Глава 1

Глава 1. Загадочный попутчик.

Обнявшись, мы с мужем сидели молча на нижней полке пустого купе. Пока кроме меня других пассажиров не наблюдалось, а потому не было помех нашему недолгому уединению перед расставанием. И хотя поезд готов был тронуться с минуты на минуту, мы не хотели прощаться.

- Провожающие, освобождаем вагон, - который раз повторила проводница, проходя мимо нас.

Наконец, Иван очень нежно отстранился.

- Мне пора. Обязательно сообщи, когда доедешь. Да я и сам тебе еще не раз позвоню.

Ваня перекрестил и чмокнул меня на прощание, как было заведено в нашей семье, а затем вышел на продуваемый январским ветром перрон. Я же последовала в коридор купейного вагона, чтобы в окно еще раз взглянуть на любимого мужа. Раздался характерный звук трогающегося с места поезда, и платформа медленно поплыла назад, унося с собой, стоявшего на ней Ивана.

Я, стараясь не расплакаться, замахала в ответ на взлетевшую в прощальном жесте руку мужа. Иван уже скрылся из вида, когда в окне мелькнул знакомый женский силуэт. Это была прихожанка нашей церкви. А вот имя её я никак не могла вспомнить. Она медленно шла в том же направлении, что и поезд. Должно быть, тоже кого-то провожала. Не просто же вышла прогуляться с утра вдоль перрона. Я моментально отпрянула от окна, чтобы не засветиться перед ней. Нет, мы не враждовали. Да только куда проще спрятаться от человека, чем пусть даже на миг поймать на себе его взгляд, растеряться, почувствовать ужасную неловкость от неумения быть любезной и естественной в разговоре… Понимаю, не правильно всё это и, пожалуй, глупо. Но куда деваться от своей чрезмерной робости и закрытости? Трудно мне дается общение. Боюсь налаживать контакты и неожиданных встреч со старыми знакомыми не люблю. И потому иногда меня таким вот образом клинит. Когда вдаль уплыл и силуэт знакомой женщины, я облегченно вздохнула и вернулась в купе.

Ну, вот и все. Ближайшие несколько дней нам с мужем предстоит провести порознь. Так надолго мы еще ни разу не расставались. Даже отпуска всегда подгадывали вместе. А тут из-за каких-то герконов приходится ехать в командировку… Если бы не экономический кризис, из-за которого все в ужасе вцепились в свои даже самые непрестижные и неперспективные рабочие места, я ни за что не согласилась бы на требование начальства отправиться в Рязань, дабы разобраться с поставками. В конце концов, это дело снабженцев. Неужели на всем предприятии только метролог (то бишь я) знает, что такое геркон?

Глядя на проплывающий за окном заснеженный лесок, в мыслях я продолжала свой недавний горячий спор с начальником. Два раза звякнул телефон, оповещая о пришедших сообщениях. Поневоле пришлось на него отвлечься. Одно смс было от Ивана о том, как сильно он меня любит и с нетерпением ждет возвращения. Вторым – старшая сестра Варвара информировала, что на этот раз Гена ее окончательно достал. Геннадием звали ее мужа и по совместительству – очень проблемного человека.

Несколько мгновений я колебалась, не узнать ли подробности инцидента с помощью ответного смс? Варя поймет, она всегда всех понимает и знает о моей фобии телефонных разговоров. Но, подавляя в себе мимолетную слабость, я все же набрала номер сестры, пока окончательно не успела испугаться, и поинтересовалась в трубку.

- И что он теперь натворил?

- Ты представляешь!? – взорвался телефон возмущением Варвары. - Я даже не поняла, что это удар. Просто отлетела в сторону и стукнулась головой. Еще недоумевала, отчего скулу перекосило.

- Подожди, - не веря ушам, уточнила я, - то есть, мало того, что этот альфонс столько лет живет за твой счет, так он еще и руку на тебя поднял?

- Прикинь!

- Слушай, ну это уже перебор! Так оставлять нельзя. Нужно обязательно заявить в полицию.

- А смысл? Что изменится? Нет, Настя, это конец. Я подаю на развод.

После разговора с сестрой, на душе стало еще тяжелей. Хорошо хоть в купе я до сих оставалась одна, а, значит, никто не помешает моим невеселым думам. Сперва командировка, в которую по идее должна была ехать совсем не я. Вынужденная разлука с мужем. Теперь еще это.

К разводу в нашей семье относились резко отрицательно. Да и в любой семье – это настоящая трагедия и полный крах жизненных надежд. Но видно Гена действительно в этот раз перегнул палку. И бесконечное терпение сестры расценил как дозволение агрессии.

Эх, Варя, Варя! Комсорг в школе. Староста группы в институте. Умница, красавица, вечно за всё и за всех переживающая. Отличный работник и бойкая женщина, способная с пинка открыть дверь даже к генеральному директору своего предприятия. В семейном же кругу становилась тряпкой, о которую вытирал ноги собственный муж. Когда я намекнула Гене, что на работе перед его женой все мужики ходят по струнке, он отнесся к моим словам, как к ничего не значащему трёпу.

До недавнего времени я только недоумевала, как вообще получилось, что Варваре настолько не повезло в браке? Но три дня назад меня просветили о закономерностях подобных случаев. И произошло это на подготовительных курсах будущих волонтеров при реабилитационном центре для наркоманов. Да, да, помимо работы на предприятии я решила ввязаться в волонтерство. Вот такой я странный человек. Впрочем, муж во всем меня поддержал, а мнением остальных восьми миллиардов населения земли я не интересовалась.

И вот на подготовительных курсах я старательно конспектировала перечень проблем, какие возникают в семьях наркоманов, пока неожиданно не обнаружила, что листы исписаны историями из семейной жизни родной сестры! Но как такое возможно? Ее муж Геннадий не был ни пьяницей, ни наркоманом, и тем не менее, ситуация вырисовывалась идентичная.

Тогда-то, начав задавать лектору вопросы, я впервые узнала о созависимости и что эта беда напрямую касается Варвары. Созависимость – это когда человек настолько поглощен чужими проблемами и способами их разрешения, что полностью забывает о своих, в результате страдают как опекаемый, так и опекающий.

А еще в ребцентре узнала, что абьюзеры (агрессоры, типа Гены) встречаются и среди непьющих. И что в брак с ними обычно попадают люди из неблагополучных семей.

И вот с последим, я была не согласна от слова совсем. Уж наша-то семья всегда считалась образцово-показательной. Ни пьянства, ни ругани отродясь дома не было. У отца с матерью высшее образование, каковым они обеспечили и нас с Варварой. Даже до сих пор родители старались нас с сестрой всячески поддерживать, в том числе и финансово.

Хотела я с сестрой обсудить новую информацию, но вдруг все завертелось – неожиданная командировка, препирательство с начальством, слезы перед мужем в желании выговориться. Тем временем, оказывается, у Варвары дела шли всё хуже. И вот вдобавок ко всему Гена, окончательно потеряв совесть, дошел до рукоприкладства.

Пытаясь отогнать темные мысли, я стала просматривать в телефоне иконки программ. Взгляд остановился на Библейском приложении «My Bible». Различные переводы Священного Писания, десятки толкований к нему, справочные материалы и все это богатство без подключения к сети.

Правда, положа руку на сердце, должна сказать, что Библия уже давно перестала быть моим духовным хлебом. Скорее, я использовала её чтобы окормлять других. И приложением этим пользовалась исключительно по работе. Речь идет о моей второй – преподавательской работе. На епархиальных курсах я обучала группу студентов основам Экзегетики. Занятная наука, скажу я вам. Хороший инструмент, если хочешь правильно понимать Библейский текст с исторической, текстологической, культурной точек зрения, да еще в свете толкования святых отцов Церкви. Не то, чтобы Библия требовала какой-то расшифровки, однако нюансы всё же есть. Вот их мы и разбирали пока…

Короче, уволилась я оттуда почти по собственному желанию, потому как курсы довольно скоро накрылись медным тазом. До сих пор бывало и больно и обидно, когда вспоминала фразу нашего епископа, с которой он подписывал соответствующий указ: «Зачем МНЕ учить мирян?». Логика проста - духовное образование должны получать лишь священники, а на мирян епархиальные средства тратить ни к чему. Мол, от них потом всё равно никакой отдачи не дождешься.

О! Я могла бы выдать массу соображений по поводу пользы и значения духовного образования мирян. И, конечно, не преминула бы добавить, что если уж на то пошло, то учить приходилось не владыке, а мне и еще нескольким преподавателям.

Но, разумеется, я промолчала. Как всегда. Да и бесполезно затевать спор с архиереем. В общем, собрала я свои манатки и написала заявление на увольнение с уже не существующих курсов. А так как многие годы привыкла действовать на два фронта, в смысле – две работы, то, как только узнала, что местный ребцентр ищет волонтеров, решила хоть там найти применение своим талантам.

* * *

За окном уже давно пронеслись последние городские постройки. Теперь поезд мчался средь лесов, по временам, верткой змейкой, огибая невысокие холмы. Библейское приложение я так и не открыла. Вместо этого принялась прокручивать новостные ленты в соцсетях. Но потом волевым усилием отложила телефон. Сколько можно пялиться в монитор? И взяла в руки старенькую книжку с проповедями митрополита Антония Сурожского, которую положила в сумку чуть ли не в последний момент перед отправлением на вокзал. Попробовала углубиться в чтение, вспоминая как здорово так вот просто валяться с обычной бумажной книгой в руках, погружаясь в вечные вопросы бытия. Но смысл то и дело ускользал от меня, буквы расплывались, и в их причудливом узоре я могла видеть лишь одно – осунувшееся от нелегкой жизни лицо моей сестры Варвары.

На полустанке какого-то маленького городка дверь купе отодвинулась, и вошел мужчина лет пятидесяти. Выглядел он своеобразно для зимы в средней полосе России. Человека европейского вида загар превратил в настоящего папуаса. Ух! Вряд ли такой цвет кожи ему удалось бы приобрести за пять-десять дней отпуска в Египте или даже в Дубае. Складывалось ощущение, что под солнцем мужчина просто жил, по крайней мере, несколько последних месяцев. Может он иностранец? Вон и одежда у него дорогая не заношенная. Но гораздо загадочней смотрелась более светлая кожа вокруг пухлых четко прочерченных губ. Словно он побрился уже после загара. Сразу вспомнились две смешные иллюстрации из учебника начальных классов. На первой картинке – загорающий под солнышком мальчик, которому почему-то вздумалось положить себе рыбу на грудь. На второй – тот же мальчик, только теперь он совсем смуглый от загара, а на груди белым по черному – четкий рыбий силуэт. Я мысленно улыбнулась, но тут же одернула себя. Нехорошо потешаться над внешностью людей. Да и вряд ли мужчина разгуливает в столь экзотическом виде по собственному желанию. Вдруг у него болезнь наподобие витилиго?

Что-что, а за многие годы в церкви я научилась не осуждать. Просто останавливала бурный мыслепоток относительно необычного поведения или внешнего вида других людей. А чтобы сработало наверняка, занимала разум Иисусовой молитвой, бесконечно повторяя в голове: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя грешную».

Никаких чемоданов или рюкзаков при мужчине не наблюдалось. Лишь кожаная барсетка. И как такого неординарного дяденьку занесло в мое обычное купе?

Не выпуская книгу из рук, я кивком поприветствовала попутчика, стараясь не подать вида, насколько сильно меня поразила его внешность. И уже вовсе собиралась отвести глаза, но передумала это делать. Взгляд мужчины оказался заинтересовано-изучающим и более долгим, чем это требовали негласные правила приличия. Словно он выбирал себе автомобиль, а не встретил случайного человека.

В ответ и я всмотрелась в него пристальней. Что еще за игры мне тут устраивают? В сознании услужливо всплыла где-то вычитанная информация: «долгий изучающий взгляд при первой встрече обычно предназначен жертвам или тем, к кому испытывают сексуальный интерес».

Ни то, ни другое меня категорически не устраивало. Вариант насчет влечения я отбросила практически сразу. Не той, как говорится, я комплекции и возраста, чтобы вот так запросто ко мне воспылать. Это только Ивану безразличными казались лишние 30 кг, с годами облепившие мое болезненное тело. Но муж вообще личность неординарная. А такому хлыщу, прохлаждающемуся на югах, наверняка нужно что-то иное. Версия о жертве мне нравилась еще меньше. А потому, на всякий случай я решила держаться с незнакомцем настороже.

Впрочем, знала я как минимум еще одну причину для долгого первого взгляда. Как-то Иван признался, что всегда с интересом рассматривает лица незнакомых людей. Ему нравилось незаметно заглядывать в глаза, пытаясь угадать, чем живет человек и что его заботит. И он неизменно приходил в восторг от того, настолько все люди разные, уникальные, и в каждом без исключения ему виделся образ Божий. Привычка эта осталась у него с детства. Дети тоже не отворачиваются от незнакомцев. Иван даже как-то спросил меня:

- Отводить глаза люди приучаются только с возрастом. Вспомни, почему это делаешь ты?

- Наверное, ответственности боюсь, - отозвалась я тогда после некоторого раздумья. - А вообще-то небезопасно зыркать по сторонам. Что если в глазах напротив я увижу нечто, требующее моего вмешательства? В общем энергозатратное это занятие.

Но теперь, не отрывая глаз от своего попутчика со все возрастающим возмущением, думала: «Видали мы и не таких наглецов. Да только и я не лыком шита!». В самом деле, к сорока пяти годам я уже в какой-то степени научилась стоять за себя. Взять хотя бы нашего кота. Не сразу, но постепенно я смогла дать отпор его царским амбициям. Например, в борьбе за место на троне (в смысле, на стуле), я научилась не уступать узурпатору, без разговоров спихивая его на диван, вместо того, чтобы раболепно пристраиваться с краюшку и терпеть неудобства. Может, этот факт кажется таким незначительным. Но именно в таких мелочах незаметно формируется характер.

Как только сосед отвернулся к окну и стал шарить по карманам (видимо в поисках билета), я продолжила чтение, все же частью сознания, не упуская его из вида. Между тем мужчина, как ни в чем не бывало, кивнул зашедшей за ним проводнице и предъявил-таки найденный во внутреннем кармане билет.

- Значит вы до Самары, - уточнила она. И заученно прибавила. - Постельное белье брать будете?

Не отрываясь от книги, я мысленно за мужчину тут же от белья отказалась. Смысл тратить лишние 100 рублей? До Самары осталось часов шесть. Чуток полюбуется на проплывающие мимо заснеженные пейзажи и на выход.

Но неожиданно мужчина ответил на чистом русском, моментально развеяв мои предположения о его иностранном происхождении:

- Разумеется, как же без белья! - с этими словами мужчина подал проводнице тысячную купюру с пренебрежительным, – сдачи не надо. И расстели, милая, мне его. А знаешь, что? Еще официантку пригласи из ресторана.

Продолжая упорно пялиться в книгу, я старалась подавить все возраставшую неприязнь к попутчику. Деньгами сорит, «тыкает» персоналу, опять же ресторан… Ладно. Не суди, да не судим будешь. Не мое это дело.

Пока проводница застилала полку соседу, тот вышел в коридор, не прикрыв дверь купе. Там и нашла его немолодая густо накрашенная официантка в белоснежном накрахмаленном переднике и с таким же чепцом в обесцвеченных завитых волосах. Она заискивающе заглядывала мужчине в лицо и долго за ним записывала, периодически что-то уточняя и давая пояснения, по-видимому, насчет меню.

Понимая, что затевается пир, я решила его опередить. Не хотелось шуршать и мешаться со своими свертками. Распаковав приготовленные мужем бутерброды, я достала пакет сока и, отвернувшись к окну, приступила к трапезе. С первым же куском я поняла, что колбаса в бутербродах вкусная. Нет, не так. ОЧЕНЬ вкусная. Я даже приподняла верхний кусочек хлеба, чтобы как следует рассмотреть содержимое бутерброда. Вкусовые рецепторы меня не обманули. Колбаса и внешне смахивала на ту советскую ветчину по 3р. 50к, знакомую мне с детства. Только называлась сегодняшняя колбаса иначе. Муж говорил, но я не запомнила. Сколько лет я не пробовала ничего подобного.

Закончила со своей трапезой я вовремя. Едва смяла пустой пакет из-под сока, как в коридоре послышалось дребезжание тележки, которая вскоре и вкатилась в купе.