Город

Лето, жаркое, душное; все окна раскрыты нараспашку. Полупрозрачный узорчатый тюль колышется едва. Сладковатый запах яблочного пирога, смешанный с тонким ароматом роз, растущих под окном, раздаётся на весь дом. Топот детских ног. Щебетание женщин.

Повсюду бегают мальчишки и девчонки от семи до тринадцати лет, матери болтают, звонко, как птички. Одна из них – хозяйка. Она беспрестанно ходит на кухню, услуживая, и, словно со скатерти самобранки, приносит различные яства. Тридцати семи лет, женщина выглядит не старше двадцати восьми: тонкая, как березка, такая же беленькая, с ухоженными волосами, нежным круглым лицом, с вечно исходящим от неё приятным цветочным запахом, овевающим её, как одеяло. Она словно олицетворение этого прекрасного дома, неотъемлемая его частью, как какой-нибудь портрет на стене или пейзаж, что развешаны по всей кухне и гостиной, где за большим раздвижным столом, под хрустальной люстрой, собрались гостьи.

Звонок в дверь.

– Мы разве ещё кого-то ждём? – бросила одна из женщин.

Ребята остановились, прекратили беготню и суетню, прислушались, с любопытством глядя в сторону коридора.

– Пицца приехала? – красный от игры, улыбнулся один мальчишка радостно.

– Пицца вредна для твоего здоровья, – укорила его, нахмурившись, мать.

Хозяйка пожала плечами. Выйдя в коридор, она посмотрела на камеру, снимающую с другой стороны двери: на пороге стояла девушка двадцати лет. Женщина разлилась в улыбке, хотя глаза её смотрели пристально и довольно холодно.

– Привет, Ариночка, проходи.

– Здравствуйте, Катерина, – кротко улыбнулась гостья.

Женщины пустили шёпот, но из-за вновь возникнувших беготни и ора мальчишек его не было слышно. Девушка, стоя в коридоре, заглянула в столовую, медленно кивнула собравшимся, изучающим её. Брови её слегка дрогнули.

– Сегодня же день рождения у Кости…

– Да, проходи. Ты как раз вовремя. Пирог испекла великолепный, ты должна его попробовать! – широко улыбнулась хозяйка и прошла на кухню.

Девушка замешкалась, сделав вид, что долго разувается, стараясь скрыть, что в это время переводила своему младшему неполнородному брату подарок, на который хватило, – одну тысячу рублей.

– Здравствуйте, – кивнула она, пройдя в гостиную.

Женское общество, внимательно её разглядывая (некоторые – насмешливо), отозвалось ей эхом. Арина быстрым движением поправила волосы и поинтересовалась, где именинник.

– В своей комнате, – чересчур весело ответила Катерина из кухни.

Девушка вышла обратно в коридор, неловко улыбнувшись, затем, взобравшись по лестнице на второй этаж, прошла в одну из отдалённых комнат, угловую, рядом с уборной, и постучалась.

– Входи, – послышался не очень довольный голос.

В небольшой светлой комнате с двумя раскрытыми настежь окнами сидел мальчишка тринадцати лет на кровати, недовольно рассматривая вошедшую, и девочка, по видимости ровесница, – на стуле, неловко отводя глаза и делая вид, что разглядывает коллекцию игр для приставки. Арина покраснела ушами, забегала глазами.

– Извините, что помешала… – ей никто не отвечал. – Зашла поздравить с днём рождения тебя, Костя. Тринадцать лет уже…

Мальчишка, смотря даже немного снисходительно, поблагодарил ломающимся голосом, стараясь разговаривать, как взрослый.

– Я тебе отправила подарок, – девушка поджала губы.

Костя кивнул. Девочка, слегка улыбаясь, смотрела на вошедшую.

– Ну ладно, пойду я. Хорошего времяпровождения, – Арина поспешила удалиться.

Девушка неохотно спустилась вниз, постояла в дверях в гостиную, где сидели все дамы и резвились дети, потом прошла на кухню, наблюдая за быстрыми руками, словно паучихи, Катерины. Хозяйка обернулась и тихо подозвала Арину.

– Что они там делают? – с ухмылкой спросила женщина.

– Не знаю; сидят, – пожала плечами в ответ девушка.

Хозяйка, держа полотенце, стояла у плиты, в которой, видимо, запекалось в духовом ящике что-то мясное и очень вкусное. Лицо женщины было красное от жара. Гостья сглотнула.

– Ты иди садись, Ариночка, садись. Сейчас уже обедать будем. Я и торт сама испекла. Вчера весь вечер его делала. «Зебра» называется. Мой фирменный, помнишь?

– Да нет, я… я хотела с отцом поговорить.

Женщина натянуто улыбнулась.

– Насчёт свадьбы, да? Ты когда уезжаешь?

– Завтра, – смутилась девушка. – Но – нет, не насчёт свадьбы. Я сегодня последний экзамен закрыла, – без капли гордости, а скорее даже стыдливо, негромко произнесла девушка.

Все дамы, как одна, навострили уши, чтобы подслушать разговор мачехи и падчерицы, притихнув.

– Какая ты молодец! Только представлю, как мои мальчики будут в университете учиться… Даже не знаю, как, – засмеялась Катерина, – у мелкого футбол на уме, у старшего – девочки.

– Это пройдёт со временем… в смысле, они остепенятся. То есть захотят учиться.

Катерина ничего не отвечала: она полезла в духовку проверять, готово ли мясо. Все молчали некоторое время, девушка обратила внимание на то, что женщины смотрят на неё сквозь кухонную арку без двери.

– Так где отец? – убрав руки за спину, спросила девушка.

– В своём кабинете, наверху. Думаю, помнишь, где, – хозяйка быстро улыбнулась Арине и занялась блюдом.

Девушка кивнула и направилась к лестнице. Какое-то странное волнение охватило её. Шла она медленно. Дверь в кабинет, почти сразу у лестницы, была затворена. Арина постучалась холодными костяшками и зашла.

В небольшой комнате в тёмных тонах за столом с компьютером, спиной к вошедшей, сидел мужчина, уткнувшись в экран и слегка подёргивая ногой – Павел Жилин. По одну сторону от него была стенка с книгами, по другую – диван с маленьким столиком. Здесь Жилин и работал, и общался с друзьями, и отдыхал.

– Привет, пап, – Арина остановилась у двери, голос её казался неестественным.

Мужчина коротко повернулся, бросил дружелюбный взгляд и опять уставился в экран. В комнате было полутемно: её освещал свет из единственного окна, рядом с которым стоял стол.

– Привет, Арина. Как жизнь у тебя? – говорил он с экраном монитора.

Девушка неслышно прикрыла дверь.

– Хорошо, вот сегодня экзамены все сдала.

– Хорошо. Какой у тебя уже курс?

– Четвёртый. Один год остался…

Отец, видимо, занимаясь чем-то важным, промычал «угу-мн». Девушка замялась.

– У тебя как жизнь?

– Да всё хорошо, дочь. Вот, у Костика сегодня день рождения.

– А ты чего не спускаешься? Катерина наготовила всего вкусного.

– Да у меня работы много, ничего не успеваю. Вот, сейчас доделаю да пойду.

– А, понятно.

Девушка переминалась с ноги на ногу. Павел внезапно обернулся вполоборота и с какой-то грустью посмотрел на дочь.

– Завтра уезжаешь, да?

– Да, пап. Свадьба назначена на шестнадцатое июня, просят приехать к четырнадцатому, то есть завтра, – Арина вздохнула, не смотря отцу в глаза.

– Младшая дочь выходит замуж быстрее старшей, – усмехнулся отец, пытаясь придать разговору весёлую ноту, потом резко переменил тон на серьезный: – Я б хотел поехать, да не могу. Работа, понимаешь, работа… Да и Катенька не будет рада, если я поеду.

Арина, усмехнувшись про себя, всё так же смотря в пол, закивала головой:

– Да, понимаю.

Отец повернулся к компьютеру и, покусав губу, сказал:

– Я подарок ей денежный приготовил, отдашь?

– Да, отдам.

– Вот здесь конверт, – он указал на розовый милый прямоугольник, лежащий на столе. – И передай ей мои поздравления.

– Что-то ещё? – спустя небольшого молчания неуверенно спросила Арина.

– А, да. Ну и здоровья, счастья молодым, конечно. У них всё ещё впереди, – Павел повернулся и по-дружески подмигнул дочери. Он взял конверт и протянул его девушке. – Пускай приезжают в гости.

– Ну, что, я тогда пойду. У меня дела – собираться надо, – быстро проговорила Арина, принимая подарок.

– Да, да, конечно, Арин. Хорошей тебе дороги!

Девушка пошла к двери. Из-за спины посмотрев на отца, снова уставившегося в компьютер, она вышла из кабинета, притворив за собой дверь, и спустилась вниз с неприятным, ноющим чувством внутри.

– Уже уходишь? – сочувственно спросила Катерина, вышедшая в коридор, когда увидела, что падчерица что-то убирает в сумочку.

– А, да. Мне нужно собраться, вещи подготовить.

– Ты же только на пару дней?

– Да, но и на пару дней надо собраться.

– Будем ждать тебя! Заходи, как приедешь! Торта, правда, не останется, но я приготовлю чего-нибудь. Салат с креветками хочешь?

– Спасибо, Катерина, обязательно.

– Да что же ты как официально, – всплеснула руками женщина, – мы же двенадцать лет жили вместе! Зови Катей.

– Извини, – только и нашлась ответить Арина и, бросив быструю улыбку, вышла из дома.

Участок, где с одной стороны зелёно-золотистая трава прогибалась под уличными качелями, цветочными клумбами, а с другой стороны холодел каменный гараж машины на четыре, вёл Арину по мозаичной тропинке к выходу. Девушка с усилием налегла на тяжёлую дверь, нажав кнопочку для выхода. Замок запиликал, дверь поддалась. Залаяла соседская собака.

Солнце уже висело низко, маслицем выливаясь на горизонт. Золотистые лучи его ложились на черепичные крыши домов. Ни облачка не было на небе – а это значит, что ночь будет звёздная-звёздная. В частном районе города было достаточно тихо. Редко когда встречались прохожие люди. Только в детском городке играло несколько ребятишек под строгим надзором бабушек и мам.

Девушка достала из сумочки наушники, включила меланхоличную музыку и направилась к остановке. Ей всегда нравилось рассматривать домики. Истинное искусство проявлялось в них; люди самовыражались таким образом. Где-то стоял старый, обветшалый дом с заросшим участком, в котором, видно, уже давно никто не жил; где-то люди построили жилище в старорусском стиле; кто-то отгрохал дворец – минималистичный, готический, каменный – на что хватило денег и вкуса.

Ехать в автобусе было ещё большее удовольствие. Прислонишься к окошку – и смотришь, смотришь на мелькающие дома, жизни. Однако уже через десять минут частный район закончился. Начались обычные серые многоэтажки. Летом они выглядят не так мрачно, как осенью и зимой, но радости не внушают.

Арина отворила железную дверь на пятом этаже ключами с именным брелоком. Она устало вкатилась в квартиру, бросила сумку и пошла по коридору в спальню.

– О, Арина, привет! – вскочил худой парень, смущенно улыбаясь.

– Привет, – не останавливаясь, бросила девушка.

Она легла на высокую кровать в спальне и, поправив браслет, открыла телефон. Молодой человек зашёл в комнату и остановился в дверях, едва ли не касаясь макушкой проёма двери.

– Как экзамен? Как съездила?

– Нормально, сдала. У тебя как дела?

– Всё хорошо, учу. Так меня заколебало всё… Закрывал, закрывал вс автоматами – а ведь все равно есть принципиальные, которые хотят нас помучить.

Он зашёл в комнату, сел за компьютерный стол и, развернувшись к Арине, начал долго и нудно рассказывать о медицине. Девушка иногда кивала, делая вид, что слушает.

– Вот так вот, – закончил молодой человек. – Хочешь поесть? Я приготовил пасту. Тебе должно понравиться! Ты же очень любишь карбонару.

Арина чуть-чуть улыбнулась, не отрывая взгляда от телефона.

– Попозже, Игорь.

– Хорошо, – он помолчал пару мгновений, разглядывая девушку, потом невесело вздохнул: – Эх, завтра ты уже уезжаешь… Я бы тоже хотел поехать, отдохнуть немного. Если б не экзамены…

– Да. Я недолго. Свадьба шестнадцатого, ну, восемнадцатого должна вернуться точно.

– Не хочешь с родными побыть подольше?

Девушка поиграла желваками.

– Я и так достаточно там с ними набудусь.

– Переживаешь о встречи с мамой?

Арина ничего не отвечала. Игорь смущённо отвернулся, сказав, что пойдёт дальше учить. Девушка так и осталась лежать на кровати, разглядывая браслет, сделанный из бусинок. Много мыслей было у неё в голове; особенно вспомнился такой случай:

Было это месяц назад. Стоял тяжёлый май – цветущий, благоухающий, жаркий. Деревья были уже совсем зелёные. Арина в тот день должна была встретиться с подругой, которая жила на другом конце города, ехала к ней в автобусе. Телефон завибрировал. Девушка, недовольно достав его (она не любила разговаривать по телефону, тем более почти все звонившие были мошенники), посмотрела на номер. Сердце её ёкнуло. Ладони сразу стали покрываться холодным потом.

Автобус в то время остановился на остановке и уже хотел уезжать, как Арина, растолкав всех и словив недовольные возгласы пассажиров и водителя, выбежала. Девушка смотрела на номер абонента. Руки дрожали. Она хотела сперва успокоиться, но понимала, что вызов может прекратиться в любую секунду. Приложила телефон к уху, боясь выдохнуть.

– Арина?.. – послышалось неуверенное на той стороне.

– Привет, мам, – едва слышным голосом, с пересохшими губами, пролепетала девушка.

– Привет, Арина, – раздалось нежное. – Прости, что долго не звонила. Ты знаешь, здесь связь плохая; пришлось в город поехать.

Девушка кивнула, не разумея, что мать этого не увидит.

– У меня есть что тебе сказать. Алёна выходит замуж.

Лицо Арины начало растягиваться в две стороны – брови наверх, рот вниз.

– Алёна… выходит замуж? – горячим шёпотом переспросила она.

– Да.

– За кого?

– За Велю Дементьева, они в одной школе учились.

Арина хотела что-то сказать, но задохнулась.

– Свадьбы назначена на шестнадцатое июня. Ты будешь?

Арина уставила глаза в землю, ничего не отвечая пару секунд. Какая-то женщина толкнула её плечом – ведь девушка остановилась посередине дорожки. Мыслей в голове – словно пчёл в рое.

– Да-да, конечно, – то ли кивая, то ли мотая головой, отвечала девушка.

– Павла мы тоже зовём. Может, отец захочет посмотреть на младшую дочь свою под венцом. Можешь ему передать?

– Да, могу. А Катя?

– Если хочет, – после небольшого молчания ответила женщина.

– Ну что, теперь кушать пойдёшь? – сняв очки и потерев глаза, позвал Игорь.

Арина взглянула не на него, а сквозь него, и поднялась с постели.

– Спасибо, Игорь, очень вкусно, – аппетит пришёл во время еды, и девушка быстро умяла двойную порцию. – Жалко, что твой кулинарный талант пропадает на медицинском поприще.

Молодой человек поднял брови.

– Медицина – дело важное. Очень важное. У меня отец, мать, дед с бабушкой врачи. Вот и я должен.

– А сам-то ты хочешь этим заниматься?

– Ну, хочу не хочу, а платят неплохо, да к тому же для своей семьи полезно. Тебя лечить буду, например.

– Надеюсь, уролог мне не понадобится никогда.

– Ну-у-у… – усмехнулся в ладонь Игорь.

Они помолчали пару мгновений.

– Ладно, пойду я собираться. Спасибо ещё раз.

– Все для тебя, – он поймал руку девушки и поцеловал.

Арина быстро улыбнулась и прошла в комнату. Собиралась она тщательно, долго думая, медленно укладывая вещи в небольшой чемоданчик. Летняя одежда и теплая, зонт, косметика, спальные принадлежности. Она в самом деле не планировала пробыть там больше пары дней, но, с другой стороны, хотелось заново изучить всю родную деревню, каждый её уголок, познакомиться заново с каждым жителем. Последний раз она была там очень давно.

Долго не могла она заснуть той ночью. Думы тяжёлые не давали заснуть – воспоминания, мысли, истории, догадки о будущем. Несколько часов она ёрзала, в то время как молодой человек давно уже спал, как младенец.

Наконец наступило утро. На часах было десять, когда девушка открыла глаза. Игорь уже ушёл, не забыв написать милую записочку и приготовить бутерброды, упаковав их в контейнер.

Это было то самое утро перед отъездом. Она тысячу раз мысленно проверила, всё ли взяла, нервно ходя по квартире. Тревожность подмывала изнутри.

Наконец, Арина села в такси. Город уносился куда-то назад, в прошлое, в густой туман воспоминаний.

На перроне собралось не так много людей. Пропущенная на поезд милой проводницей, девушка зашла в своё купе. Она взяла левое нижнее. Сколько-то времени она пробыла так одна.

Арина ехала спиной вперёд, и ей казалось, будто она возвращается назад, в прошлую жизнь, в детство. В деревне Берёзовка она жила до восьми лет. Вся родня её родилась там. Потом родители развелись, совершенно рассорившись. Отец в то время уже встречался с Катериной, моложе его на девять лет, уроженкой близлежащего города, где Павел работал. Мать Арины, Инга, смертельно разозлилась и затаила обиду на бывшего мужа. Отношения у них стали напряжённые. Павел с Катериной решили уехать.

Больше всего пострадали дочки Павла и Инги. Они видели все ссоры родителей, измену отца. Когда те разошлись, старшей, Арине, было восемь, а младшей, Алёне, шесть. Бедные девочки плакали каждую ночь, друг другу лишь могли они поведать своё горе. Родители их решили принять наихудшее из решений: никто не хотел отдавать дочек, поэтому их надумали «поделить». Старшую отправили с отцом, младшая осталась с матерью. Сестёр разделили без возможности как-либо связаться друг с другом. Родители их больше никогда не общались.

Отец быстро нашёл хорошую, высокооплачиваемую работу, новая жена его тоже куда-то устроилась, только быстро ушла в декрет. Родился Костя, ещё через шесть лет Антон.