ИСТОРИЯ СУЮНА БОЛТУНА

Мне, человеку, перешагнувшему за пятьдесят, до сих пор неясно, зачем я пришёл в этот мир и для чего? Говорить о смерти в таком состоянии – дело нелёгкое. Эта тема всегда тяготит меня, эгоиста, неспособного думать ни о чём, кроме себя самого. Тем более оказаться с нею лицом к лицу…

Нет, пока, слава Богу, ангел смерти с косой не встал передо мной, не сказал: «Твоя душа теперь моя». Но новость о том, что старейшая жительница деревни – Огилой-момо¹ покинула этот мир, потрясла меня.

Наверное, ей уже под сто лет. Дел у неё давно не осталось, и, как это у нас говорят, она, быть может, с радостью встретила смерть, как старую знакомую. Но тревожит меня не её кончина. Мучает мысль: неужели и я однажды дойду до такого состояния? Сомневаюсь, что встречу смерть с улыбкой. Не из тех людей, чтобы спокойно принимать конец.

К тому же я первый узнал о смерти момо. Только что, говорят, «ушла». Хотя, по идее, такие вести не должны были бы так быстро доходить до меня – ведь я «мастер», уважаемый человек. Видимо, понадобились мои услуги, вот и передали молча, не объявляя вслух.

У меня аж сердце екнуло:

– Что?! – Глаза мои сузились. – Мастер? Ты с ума сошёл, мальчик?

Передо мной стоял Хакназар – внук покойной, моложе меня всего на два года. Удивительно, но по виду он совсем не походил на человека, потерявшего бабушку – скорее уж на бизнесмена, уставшего от мирских забот.

– Мастер, это не то… – промямлил он, смущённо почесав затылок. – Не гроб, а… замок нужно открыть…

Показалось, что в его словах проскользнула насмешка. Хотя, может, мне только показалось. В такие минуты трудно судить ясно.

Меня всегда удивляло: стоит назвать кого-то «мастером» и сразу думают, что он и машины чинит, и телевизоры настраивает, и дома строит, и стены месит, и, вот теперь – замки взламывает!

– Замок?! Когда это я замки ломал?! – возмутился я.

Ну подумаешь, бабушка умерла, я-то тут при чём? К тому же Хакназар не особо расстроен, по его лицу видно.

– Всё-таки вы мастер…

Опять это слово – мастер!

– Но ведь не взломщик!

– А разве не все мастера потомки пророка Дауда?

Ну что тут скажешь?.. Против такой аргументации не попрёшь.

– Не открою замок, – отрезал я. – Вот если бы у тебя машина сломалась, пожалуйста.

– С машиной всё в порядке, – вздохнул он. – А вот без сундука никак. Не знаем, куда бабушка спрятала ключ. Обычно носила его в косах – думали, и сейчас там. Поискали, нету… Оказывается, она ещё один ключ носила отдельно, чтобы не вытащили, пока спала. Видно, спрятала куда-то надёжно.

– Может, после похорон и откроете?

– Как можно?! – вскинулся Хакназар. – Если сундук не откроем как же поминки проведём? Всё нужное там!

– Честно говоря, дружище… – признался я. – Вчера чуток выпил…

– Чувствуется… – невозмутимо сказал он.

– Из-за носа? – зажал нос. – Румянец часто это выдаёт.

– По запаху…

– То есть, всё ещё пахнет?! – аж разволновался. – Тогда тем более не пойду. Неловко как-то перед бабушкой…

– Да ведь бабушка, – напомнил он, – уже ушла к дедушке…

И всё же мне не хотелось идти. Хотел объяснить, что с таким запахом в дом покойной являться не по-мусульмански. Не понял он. Ну ладно…

Взял инструменты. Не знал, как открывать сундук, но прихватил привычно – ведь, как говорят, мастер не мастер, а инструмент мастер. Если идёшь куда-то с такой сумкой, никто не засомневается в твоей квалификации. Не то чтобы гонюсь за авторитетом, но чтоб налили полстакана, нужно произвести впечатление.

***

Во дворе царила тишина. Не походило на дом, где только что умер кто-то. На миг мне даже подумалось: «Может, Хакназар разыгрывает меня?»

Зашли в дом. В передней – старая потертая стол, вокруг неё – стёсанные, выцветшие подушки. Длинная комната устлана несколькими облезлыми коврами. Посреди комнаты – старинный сундук. Я осмотрелся.

– Тело в другой комнате, – пояснил Хакназар, заметив мой взгляд. – Можете спокойно работать.

На сундуке висел старенький замок. Подошёл ближе, внимательно осмотрел.

– А если просто сломать? – спросил.

– А открыть по-человечески нельзя?

– Такой замок даже твоя бабушка при жизни не открывала бы. – Я вздохнул.

Честно говоря, не стоило бы так говорить о покойной, но что поделаешь, дурная привычка, не отвыкнешь. Не зря меня зовут Суюн болтун – всё сболтну, не подумав.

Хакназар ничего не сказал, я счёл это разрешением действовать, достал из сумки молоточек, прицелился, ударил – и замок с грохотом лопнул. Петля осталась на месте.

Хакназар был доволен. Видно, замок он не собирался сохранять. В принципе, мог бы уходить. Всё сделал. Но что-то внутри меня шептало: «Останься».

Нет, я не из тех, кто всю жизнь мечтает заглянуть в бабушкин сундук. Но, прочитав немало книг в своё время, я знал: в таких старых сундуках порой скрываются тайны – неожиданные, загадочные. Мне стало любопытно.

Хакназар наклонился и поднял крышку. Комнату наполнил странный запах. Не могу описать его точно – смесь духов, нафталина, свежего хлопка и туалетного мыла.

– Что там? – спросил как бы между прочим, отворачиваясь, но украдкой поглядывая в сторону сундука.

Хакназар был увлечён. Спешно перебирал вещи, меня не замечая.

– Да ничего особенного, – пробормотал он. Потом, словно вспомнив что-то, добавил. – Можете идти… Расплатимся позже… После поминок… На лавке у Санджара «сто грамм» поставлю… Если хотите, сейчас запишите на мой счёт и заберите…

Даже сейчас помнит про «сто грамм»… Неужели я стал местным алкашом? Ну да ладно. Значит, дело моё здесь закончено, тайна сундука мне не досталась.

Я встал, потянулся за сумкой с инструментами и направился к двери.

– Не обижайтесь, если позже загляну, – бросил я на пороге. Нужно время, чтобы избавиться от запаха перегара.

Я уже тянулся к дверной ручке, как вдруг Хакназар резко поднял голову:

– Подождите! – сказал он строго. – Сядьте пока. А то остальные подумают, что мы уже всё сделали, и ломанутся сюда.

Я остался. Но не понял, при чём тут «остальные»? Что им до меня?

Тем временем хозяин дома продолжал разбирать сундук. Один за другим вытаскивал свёртки, клал их на пол. Я стоял у двери – ни уйти, ни подойти, ни спросить: «Что ты там вообще ищешь?» – не знал.

Он достал пару чёрных галош – бабушкиных туфель.

– Эх, бедная бабушка, оказывается есть, – вздохнул. – Всё жаловалась, «галоши купи, галоши купи…»

Потом достал мыло, полотенца, ещё что-то. Шумно вытащил старую узелку с чашками и чайником.

– Ну зачем тебе, бабушка, нужны были эти чашки?!

За ними, две коробки. Открыл быстро.

– Опять посуда… – пробормотал разочарованно.

Наконец, вынул свёрток в зелёной ткани, развернул. Несколько пачек денег.

– Вот! – глаза его загорелись. – А ты, бабушка, копила, копила… Ни съесть, ни потратить… Ну ничего, у таких, как я, внуков, всё в дело пойдёт, на поминки!

Он говорил, словно бабушка стояла рядом и слышала его. Деньги отложил в сторону, продолжил разбор. Мне стало не по себе. Будто вторгся в личную беседу внука с покойной бабушкой. Стыдно стало. Хотел отвернуться, слишком интимное это дело: женский сундук, личные вещи…

И вдруг:

– Вот!!! – воскликнул Хакназар, почти вскрикнул. – Нашёлся!!! Вот он!!!

Что именно, я не понял. Вроде не повод для такой радости. Остатки денег? Может, доллары? Кто знает… Старики ведь бережливы. Могла накопить. Пережив голодные годы, становятся осторожными. Может, тайник?

Я не выдержал, пошёл посмотреть. Выпивший человек – что с него взять? Стыдиться поздно. Подошёл.

На полу лежал платок с белыми цветами, старый, как носили раньше мужчины на тяжёлой работе. В платке – тонкая школьная тетрадь на 12 листов, выцветшая.

– Вот она! – сказал Хакназар, поднимая тетрадь. – Не потерялась… Бабушка, да храни тебя Аллах…

Он торопливо начал листать, подносил к глазам, отдалял, щурился, наконец, в раздражении сунул мне:

– Прочтите, что там. Глаза уже не те…

Я взял тетрадь. Сделал вид, будто мне это совсем не интересно.

– Тут особо и не почитать… Кто писал? Буквы мелкие…

– Бабушка, – сказал он. – Ну, читайте!

– «Отец богатства закопал у себя во дворе, под тандыром, что стоит к востоку. Найти не смогла. Найди и потрать на добрые дела», – прочёл я, запинаясь.

– Всё? – удивлённо спросил он и выхватил тетрадь из рук.

Остальные страницы были пустыми.

– Да это ж не указание… – разочарованно буркнул он. – А говорила: «Написала я тебе всё, после смерти узнаешь, где отцовское наследство, найдёшь, потратишь…» Вот и всё?

– Да ведь тут написано: «восточный тандыр». Что тебе ещё надо? Иди, копай, доставай! – предложил я.

– Где этот «восточный тандыр»? У моего отца шесть братьев, шесть дворов! Или это вообще про старый дом, что давно снесён? Как я пойму?!

– Хм… Сложное дело, – протянул я. – А вообще, интересно, что там за богатство?

– Не сказала, – угрюмо ответил он. – Но судя по записи – ничего определённого… – покачал головой. – Бабушка, эх ты, бабушка… Почему ты не показала раньше, не объяснила, не рассказала нам, глупым…

Я замолчал.

– Ну что ж, пойду, – сказал я, указывая на вещи. – Это женщинам пригодится, передай.

– Спасибо вам… И, пожалуйста… – добавил он при выходе.

– Только… пожалуйста, никому ни слова об этой тетради…

Я молча кивнул. Что тут говорить?

***

На поминках возможности поговорить с Хакназаром не было – ни желания, ни подходящего момента. Проводили бабушку в последний путь, вернулись. И всё. Забылось. Ничего такого уж в этом событии не было. Ну, сундук, ну старая бабка. Кому до этого есть дело? Если бы рассказал кому – только посмеялись бы. И стыдно бы стало.

Позже, на каком-то поминальном сборе, Хакназар подошёл ко мне, взял за локоть, отвёл в сторону и спросил:

– Вы случайно… не проговорились?

– О чём?

Я в самом деле не сразу понял, о чём речь. Уже вылетело из головы. Ах да… Тетрадь.

– Про ту запись в тетради… Про сундук, – перечислил Хакназар, понизив голос.

«Ну, это-то?! – подумал я. – Больше мне заняться нечем, только и болтать». Видимо, он прочёл это по моему лицу и спешно добавил:

– Я ж о том, чтоб слухов не пошло… А то ведь, начнут… искать сокровища… Родственников у бабушки полдеревни, сами знаете…

– Какие ещё сокровища? – искренне удивился я.

– Ну те… что от прадедушки остались, – сказал он как ни в чём не бывало.

– От прадедушки?

– Бабушка же написала: «то, что от отца осталось». Так вот, это её отец, мой прадед… – Голос Хакназара стал заговорщицким. – Вы знали? Он был басмач…

– Что?! – вырвалось у меня. – Ты что несёшь, какой ещё басмач?!

– Тише вы… – Хакназар испуганно кивнул на окружающих. – Прадед был басмачом, вёл казну отряда…

– Бухгалтер, что ли?

– Наверное… – Хакназар задумался. – Бабушка рассказывала, была однажды стычка, командир погиб, отряд разбежался. У отца осталось немного денег. Наверное, золото. Он спрятал. Бабушка тогда была молодой девушкой. Ей и рассказал. Потом пропал… Так и не вернулся.

– Золото, значит? – уточнил я.

– Может, и золото. А может, что другое. Но явно большое богатство. В любом случае, вы сами читали.

– Под тандыром.

Хакназар снова огляделся, понизил голос:

– Именно.

Если честно, я не романтик. В выдумки не верю. Фантазировать – не моё. Потому и показалось мне это всё смешным.

– Брось, – сказал я. – Если бы у твоей бабушки было золото, разве не выучила бы отца твоего, да и дядек твоих? Живёте вы бедно, детей толком прокормить не могли до недавних пор.

Сказал – и тут же прикусил язык. Действительно, живут бедно. Лишь недавно дети начали подрабатывать, кто где. Но хоть так, зачем вслух говорить?

К моему удивлению, Хакназар не обиделся.

– Теперь всё позади, – вздохнул он. – Важно одно, найти тот самый тандыр.

Найдёшь ты его или нет – мне-то что?

Он, кажется, уловил мои мысли:

– Вы свой человек… К тому же в курсе тайны. Поискать бы вместе. А найдём, пополам делим. Только… – снова по сторонам – даже дядькам ни слова! Их дети только и знают, что «наследство да сокровища». А прадеда, между прочим, даже не вспоминают!

И сокровища уже начал делить…