Меня бесило все и вся. Я не хотел видеть людей вокруг. Такая неприязнь отражала не какую-то сильную подавляющую тревогу, а просто зрелое признание моей собственной психологической ранимости и отсутствия качеств, необходимых для поддержания с кем-то дружеских отношений. Разные мысли боролись за место под солнцем в моем перегруженном мозгу, а я отчаянно старался придать им какой-нибудь порядок, могущий послужить стимулом для моей вялой и апатичной жизни.