Дорогой читатель!

Благодарю тебя за доверие, которое ты оказываешь мне, читая моё произведение.

В этой книге собраны истории, которые родились из глубины моего сердца и написанные мною сердцем. Это не просто истории, это мои чувства, которые я стремилась воплотить в буквы. Каждое повествование – это как будто прожитая мною жизнь, и я делюсь этим с тобой с открытой душой, как с самым близким мне по духу другом.

Истории, продиктованные ритмом сердца, – это не просто повествования. Это переживания, которые мы пропускаем через себя, которые оставляют след в нашей душе. Они могут быть радостными и печальными, полными надежды и отчаяния, но всегда – искренними и настоящими.

Когда ты чувствуешь, как сердце ускоряется от волнения, замедляется от грусти или бьется в унисон с чьим-то другим, знай – это начало новой истории, которая пишется самой жизнью, каждым биением твоего сердца. Прислушайся к сердечному ритму, и ты услышишь самые прекрасные и глубокие чувства, которые только можно себе представить.

Надеюсь, ты почувствуешь в строках моих историй то, что найдёт искренний отклик в твоей душе.

*************************

ОДИН ДЕНЬ ИЗ ЖИЗНИ АНГЕЛА.

В старом парке, на пьедестале, стояла статуя юного мраморного Ангела. Его крылья казались высеченными из чистого света, а взгляд, устремленный вниз, был полон безмятежного спокойствия. Вот уже много лет он наблюдал за людьми, за их вечной спешкой, радостями, смехом и слезами, но сам всегда оставался невозмутимым. Вся эта людская суета была для него лишь картинками, разворачивающимися на холсте жизни, не вызывающими в нем никакого отклика.

Ангел был уверен, что лишен чувств, что его существование – это лишь вечное созерцание, лишенное всяких эмоций. Но однажды…

Было раннее майское утро. Яркое солнце лучами обнимало мир. На деревьях распустились трогательно-нежные ярко-зелёные листочки. Энергия пробуждения в полную силу начала своё жизнеутверждающее движение по сосудам природы…

Первыми в парке появились коммунальщики. Они подметали тротуарные дорожки, стригли кусты, убирали мусор. Потом на дорожках парка появились первые бегуны. А вот и бабульки, которым срочно нужно именно в 7 утра выйти из дома за хлебушком.

Ангел улыбнулся – он наблюдал эту картину в этом парке уже … лет 30. Да, пожалуй, так и есть – парк открыли 30 лет назад и здесь, недалеко от парковой дорожки, на маленькой поляне в окружении деревьев и цветов, установили его образ юного Ангела в виде мраморной статуи.

Место, где он находился, было уютное, тихое, располагающее к отдыху. Прямо под статуей Ангела расположилась скамейка. Недалеко был фонтан, и его умиротворённое звучание водных струй добавляло этому уголку природы милой романтичности.

Ангел вспомнил вчерашнюю пару молодых людей – девушку и парня, которые забрели в этот уголок уже поздно вечером. Присевши на скамью в отдалении друг от друга, они молча выкурили по сигарете.

Первым заговорил парень: «Я думаю, нам не надо ругаться, это ни к чему. Я же тебе ничего не обещал. Это ты почему – то решила, что у нас всё навеки-вечные. А жизнь – она такая штука…»

– Какая такая штука?, – Ангелу очень сильно захотелось спросить об этом парня. Но он не мог. Во-первых, ему не давали полномочий общаться с людьми (а он был законопослушным Ангелом!), а во-вторых, он не мог говорить – он был мраморный.

Девушка молчала. Но не потому что ей нечего было сказать, а потому что не хотела расплакаться перед парнем. Она считала недостойным показывать свою женскую слабость и незащищённость мужчине, который оставил её.

– Лучше бы ты поплакала!, – подумал Ангел. Он почувствовал, как ему становится холодно, как замирает его сердце, начинает сдавливать грудь. Ему хотелось обнять девушку и сказать ей: «Ты имеешь право плакать. Так ты освобождаешь себя от обиды и душевной боли». Но он не мог. Он не ощутил, но вдруг понял, что где-то на его мраморной белоснежной коже появилась трещинка, как будто бы его внутреннее сопереживание девушке требовало выхода.

Девушка встала и, не оглядываясь, направилась к выходу из парка. Парень ещё пару минут посидел на лавочке.

– Ну и ладно, – сказал он вслух, поднялся со скамьи и тут увидел статую Ангела.

– Слыхал?, – спросил он Ангела.

– Слыхал, – мысленно ответил Ангел.

– И что скажешь?, – спросил парень как будто бы услышал ответ.

– А что тут сказать? Не готовы вы, голуби мои, к ответственности в любви. Любить – значит быть ответственным за своё чувство. Для вас это были эмоции, а не цель строить отношения. Подумай в следующий раз, что для тебя важно в отношениях».

– Да, ты прав, – ответил парень, – надо думать, а не полагаться на гормоны. Спасибо».

– Ага, во благо.

Пока Ангел думал про вчерашнюю ситуацию, майское утро расцвело, защебетало птицами, наполнилось нежными ароматами первых весенних цветов и энергией движения людей.

На дорожке показались элегантно одетый пожилой мужчина с тросточкой и мальчик лет 10-ти с детским рюкзачком за спиною. Мужчина, опираясь на трость, присел на скамью, мальчик остановился – огляделся вокруг и спросил: «Деда, можно я к фонтану сбегаю?»– Конечно, Серёжа, беги.

Мальчишка помчался к фонтану. Мужчина, улыбаясь, смотрел ему вслед, двумя руками опираясь на трость.

У Ангела в груди потеплело. У него никогда не было детства. Хотя внешне скульптор изобразил его в образе ребёнка с крылышками, но на самом деле, внутренне он не чувствовал себя ребёнком. Ему казалось, что он очень взрослый, что он существует много-много лет или даже столетий… Откуда он это знал? По своей внутренней реакции на события, которые происходили вокруг него, по тем знаниям, которыми он обладал.

Серёжа, весёлый, в пятнышках воды от брызг фонтана на ткани лёгкой курточки прибежал обратно.

– Деда, играем?, – спросил он, распаковывая рюкзачок.

– Играем!, – бодро ответил дед.

Мальчик достал из рюкзачка небольшую шахматную доску, расставил на ней фигуры – игра началась.

Ангел скосил глаза в сторону доски и не заметил, как увлёкся игрой. Несколько раз Ангел хотел схватить с доски фигуру и передвинуть её на выгодную, по его мнению, позицию. Но он никак не мог этого сделать – он же мраморный.

Серёжа играл азартно, комментируя каждый ход – свой и деда, подначивал деда. В те секунды, когда, по его мнению, дед долго думал над следующим ходом, Серёжа поднимал вверх глаза и руки – как бы призывая в свидетели Высшие Силы. В это время Ангел быстро отводил глаза в сторону, чтобы мальчик не увидел его живой заинтересованный взгляд и не испугался.

Дед держался молодцом – не реагировал на подначки внука, не играл в поддавки. Был спокоен, мудр.

Серёжа продул эту партию. Сначала он зарыдал. Дед не стал вытирать ему сопли, он спокойно сказал: «Серёжа, я понимаю твою реакцию, она сейчас для тебя правильная». Дед помолчал. Серёжин вой начал затихать. Дед продолжил: «Знай – шахматы учат логике, способности рассуждать, учат навыкам выигрывать и учат принимать любой проигрыш в жизни, помогают сохранять спокойствие».

– Ты мне это уже говорил, – всхлипнул Серёжа.

– И ещё скажу. Ещё сыграем?

– Давай, – буркнул Серёжа. Но было заметно, что он настроен отыграться. Во время игры он больше не ёрничал, не отвлекался. И отыгрался.

Во время всей этой ситуации Ангел был мысленно сконцентрирован на своих ощущениях и на логике игры. Он испытал удовольствие от самой игры и от событий вокруг этой ситуации.

Когда дед с внуком собрались уходить, Ангел сказал: «Приходите сюда каждый день, пожалуйста! Мне с вами интересно». А ещё он понял, что та самая трещинка, которая у него образовалась на его мраморном теле вчера поздним вечером, волшебным образом…исчезла.

Во время всего дня в этот уголок тишины приходили разные люди: бабульки, которые с упоением рассказывали про своих внуков и обсуждали сериалы, и с таким же упоением рассказывали друг другу про свои болячки, приходили тревожные мамочки с шалунами – малышами, шумные выпендрёжные подростки с навечно приклееными к их ушам блютуз – наушниками.

Маленькие дети и мудрые пожилые люди всегда вызывали у Ангела чувство тепла в груди. Подростки вызывали разные эмоции: то веселили своими неординарными рассуждениями, то огорчали своими дурацкими противоречивыми поступками.

Ближе к вечеру на скамью пришёл и плюхнулся плохо одетый, неухоженный, средних лет мужчина с пакетом. Пошуршав в пакете, он достал бутылку водки, пирожок. Открутив крышку на бутылке, он отхлебнул водки, шумно выдохнул, зажевал выпитое кусочком пирожка.

Было заметно, что такую «процедуру» он проделывал уже не раз. Тотчас он расслабился – развалился на скамье, по-хозяйски огляделся. Было такое впечатление, что он очертил вокруг себя круг, обозначив свою зону комфорта.

Ангел мысленно сложил руки на груди и постарался чувствами принять выбор этого человека «запивать» свою жизнь водкой. Ему было не просто сформировать в своей душе такое состояние принятия. Его чувства смешались. Вначале была жалость к мужчине как к психологически травмированному ребёнку. Потом пришла злость: «Да что ж ты делаешь с собою! Ты же уничтожаешь в себе Дар Божий!» Потом пришло понимание того, что человек САМ выбирает что ему делать с ДАРОМ БОЖЬИМ.

Честно говоря, к концу дня Ангел устал от бурлящей вокруг него энергии жизни и мечтал поскорее отдохнуть в тиши весенней ночи. Он, конечно, любил людей – в него Высшими Силами было заложено это качество. Но перегруз от проживаемых им состояний ЗДЕСЬ делало его любовь как бы это выразить – чуть-чуть меньше… Нет, его не тревожило это «чуть-чуть меньше». Просто ему нужна была передышка для перезагрузки его ангельского состояния и набора новой «порции» любви.

Поздно вечером, когда Ангел, закрыв глаза, уже почти задремал на своём постаменте, внизу послышался лёгкий шум, шёпот. Ангел вздрогнул и взглянул вниз. На скамье, крепко обнявшись, сидели двое – мужчина и женщина. Они страстно целовались. Их дыхание было громким и частым, движения их рук – замедленными. Мужчина гладил длинные волосы женщины, её бёдра, спину. Женщина трогала мужчину за лицо, прижималась грудью к его груди.

Ангел уже наблюдал такие сцены, и всякий раз он не понимал своих ощущений. Он не мог определить какие эмоции и чувства вызывают у него эти сцены. Но после каждой из них у него наступало состояние какого странного «похмельного» синдрома: у него кружилась голова, ощущалась слабость в мраморном теле.