Абсолютно не скрываю, как сильно влюблена в первую книгу Вани. И сильно ждала следующую. Как будто, знала наперёд о чём там будет. Потому что это Бевз. Иван Бевз.
"Супергерои для грустных" - это очень точный портрет поколения, выросшего между VHS-кассетами, супергеройскими мультфильмами, первыми блокбастерами Marvel и постсоветской серостью дворов.
На первый взгляд Бевз играет с жанром супергероики: мальчик получает часы для путешествий во времени, девочка мечтает обрести силу Кларка Кента, в городе появляется «дружелюбный сосед», борющийся с несправедливостью. Но очень быстро становится ясно, что супергеройская эстетика здесь — не жанр, а язык памяти. Автор использует комиксовые архетипы как способ говорить о взрослении миллениалов, о разочаровании, о несбывшемся ощущении собственной исключительности.
Главная сила книги — в сочетании фантастического и предельно бытового. Автор не пишет классическую фантастику: чудо у него всегда существует рядом с ипотекой, офисной рутиной, эмоциональным выгоранием и ощущением внутренней усталости. Это проза о людях, которые в детстве верили, что смогут изменить мир, а во взрослом возрасте пытаются хотя бы сохранить себя. В этом смысле название «Супергерои для грустных» оказывается почти идеальной формулой текста: супергерои здесь нужны не для спасения планеты, а для выживания в обычной жизни. Т.е. те, кто смог - сломлены (в большинстве - так вышло), но продолжают, пусть и "хромая", двигаться дальше.
Особенно удачно, на мой взгляд, Иван работает с атмосферой нулевых и девяностых (не в первый раз, но так по-разному). В книге постоянно всплывают культурные маркеры эпохи — от «Тайн Смолвиля» и «Зачарованных» до первых супергеройских блокбастеров. Но Бевз не паразитирует на ностальгии. Он показывает, как массовая культура формировала поколение, учила мечтать и одновременно создавала болезненный контраст между фантазией и реальностью. И получается до боли точно.
Язык романа заслуживает отдельного разговора. Автор умеет писать короткими, почти разговорными фразами, но за этой внешней простотой скрывается точное психологическое наблюдение. Многие сцены построены на узнаваемых деталях — школьные коридоры, тесные квартиры, ощущение провинциальной тоски, бессмысленные подработки, попытки «стать нормальным взрослым». Именно поэтому даже фантастические элементы воспринимаются удивительно правдоподобно.
При этом книга может зайти не каждому. Некоторые рассказы сильнее других: часть текстов производит почти кинематографическое впечатление, а часть ощущается скорее зарисовками или эмоциональными этюдами. Но даже неровность здесь работает на общий эффект — книга похожа на коробку старых кассет и фотографий, где особенно ценна не стройность композиции, а эмоциональная правда.
Но! Важнее всего то, что Бевз избегает цинизма. Несмотря на грусть, усталость и ощущение потерянности, в книге остаётся тихая вера в человека. Автор словно говорит: да, мы не стали супергероями, не спасли мир и не превратились в тех, кем мечтали быть в детстве. Но сама способность помнить, мечтать и чувствовать — уже разновидность внутренней силы.
В общем, это не просто ностальгическая проза о миллениалах. Это книга о столкновении детской мифологии с взрослой жизнью, о поколении, которое выросло на историях о спасении мира, а потом оказалось один на один с тревогой, кредитами, одиночеством и ощущением исторической неопределённости. И именно поэтому роман производит такое сильное впечатление: в нём слишком легко узнать себя.
P.S. И лично от меня для автора: "Браво, Ваня "!