Отзывы на книгу «Деревня»

"Деревня" Бунина - прекрасный образец литературного совершенства, но, хотя произведение и не утратило своей актуальности, в глазах среднестатистического россиянина оно выглядит больше историческим. Все эти ужасы нашего села, обыденность, пугающий реализм - все это оставляет равнодушным любого, кому довелось побывать в советском- постсоветском колхозе. Сразу вспоминаются невинные детские забавы сельских детей, особенно, если сами при этом всю жизнь жили в городе. В пору моего детства ребятки, например, развлекались игрой "кто последний порежется" и с этой целью били голыми ногами оконные стекла. Никуда не делись и те особенности, которые так ярко изобразил в "Деревне" автор.

"Ждать" по Бунину - главная отличительная черта русского народа, именно в селе этот народ тот самый, настоящий, с которым привычно ассоциируется Россия. Все мы ждем чуда, которое потом непременно распухнет и болит, ждем неизвестно чего. Мне всегда это национальное качество виделось юным партизаном, который нассал на рельсы и, засевши в кустах, ожидает прибытия поезда. Понятно, что когда там написает несколько миллионов патриотов разного возраста - запах будет такой, что ни один инвестор и носа не высунет из своего купе. А они будут, эти миллионы, потому что вторая отличительная черта русского народа - стадность, порожденная изначальной бестолковостью. На фоне этого всего, традиции, о которых тоже пишет Бунин, в данном случае получают дикий трагический гротескный оттенок. Наиболее ярким примером выполнения последовательных ритуалов является свадьба, которая в любое время меньше всего была похожа на что-то праздничное и радостное. Поэтому на собственную свадьбу можно и не ходить. Главное, не пропустить мальчишник.

Бунин интуитивно предчувствовал, что подобные образы могут только оттолкнуть читателя, поэтому первая часть посвящена Тихону, чей лик издавна притягивал русский народ - властный, выбившийся из низов и по определению несчастный. Таких уважают и искренне жалеют. Да и далее, в образе Кузьмы, Бунин слишком многое взял от самого себя, что придало второму брату более обнадеживающий вид.

Читать Бунина, как хорошие стихи, лучше вслух, никакое быстрое чтение не дает возможности в полной мере ощутить всю ту неповторимую атмосферу, которой пропитана "Деревня". К месту здесь и аудиокниги. Один из мужиков в ходе повествования рассказывает русскую сказку "Альтрапка", которая была запрещена цензурой, как возводящая хулу на власть и церковь. Судя по всему, автор никаких законов не нарушил, ибо предложил в тексте лишь часть этой сказки, подобно тому, как несколько глав новой книги в интернете в настоящий момент не является нарушением авторских прав. Повесть совсем небольшая, но по насыщенным образам, глубиной проникновения в среду и красотой языка может показаться и огромной. Стандартная тема по поводу "краткость - сестра таланта".

Беспощадный реализм и глубокая психологическая картина разрушения деревенской жизни на излёте царской России - вот основной рефрен очередного шедевра Бунина. В повести представлен глубинный анализ чувств, мыслей, эмоций и настроений двух братьев Тихона и Кузьмы Красовых из деревни с говорящим названием Дурновка, жизнь в которой тянется медленно,безрадостно,тягостно.

Тихон - кабатчик и торговец, он сильный, крепкий и  хитрый мужик. Ему удалось,будучи простым крестьянином из бедной семьи, купить целую деревню злощастную Дурновку. Он воплощает силу, активность и упорство. Кузьма мягче, добрее, лиричнее. Братья так непохожи друг на друга, но жизнь их приводит к одному печальному концу: бессилие, депрессия, духовное опустошение. Беспредметное ожидание чего-то нового обесценивает нынешнюю жизнь героев, скука пожирает их изнутри. Всему виной “пёстрая душа” русского народа, вечное томление о несбыточном.

Бунин показывает, как рушится патриархальность деревни, как рассыпается уклад старой царской России, уступая место депрессивности, агрессии и пьянству. В конце повести Тихон освобождается от своей деревни, которая не приносит ему радости. Она балласт в его кипучей деятельности, она тянет его на дно депрессии. Тихон - делец нового формата, он уходит в город с четким планом заняться торговлей.

Как известно, страшна жизнь на сломе веков. Глобальные потрясения катком проходят по судьбам людей. Бунин показывает это как нельзя лучше.

Чтение не из лёгких, но крайне полезно, ведь в человеческой натуре с годами ничего не меняется. Эта повесть - ещё один штрих для понимания пресловутой “русской души”.

"Деревня", показала наивысшую степень сближения бунинского таланта с современной действительностью в ее реальном развороте. Архиреальная, грубая на вкус "утонченных" господ, пахнущую перегноем и прелыми лаптями вещь. "Деревня" перенасыщена материалом действительности, современным первой русской революции, отголосками общероссийских политических событий, толками, слухами, предположениями, полными бурных надежд и горьких разочарований тех лет. Здесь все: и пылающие вдалеке помещичьи усадьбы, и попытка мужицкого самоуправства в самой Дурновке, принадлежащей теперь Тихону Красову, правнуку крепостного, затравленного борзыми помещика Дурнова; и "озорство" на дорогах, и бегство помещиков в города, и казачьи сотни, вызванные для защиты их, и конституция, и монополия на водку, и рассказы о хитроумных дипломатических маневрах министра "Вити" (Витте), и ночные страхи имущих, и беспечная, разгульная удаль неимущих, и необозримое половодье народного недовольства, медленно входящее в берега "правопорядка". Густота и плотность жизненного материала в повести поистине необычная и для самого Бунина, и для того классического, как бы замедленного строя повествования, какого он, при всем очевидном своеобразии его письма, держался ранее. Он всегда предпочитал рассказывать о том, что было вчера, что минуло и чему уже подведен какой-то итог,— на всем у него милый его художническому сердцу элегический отпечаток воспоминания. Здесь он словно бы еще и не выбрался из той сумятохи и горячки революционной поры, из ее многолюдства и разноголосицы, споров и пересудов. Кажется, что повесть написана в те самые дни и месяцы, а не четыре-пять лет спустя. В "Деревне" немного героев с именами и прямым участием в событиях, развивающихся в ней,— гораздо больше безымянного сельского и уездного люда, мужиков, покупателей в лавке Тихона Красова, нищих, странников, уездных торговцев, девок и баб на поденщине, ночных сторожей,— и почти все они что-то вспоминают, о чем-то рассказывают, называют множество людей, которые в натуре не появляются на страницах повести. Сгущение темных красок в изображении деревенской действительности иногда кажется даже переходящим в крайности, в выборочное экспонирование уродств, жестокости, цинизма и кретинизма. Тут исходные с нравами диких племен примеры сживания со свету стариков в семьях как раз не бедных; и "уступка" жен мужьями по сходной цене; и дикая похвальба "пустоболта" Серого тем, как он хитро выслеживал дочь, "снюхавшуюся" с парнем Егоркой, да и "прихватил", и "всю пояснику ей изрубил" "кнутиком похоженьким", и Егорку заставил жениться. К людям, которые чтят божеские законы и утвердившиеся традиции Бунин снисходителен. Наоборот, в противоположность к людям, так или иначе уже порывающим с этим исконным крестьянским миром, узнавшим соблазн отхожих заработков на фабрике, в городе, на железной дороге, недовольным, непоседливым и "вольным на слова" с их идеалом: "не пахать, не косить, девкам жамки носить..." — Бунин беспощаден. Дениска из "Деревни" — один из таких ненавистных Бунину людей. Примечательно, что не у кого другого, а именно у Дениски автор обнаруживает сверток "литературы", где вкупе со всякой лубочной дрянью находится и брошюра "Роль пролетариата", причем автор заставляет Дениску по его безграмотности исказить второе слово этого заглавия — "проталерията", а также назвать все это вместе "кляповинкой разной".
Было бы несправедливым сказать, что будучи, в силу своей принадлежности к дворянскому классу, автор видел деревню той поры в таком мрачном свете. Особая беспощадность в показе деревни и мужика в значительной степени была здоровой реакцией на идеализированное и слащавое освещение этого материала у ранних авторов. Бунин, при всей его антипатии, следуя художественному такту, избегает подавать деревенские ужасы в непосредственной картине. Живьем ободранный мужиками бык бегает "за сценой", в изустной молве,— это слух, полулегенда той поры "деревенских беспорядков", но не прямое утверждение автора.
Подводя итог нужно сказать, что название повести Бунина соответствует концепции, высказываемой наставником Кузьмы Красова, уездным чудаком и философом Балашкиным, о том, что Россия вся есть деревня, и, таким образом, безнадежно горькие судьбы дикой и нищей деревни — это судьбы России.

Бунин в «Деревне» берет тебя за шкирку и окунает лицом в осеннюю грязь. Держит. Не отпускает.

Эта книга пахнет мокрой овчиной, прокисшими щами и сырой землей, которую месят лаптями братья Красовы. За окном — бесконечный ноябрь, небо цвета застиранной портянки, и даже водка здесь не греет, а только глубже загоняет тоску в кости. Бунин не дает ни единой форточки. Никакого тургеневского пейзажа с благородными крестьянами. Только глухая, беспросветная, звериная русская хтонь, от которой сводит скулы. Честно — продираться сквозь это тяжело. Ты бредешь по тексту, как по разбитому проселку, и думаешь: зачем я вообще сюда зашел?

А потом случается она. Свадьба Молодой с Денисом. И вот тут Бунин вдруг врубает свет. Эта сцена — единственный эпизод, где из-под толщи грязи пробивается что-то живое, острое, почти неприличное. Молодая, которую выдают замуж, как мешок с картошкой. Денис — грубый, чужой, страшный в своей животной простоте. И этот брак — не союз, а сделка, почти насилие, но описанное с такой обнаженной, жуткой чувственностью, что ты не можешь оторваться. Вот он, пульс книги. Не в размышлениях Тихона о судьбах России. Не в бесконечной тоске Кузьмы. А здесь — в этой темной, почти языческой сцене, где нет любви, но есть кровь, пот и отчаяние, сплетенные в какой-то дикий, неразрывный узел. Ради этого эпизода, кажется, и написана вся «Деревня». Всё остальное — лишь густой, вязкий фон, гул российской безнадеги, на котором эта свадьба вспыхивает, как пожар в ночи. Вспыхивает и гаснет, оставляя после себя пепел и еще большее ощущение пустоты.

Бунин зачем-то маскирует под роман патологоанатомический отчет. Ему неинтересно развлекать. Он вскрывает русскую деревню, как гнилой зуб, без наркоза и без надежды на исцеление.
«Деревня» — это двести страниц кромешной русской тоски, пробираться сквозь которые ты будешь с упрямством мученика. Но внутри замурована одна сцена, ради которой Бунин, похоже, и написал всё остальное. Если продерешься до свадьбы Молодой с Денисом — книга вплавится в память навсегда. Если уснешь раньше — я тебя понимаю.

Начну с не знаю уж какого по счёту вопроса к составителям аннотаций. "широкая панорама жизни деревни начала XIX столетия, относится к вершинам русской литературы предреволюционных лет" - а простите, какая революция намечалась в начале XIX века?

Проза Бунина, с её неспешностью и многоцветием, обычно находит отклик в моей душе. Но, насколько помню, при давнем первом прочтении именно эта повесть не очень понравилась. Об этом говорит и то, что читала будто впервые, не помня абсолютно, что там происходило.

(Фёдор Васильев, 1869)

А происшествий-то практически и нет. Два брата - Кузьма и Тихон, уроженцы деревни Дурновка ( чем не говорящее название), в центре повествования. Тихон - из тех, кто "забогател", что является подспудной мечтой любого жителя тех пасмурных и неудачливых краёв. Но счастья как не было, так и нет. Его постоянное состояние:

Казалось, что нужно что-то вспомнить, сообразить или просто лечь и выспаться как следует. Хотелось тепла, покоя, ясности, твердости мысли.

Но ни детей, ни настоящих привязанностей, а осознание, что все его ненавидят, помноженное на непонятные для него революционные события, просто не даёт дышать.

Брат Кузьма, безграмотный, но мечтающий писать, чувствует укругом несправедливость, униженность, беду, но совершенно не в состоянии хоть чем-то помочь, потому что он - просто несуразный человек.

"Ну, и рассказ!" - долго думал Кузьма после этого вечера. - А погода портилась. Писать не хотелось, тоска усиливалась.

Брату он в глубине души завидует, при этом прекрасно понимая, что сам так жить бы не мог.

— Твою биографию жизни описать следует, - насмешливо сказал однажды Кузьма.
А насмехаться-то, пожалуй, и не над чем. Значит, была башка на плечах, если из нищего, едва умевшего читать мальчишки вышел не Тишка, а Тихон Ильич…

Есть в повести и другие яркие образы - Молодая, Серый. Но всё равно - кругом беспросветность...

И непонятно было: все говорят - революция, революция, а вокруг - все прежнее, будничное: солнце светит, в поле ржи цветут, подводы тянутся на станцию…