Глава 1

Белый холст, шершавый на ощупь, будоражит воображение и вызывает покалывание на кончиках пальцев. И в глубине сердца рождается сладостное томление, обжигающая и ослепительная красота прорывается сквозь ледяную белизну. Разум замирает перед невозможным, и на свет рождается картина. А вот красный цвет ошеломляет насыщенностью и тревогой. Холодный, холодный металл обжигает запястья, и громкий щелчок наручников похож на выстрел. Выстрел прямо в моё израненное сердце.

– Лада, вы меня слышите? – негромко спросил меня молодой мужчина в помятом сером костюме, у него выразительные глаза: тёмно-карие с крупинками золота.

– Да, – я утвердительно кивнула, продолжая смотреть на красное пятно, расползающееся по белому ворсистому ковру, и в этом было что-то завораживающее, пугающее и отвратительное одновременно.

– Лада, вы понимаете, что произошло? – снова обратился ко мне мужчина.

Я подняла голову и недоумённо уставилась на него. К нам подошёл второй мужчина, одетый точно также, но от него исходило раздражение и какое-то самодовольство, тяжёлые, носогубные складки нависали над тонкими губами, и мне он внешним видом и поведением напомнил змею.

– Я пришла домой, – мой голос показался мне чужим и далёким. – Зашла в спальню…

Разум наполнился тяжестью, словно кто-то опрокинул разом все баночки с красками, и они стеклись в безобразную лужу. Чувство полной безысходности сковало тело. Мужчина с неприятной змеиной внешностью взял меня под локти и заставил подняться с постели, и я снова увидела мужа, неподвижно лежащего на полу. Он уткнулся лицом в ковёр, поджав правую руку под себя, алое пятно рядом с ним имело ещё большие размеры чем то, на которое я до этой минуты смотрела.

– Лада, когда мы приехали, вы сидели здесь и держали в руках нож, – молодой мужчина поднёс к моему лицу целлофановый пакет с застёжкой молнией, внутри него находился кухонный нож, обляпанный красной краской.

– Я не… помню…

– Валерий Викторович, кажется, она вообще не понимает, где находится и что вокруг неё происходит, – с досадой произнёс молодой мужчина.

– Вези её в больницу, пусть проверят её на всё, что только можно, – пробурчал второй, отступив от меня на два шага. – Слово тебе даю, сейчас налетят адвокаты и журналисты, и эта дрянь окажется невинной жертвой. Чёрт бы их всех побрал! Уводи её, пусть ребята начнут работу.

Молодой мужчина повёл меня в коридор, я безропотно подчинилась, хотя каждый шаг давался с трудом. Я словно бы брела сквозь густой туман, потерянная и одинокая, но чужое присутствие и запах не давали мне соскользнуть в мир грёз. Свет оранжевых фар ослепил меня на секунду, когда мы вышли на крыльцо. Я инстинктивно зажмурилась, ощутив поток холодного воздуха. Тёмными пятнами на моей коже отпечатались осуждающие взгляды соседей. Я шагнула в пропасть…

Ночные улицы, подсвеченные неоном, густая, вязкая чернота неба и ледяной холод железа на моих запястьях. Автомобиль нёсся по пустынной дороге, а я смотрела в окно, пытаясь справиться с пустотой в своей голове.

– Я хочу поговорить с Ладой наедине, – уверенный и властный голос Антона Вадимовича вывел меня из ступора.

Я огляделась и обнаружила себя сидящей в комнате с единственным маленьким окном, покрытым железной решёткой. С той стороны зияла непроглядная ночь, а здесь надо мной гудела флуоресцентная лампа, обливая мёртвым, безжизненным светом. Адвокат мужа Антон Вадимович горой возвышался надо мной, и его длинная тень делила комнату на две непропорциональных части. Я находилась в его тени, и это придало мне чувство защищённости перед молодым мужчиной в сером костюме.

– Мы не в идиотском фильме, – устало проговорил он, обращаясь к Антону Вадимовичу. – Давайте уже покончим с этим делом.

– Вы же сами видите, что она находится в шоковом состоянии, – мой защитник ударил костяшками пальцев по столу, и я вздрогнула от неожиданности.

Молодой мужчина тяжко вздохнул и отодвинул стул, скрип разнёсся по комнате, я бы зажала уши, но наручники не позволили мне этого сделать.

– Лада Белозорова, сегодня в одиннадцать тридцать вечера вы находились в спальне своего дома с ножом в руках, – мужчина опустился на стул и сложил руки на столе, в упор глядя на меня. – Полицию вызвала ваша домработница. А этим ножом были нанесены колотые раны вашему мужу Ермакову Самсону.

– Вы уже провели экспертизу? – поинтересовался Антон Вадимович, прикрывая меня своей тенью.

– Проведём, – ответил мужчина. – Лада Белозорова, вы обвиняетесь в непредумышленном убийстве. И в ваших интересах сотрудничать со следствием. Расскажите ещё раз, что произошло в спальне.

– Я вернулась домой из галереи, – я задрала голову и снизу вверх посмотрела на Антона Вадимовича.

– У Лады скоро персональная выставка, – тут же пояснил он следователю. – Мы вместе с женой и Ладой поужинали в ресторане, я сам отвёз её домой после одиннадцати часов вечера.

– Тридцати минут вполне достаточно, чтобы убить мужа, – слова мужчины обрушили на меня ледяной дождь.

– Самсон мёртв?!

– Да…

И мой идеальный мир превратился за одну секунду в пылающий ад.

Глава 2

Жёсткая, неудобная койка и всепроникающий запах металла – эта камера была наполнена тьмой. Но несмотря на жуткие условия, я впервые за месяц смогла выспаться. Чуткий, тревожный сон сменился чёрной пропастью, которая поглотила все мои страхи. Я открыла глаза и уставилась на стену, услышав своё имя.

– Лада Белозорова, подъём! – повторил охранник.

Я встала и ощутила себя неуверенно, шагнув к двери. Неяркий свет смешивал тени по углам камеры, но мой силуэт сломался, будто меня перечеркнули угольным карандашом.

– На выход!

Меня провели по коридору и выпустили в небольшой зал, где ждал Антон Вадимович. Он ласково улыбнулся и протянул мне плащ. Я неловко поправила растрёпанные волосы и приняла от него одежду.

– Одну минутку! – к нам подошёл молодой следователь, который вчера допрашивал меня.

Свет падал на него из окна, и я смогла рассмотреть лицо мужчины. Высокий лоб, аристократичные скулы и прямой нос, впалые щёки и чёткая линия волевого подбородка. Глаза… Тёмно-карие глаза с крупинками золота. Он был выше меня, поэтому чуть склонился в мою сторону.

– Лада, хочу напомнить, что вы не можете пока жить в доме, наши эксперты ещё работают там.

– Она поживёт у меня, – вмешался Антон Вадимович.

– И у нас ещё остались вопросы.

– Послушайте, ваша версия полетела к чёрту, – повысил голос Антон Вадимович. – Не беспокойтесь, Лада никуда не собирается сбегать. Она, как и все мы, хочет узнать правду!

Следователь протянул мне клочок бумаги со своим номером и тихо произнёс:

– На всякий случай.

Я кивнула, вжала голову в плечи, и Антон Вадимович повёл меня к выходу. Яркие вспышки камер обрушились на меня лавиной. Антон Вадимович пытался меня прикрыть собой, подталкивая к автомобилю, один из журналистов прорвался к нам и грубо схватил меня за руку.

– Это вы убили мужа?!

– Пошёл вон! Куда только смотрит полиция?

Я забилась на заднее сиденье автомобиля, дрожа от страха, словно на меня открыли охоту. Было время, когда я мечтала о славе, но не такой дорогой ценой. Больше никто не станет говорить и писать о моей выставке, интересуясь только подробностями смерти Самсона. А мне нечего было ответить. Нечего!

– Лада, потерпи, – Антон Вадимович уселся на переднее сиденье, и водитель повернул руль.

Мы медленно отъехали от здания, буквально продираясь сквозь толпу журналистов.

– Лада, у нас хорошая новость, – Антон Вадимович повернулся ко мне и выдавил улыбку. – Время смерти Самсона не совпадает с твоим возвращением домой. Мне пришлось подключить все связи, чтобы вытащить тебя из камеры.

– Спасибо, – я коснулась его руки, наслаждаясь чувством защищённости.

Антон Вадимович облегчённо выдохнул и сел прямо, уставившись в окно. Я зажмурилась, пытаясь привести мысли в порядок. Немного удручало то, что я ещё не приняла душ и не переоделась в чистую одежду, но свобода уже пьянила.

– Мою выставку отменят?

– Ни в коем случае! Это лучшая реклама. Чёрт, прости Лада.

– Самсон не заслужил такой ужасной смерти, – сдавленно прошептала я.

– Пусть с этим полиция разбирается.

Мы подъехали к элитному дому с закрытым двором, Антон Вадимович проводил меня до лифта и отправился в офис, поручив меня своей жене. Он и мой отец дружили с детства, потом обзавелись семьями, но добрую традицию сохранили. И когда я осталась совершенно одна, то Антон Вадимович и его жена Лида стали моей второй семьёй.

– Ладочка! – под глазами женщины собрались мелкие морщинки, но она всё ещё блистала красотой: уверенная и сильная, непоколебимая и невероятно добрая.

– Тётя Лида, – я обняла её и вдохнула сладкий аромат духов.

– Малышка, заходи скорее, – она пропустила меня в квартиру, обняв за плечи. – Можешь воспользоваться комнатой Лизочки, она не будет против.

– А где она?

– Отдыхает у подруги, – ответила тётя Лида. – Мне осталось минут десять, чтобы приготовить нормальный завтрак.

Я сняла плащ и повесила его на вешалку, а затем пошла в комнату Лизы. Дочь Антона Вадимовича была младше меня на три года, но выглядела старше из-за роста и пышной копны каштановых волос. Я даже немного ей завидовала. Мой отец отшучивался, почему я такая худая и маленькая, мол, в детстве плохо кормили. Но на самом деле я всё взяла у мамы. Она была хрупкой и обладала удивительной красотой, сражая мужчин наповал. Помимо внешности мне от мамы досталась тяга к искусству, что и привело меня в художественную школу.

Я стянула с себя грязную одежду и аккуратно сложила её на полу, выждала минуту, напряжённо прислушиваясь к звукам, шагнула в душевую кабинку и повернула кран. Тёплая вода полилась на меня, смывая прошедшую ночь. Я ощутила покалывание на кончиках пальцев, захотелось пойти в студию и начать рисовать. Самсон… Как же так получилось, что ты закончил жизнь на белоснежном ковре в нашей спальне, утонув в луже крови?!