было мало, к тому же и гашиш их расслабил изрядно, но долгая остановка на станции вывела их из эйфории и безмятежного состояния. Возникла тревога, что кто-нибудь может проникнуть в их открытое купе и покопаться в поклаже. Они быстро расплатились и засобирались на свои места. Поезд медленно тронулся. За окнами поплыл беззвучно перрон.