* * *

Филодоксов всегда немного не успевал. Не так, чтобы катастрофически — его не вызывали «на ковёр» и не лишали премий. Но достаточно, чтобы неизменно входить в кабинет последним, неловко притворяя за собой дверь и сразу ощущая на себе косые, чуть насмешливые взгляды коллег — сотрудников налоговой инспекции.

Он забывал купить хлеб, хотя заходил в магазин именно за ним. Стоял перед полками, брал в руки что-то лишнее — сыр, печенье, иногда бутылку вина — и выходил с пакетом, в котором не было главного. Он оставлял чайник на плите и вспоминал об этом уже в лифте, когда кабина, тяжело вздохнув, начинала спускаться вниз. И в этот момент ему казалось, что вместе с ней уходит куда-то его последняя возможность прожить день правильно. Иногда он не успевал побриться и весь день ощущал на лице эту шероховатую неопрятность. Начинал читать книгу — и бросал на середине, перескакивая на другую, потом на третью, пока все они не складывались вокруг него неровной стопкой несбывшихся начинаний.

При этом Филодоксов вовсе не был ленивым или непритязательным. Нет-нет, он был необычайно самолюбив и амбициозен. В этом-то и заключалась вся мучительная несправедливость.

Иногда, поздно вечером, когда за окном уже гасли окна соседних домов, он садился за кухонный стол и составлял список покупок на завтра:

Молоко

Хлеб

Яйца…

Периодически к списку покупок добавлялся список дел: «позвонить», «записаться», «выйти на пробежку». Он смотрел на эти списки с почти физическим облегчением, словно мир на секунду становился понятным и послушным. В эти минуты ему казалось, что он вот-вот станет другим человеком — тем, который просыпается вовремя, делает всё по порядку, смотрит прямо, говорит уверенно.

Но уже утром этот порядок расползался, как прореха в старом носке: сначала незаметно, тонкой ниткой, потом всё шире, пока от вчерашней ясности не оставалось и следа. Список лежал на столе, как напоминание о человеке, которым он мог бы стать, но не сумел.

Иногда по вечерам он глушил тоску старыми пошаговыми стратегиями. Там всё было честно: сделал ход — получил результат. Построил казарму — получил солдата. Провёл исследование — открыл новую технологию. Никакого «почти успел». Никакого «завтра начну». Только логика и контроль. В отличие от жизни.

Перед сном Филодоксов позволял себе мечтать. Он представлял себя сидящим за большим столом в собственном кабинете. Одетым не хуже тех пижонов из Управления. Представлял, как ему приносят документы на подпись, как он просматривает их, важно кивая, или воображал, как он кого-то вызывает и отчитывает — степенно, без суеты, зная, что прав.

Потом он выходит к своей машине — новой, чистой, с ровным блеском кузова. В салоне его ожидает женщина — из тех, на которых обычно любуются издалека. Он садится за руль и они вместе уезжают куда-то туда, в светлое «завтра»…

Он давал себе обещания. Начать с понедельника. Вставать рано. Записаться в спортзал. Читать книги по самосовершенствованию — не менее часа в день. Учить сразу два языка. Разобрать бумаги. Не опаздывать. Говорить чётко. Он даже несколько раз действительно начинал — вставал раньше обычного, застилал постель, пил кофе стоя, как деловые люди в фильмах, — и в эти редкие утра чувствовал почти восторг, как будто нащупал правильный ход в сложной игре. Но уже через день-два всё снова сдвигалось, съезжало, рассыпалось, и он оказывался там же, где и прежде, только с дополнительным чувством вины.

Особую боль вызывали отношения с женщинами. Впрочем, какие там отношения — даже лёгкий, ничего не значащий флирт, с ним случался редко, почти никогда. Последняя — и единственная его девушка, рассталась с ним после года отношений, резанув на прощание фразой, что, мол, ни одна уважающая себя женщина не станет терпеть рядом с собой такую слякоть. И это при том, что сама Даша красотой отнюдь не блистала — вылитый чухонский солдат в юбке, по меткому выражению его друга Димона.

Когда она ушла, горевал он недолго. Ведь его тянуло к женщинам красивым и обаятельным, таким как Таня Караваева или Альбина Лучанская из юридического. Рыжая Альбина — лёгкая, улыбчивая, со спортивной фигурой и неуемной жизненной энергией, вела себя так, будто ей всегда отчего-то весело. Её подруга Таня, в противовес, добрая и скромная. Она любила носить белые блузки с рюшами и чем-то напоминала Анастэйшу из фильма «50 оттенков серого». Она нравилась ему тем, что несмотря на несомненный ум и безупречную внешность, была лишена какого-то ни было высокомерия или чванливости.

Совсем не то, что Лидия Медузова — надменная задавака, начальник отдела недоимки.

Ох уж эта Лидия!

Она была звездой коллектива — неформальной, но признанной всеми без исключения, самой эффектной, самой желанной женщиной в инспекции. В ее аристократической внешности, походке, в том, как она поправляла светлый завиток у виска, было что-то от привычки быть центром внимания — не выученной, а врождённой.

Филодоксову казалось, что её красота выходит за рамки приличия. Как будто она случайно оказалась в их тесной, пахнущей бумажной пылью инспекции. Иногда, глядя на неё издалека, он ловил себя на мысли: такие женщины должны существовать где-то в другом мире — на обложках, на экранах, на сценах… но не здесь, не рядом, не в нескольких шагах от него.

Он представлял себе, как однажды подойдёт к ней, скажет что-то точное, увесистое, умное — и всё изменится. Что она посмотрит на него иначе. Но этого не происходило.

Она проходила мимо него по коридору, слегка касаясь его плечом — и не замечала. Или замечала, но так, как замечают предмет мебели. Иногда ему казалось, что её взгляд на секунду скользнул по нему — и он целый день потом возвращался к этой секунде, вспоминал тот светлый миг и улыбался.

Однажды, после ухода Даши, когда тоска по всем этим недосягаемым Таням, Альбинам и Лидиям стала особенно острой, он забрёл в бар «Разметка» на Лубянке и просидел там до трёх ночи. И барменша Света, закончив смену, сняла фартук, села напротив и проболтала с ним до самого утра. Как с лучшим другом. Просто так. На прощание она сказала: «Заходи ещё. Буду рада». Он кивнул. Собирался зайти, но всё никак не получалось.

Филодоксов мучительно переживал своё несовершенство. Это было не просто недовольство собой — это было постоянное, тихое, но неотступное ощущение, что он живёт как-то «не так», как-то «мимо».

Днём все было проще. Он включал режим «обычного человека»: улыбался знакомым, отвечал «всё отлично» на вопрос «как дела», пил кофе из автомата и врал себе, что у него всё под контролем. Но ночью контроль исчезал. Оставались только он и правда. А правда была простой и неприятной: он, Михаил Филодоксов, человек слабый. Он прокрастинатор. Он обещает себе одно, а делает другое.

Ночью, лежа в постели, он с удивительной ясностью представлял своё завтрашнее утро. Вот будильник звенит в 6:30 утра. Он не отключает его, он встаёт. Пьёт теплую воду с лимоном. Делает зарядку. Выходит из дома ровно в 8:00. Вдыхает утренний воздух, ощущая торжественную магию нового дня. Картина настолько яркая, что кажется реальной. Он искренне верил в неё.

И в то же время он знал, что через пять часов, когда этот треклятый будильник реально зазвонит, он сделает то же, что и всегда: нажмет кнопку «отложить», уткнется лицом в подушку и, ненавидя себя за малодушие, встанет в последний момент. Вскочит, опаздывая, злой на весь мир, и будет пить растворимый кофе впопыхах, и снова пообещает себе: «С завтрашнего дня точно начну».

Почему, ну почему я так устроен? — думал Филодоксов, — Почему не могу взять себя в руки?» Он вспоминал ровесников из соцсетей: один каждый день в шесть утра уже ведёт репортаж из зала, второй защитил диссертацию, у третьего свой успешный бизнес… А он? Лежит в кровати и ставит им лайки в 2:17 ночи.

Ему приходило на ум, что он похож на незадачливого инженера-строителя, который проектирует идеальный дом. И не просто проектирует, а видит его будто воочию, распланировав всё до мелочей. Вот здесь будет просторная гостиная с камином, здесь спальня, здесь балкон. Он мысленно уже расставил всю мебель и развесил занавески. Кажется, ещё немного— и можно звать гостей на новоселье. Но наступает утро, он выходит на строительную площадку — а там голая земля, холодно, фундамент не залит, и даже котлован ещё не вырыт… Неужели же вот так всю жизнь… влачить да прозябать?

Филодоксов завидовал людям, у которых всё получалось: тем, кто приходил вовремя, говорил без запинок, носил рубашки, которые идеально подходят к галстуку. Тем, кого женщины воспринимали всерьёз. Тем, кто всегда знал, что нужно сделать и что сказать.

По выходным он встречался с друзьями в спорт-баре. Они смотрели футбол, пили пиво, смеялись, говорили о машинах, деньгах, девушках. В такие вечера ему становилось легче. Он даже начинал верить, что счастье — в простом. Казалось, что всё у него, на самом деле, не так и плохо, а переживания надуманы.

Но потом это ощущение проходило. Всё возвращалось на свои места.

Что со всем этим делать Филодоксов не знал. Пока не установил «Алгоритм». Если бы он только знал тогда, чем это всё закончится!

Сначала это было почти смешно. Как-то вечером на экране телефона всплыла очередная реклама — одна из тех, на которые обычно не обращаешь внимания, но в этот раз она почему-то зацепила взгляд.

«Новейшая разработка от АО „Заслон“! Список покупок и дел.

Ничего не забудете.

Никуда не опоздаете.

Никогда не упустите.

Приложение «Алгоритм 2.0» — Всегда с вами!

Первый год бесплатно»

Он скачал приложение. «Разрешить доступ к геолокации, календарю, контактам?» — запросил «Алгоритм». Филодоксов ткнул «Разрешить всё».

В приложении было три раздела:

• Планировщик

• Список покупок

• Рекомендации

Он открыл «Планировщик». Нажал «Активировать».

«Синхронизировано с событием “Рабочий день” с 9.00 до 18.00», — мигнуло уведомление.

На следующий день в 6:30 телефон мягко вибрировал. На экране горел список:

6:30 — Подъём

6:35–6:50 — Душ

6:50–7:05 — Бритьё

7:05–7:10 — Чистка зубов

7:10–7:25 — Зарядка

7:25–7:40 — Завтрак

7:40–8:00 — Сборы

8:00 — Выход из дома

Напротив каждого пункта стоял пустой квадратик.

Он, конечно, проспал до 7:20. Вскочил в панике. Какой душ? Какая зарядка? Умылся, почистил зубы, побрился, натянул рубашку. «Кофе на работе выпью», — подумал он и вышел из дома в 8:02, уверенный в своем очередном провале.

Но в лифте он открыл приложение. Из восьми пунктов он успел выполнить пять: Подъём, Бритьё, Чистка зубов, Сборы, Выход из дома. Он поставил пять галочек в нужные квадратики.

И тут же всплыло окно:

«Отличный результат! Выполнено 5 из 8 задач. Прогресс: 62%. Вы на верном пути. Задача решена — вы вышли вовремя. Хорошего дня!»

В 8:58 он вошёл в инспекцию. На две минуты раньше девяти.

Планировщик не требовал подвигов. После каждого срыва он не ругался, а уменьшал задачу. И хвалил за каждую «галочку».

Через месяц Филодоксов ежедневно просыпался в 7:00 — 7:20, но уже не паниковал. Вместо завтрака — уложенный с вечера бутерброд с собой. Вместо душа — дезодорант без запаха.

«Алгоритм» не исправил Филодоксова. Он вылечил его от нервотрепки и чувства вины, ведь всем известно — важно не само событие, а наше отношение к нему. Алгоритм построил для Михаила новые рельсы и научил не срываться в штопор после каждого провала. «Сегодня вы сильнее себя на 60 секунд», — говорил «Алгоритм». Возразить было нечего, и Филодоксов, улыбаясь, ставил очередную галочку.

С покупками «Алгоритм» наводил порядок так же легко.

Филодоксов открывал «список покупок» и вводил:

Молоко

Хлеб

Яйца…

На следующий день в магазине он ничего не забывал.

Через некоторое время он заметил, что привычный список высвечивался сам собой. Михаил только добавлял туда необходимое. Иногда просто голосом, для экономии времени, через нажатие левой кнопки телефона.

Однажды он открыл список и прочёл:

«Молоко

Хлеб

Яйца»

На секунду экран замер, а потом всплыло окно:

«Добавить кофе в список?»

Филодоксов удивился. Он действительно забыл про кофе. Усмехнулся и нажал:

«Разрешить».

Через неделю появилось новое уведомление:

«Добавить кофе в список регулярных покупок?»

Он кликнул «добавить».

Приложение будто само знало о его предпочтениях и добавляло в рекомендации нужные, актуальные вещи. Это было странно, но очень удобно. Поэтому когда еще через неделю в приложении появился запрос:

«Добавлять рекомендации в основной список регулярных покупок?», Филодоксов выбрал утвердительный ответ.

С этого момента всё изменилось…

В магазине было людно.

Он медленно шёл между рядами, сверяясь со списком на экране:

«Молоко

Хлеб

Яйца

Кофе

Курица

Сыр

Ананасы»

Он остановился.

Ананасы.

Он не сразу понял, зачем они ему. Постоял, посмотрел на полку.

И вдруг вспомнил.

Утром, ещё не вставая с постели, он подумал, что было бы неплохо сегодня забацать пиццу.

С ананасами.

Он даже усмехнулся тогда — неожиданное желание.

Но он точно помнил — эту позицию в список он не добавлял. Легкий холодок пробежал по спине: «Он что, мои мысли читает?» Но удобство перевесило.

Он кинул банку с ананасами в корзину и отметил пункт галочкой.

Списки начали наполняться сами.

Сначала это было что-то очевидное, как дыхание повседневности: кофе, зубная паста, шампунь, носки. Потом более странное.

-«триммер