Часть 1

ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

В ворота частного питомника вошёл хмурый небритый мужчина средних лет. На нём была потрёпанная водонепроницаемая парка цвета хаки с капюшоном; штаны из плотной ткани заправлены в высокие сапоги – в таких удобно пробираться через болото и заросли. Флисовая кепка, надвинутая на лоб, скрывала глаза. На плече у него висел оружейный чехол, в котором угадывался силуэт охотничьей винтовки. Не сказав ни слова, он сбросил с плеча рюкзак и винтовку.

– Чем могу помочь? – вежливо, но настороженно спросила хозяйка питомника.

Мужчина не ответил. Молча подошёл к вольеру и осмотрел щенков. Пространство было достаточно просторным, чтобы малыши могли бегать и свободно играть друг с другом.

Щенята, разных пород дружно бросились к незнакомцу. Он склонился, грубо хватал каждого за холку, переворачивал, осматривал зубы и лапы, будто выбирал товар на рынке.

– Это всё? – голос звучал так глухо, что казалось, слова давались ему с трудом.

– Да, – растерянно ответила заводчица.

Незнакомец уже было направился к выходу, как вдруг за спиной раздался звонкий лай. Он резко обернулся.

– А, совсем забыла! Это Борька, бигль, – засуетилась женщина. – Он у нас самый шустрый и любознательный, вечно куда‑то лезет. Но ему уже почти девять месяцев, никто не берёт.

Они уставились друг на друга: мужчина – с каменным лицом, щенок – с доверчивым взглядом. Затем незнакомец одобрительно кивнул, аккуратно засунул Борьку за пазуху и молча выложил на стол несколько крупных купюр. Подхватил рюкзак и винтовку и, слегка, прихрамывая зашагал к станции.

Хозяйка попыталась крикнуть что‑то о правилах ухода, но он уже скрылся за поворотом.

Борька прижался к тёплому боку нового хозяина и подумал: «Теперь у меня будет дом. Я стану самым верным другом на свете».

Часть 2

НА ОБОЧИНЕ

Даша выскочила из внедорожника и бросилась к подруге.

– Смотри, – Лена указала на собаку, неподвижно лежащую у обочины. – Раненая. Дышит с хрипом.

– Боже… – Даша присела рядом. В груди защемило: точно так же лежал её щенок пять лет назад – после удара машины. Она сглотнула, отгоняя воспоминание: остекленевшие глаза, безжизненно свисающий язык. – Кто мог так сделать?

– Его подстрелили, – ужаснулась Лена, осторожно раздвинув шерсть на боку животного. – Смотри, тут много отверстий.

Пёс лежал на боку, едва заметно вздрагивая. Его шерсть была слипшейся от крови, бока судорожно сжимались при каждом хриплом вдохе. Он попытался приподнять голову, но лишь жалобно заскулил и обессиленно уронил её на землю.

– Дышит… Ещё дышит, – прошептала Даша. Она потянулась к ошейнику – может, там имя или адрес… Но жетона не оказалось: кожа была вытерта, без единой надписи.

– Имени нет, – сказала она, поднимаясь.

Лена аккуратно приподняла голову пса.

– Нужно срочно в ветклинику. У тебя есть телефон? И поищи в машине мою сумку – там бутылка воды.

Пока Даша набирала номер своего знакомого ветеринара, Лена смочила платок и начала аккуратно промывать раны, шепча:

– Держись, малыш. Мы тебя не бросим.

Борька приоткрыл глаза, попытался лизнуть руку спасительницы, но снова обессиленно опустил голову. Девушки испуганно переглянулись.

– Я не уверена, что мы успеем, – едва слышно произнесла Даша.

– Давай попробуем, кто знает, – ответила Лена.

Не теряя ни секунды, девушки сняли с себя куртки, бережно обернули дрожащее тело и, поддерживая с двух сторон, понесли к машине. Пёс то терял сознание, то вновь приоткрывал мутные от боли глаза, но не сопротивлялся.

Вдруг внезапно вспыхнула молния, разделив пополам серо-оранжевое небо. Почти мгновенно грянул раскатистый гром, заставив девушек вздрогнуть. Первая тяжёлая капля ударилась об асфальт и растеклась мутной кляксой.

Часть 3

НОВЫЙ ДОМ

Борька не ожидал увидеть в новом доме так много других собак – около полутора десятков гончих разных пород: американских фоксхаундов, бладхаундов, грейхаундов, английских сеттеров, афганских и венгерских борзых, ирландских водяных спаниелей и нескольких биглей. Днём они бродили по усадьбе, а ночью и когда приезжали гости – находились в вольерах.

– Твоё место здесь, – мужчина указал на поролоновую подстилку в углу комнаты. Пока здесь, потом переведу в вольер.

Борька послушно улёгся и мгновенно уснул крепким сном.

Наутро его разбудил резкий, пронзительный свист.

На дворе царила суета: псы кружили вокруг хозяина, виляли хвостами, возбуждённо лаяли, то и дело подпрыгивая от нетерпения.

– Сидеть! – рявкнул мужчина.

Борька вышел из дома и встал в стороне, не понимая, что происходит. В животе урчало от голода, но мисок с едой поблизости не было.

– Тебе особое приглашение нужно? – обернулся к нему хозяин.

– Сидеть!

Борька выполнил команду, посидел немного, а потом огляделся по сторонам. Его новый дом оказался небольшой охотничьей усадьбой, с несколькими уютными деревянными домами.

Усадьбу окружали живописные просторы: широкие поля тянулись к горизонту, переходя в густой хвойный лес. Из чащи раздавалось звонкое пение – зимородки, зарянки, варакушки и зяблики сливались в причудливую симфонию. Прозрачные озёра, как зеркала, отражали эту гармонию. В воде, словно драгоценности, поблёскивали осетры, карпы и форель.

Стаю повели в конец усадьбы – к тренировочной площадке, которая располагалась на просторном дворе. Здесь были расставлены разнообразные препятствия: деревянные барьеры разной высоты, узкие туннели из брезента. Беговые дорожки чередовались: на одних лежал рыхлый песок, на других росла жёсткая трава. Для развития ловкости установили качающиеся мостики и лестницы с редкими перекладинами.

– Ко мне! Стой! Беги! Фу! – властно раздавались команды.

В руке мужчина сжимал мягкий хлыст. За непослушание следовал лёгкий удар, а за точное выполнение команды пёс получал награду из кожаного мешочка, что висел у хозяина на поясе.

Заводчик оказался мастером своего дела. Он не просто развивал у гончих скорость и выносливость – он учил их искусству охоты.

Для этого он соорудил хитроумные приспособления. Механические зайцы на пружинном механизме внезапно выскакивали из укрытий, проверяя реакцию собак. Чучела лис, пропитанные звериным запахом, тренировали обоняние. Маскированные «ловушки» – неглубокие ямы с мягкими бортами – учили осторожности. Разветвлённые тропы с запаховыми следами заставляли псов напрягать все чувства, выбирая верное направление.

Хозяин обучал их всему, что может понадобиться в настоящей охоте. Собаки учились бесшумно подкрадываться и затаиваться в укрытии, резко менять направление бега, сбивая с толку воображаемого преследователя. Они осваивали работу в команде, не теряя друг друга из виду, учились определять по запаху и звукам местонахождение «добычи». И, конечно, важнейшим навыком было умение безопасно уходить от опасности, ловко меняя траекторию.

Все команды мужчина отдавал громко, отчётливо, без лишних эмоций. Он никого не выделял из стаи и редко называл собак по именам. Лишь по едва заметным жестам можно было понять, кто справляется лучше остальных.

Тренировка длилась около часа, а после все вернулись домой. Хозяин вынес во двор миски с ароматной кашей и тушёнкой, и Борька, не сдерживая радости и пуская слюну, завилял хвостом, предвкушая сытный завтрак. Быстро проглотив еду, он попытался сунуться в чужие миски, но тут же получил жёсткий отпор.

Спустя пару часов, дав собакам передохнуть, тренер повёл стаю на открытое поле. Здесь им предстояло учиться выносливости. Псы бежали ровной рысью, постепенно наращивая темп, а хозяин шёл следом, внимательно наблюдая за каждым: следил за дыханием, постановкой лап, выражением глаз. Он знал – настоящая сила гончей раскрывается не на короткой дистанции, а в долгом преследовании.

После обеда усадьба погрузилась в полуденную дрему. Собаки разбрелись: кто‑то растянулся на тёплой земле, подставив брюхо солнцу, кто‑то гонял стрекоз у колодца. Лишь бладхаунд по кличке Дольф время от времени поглядывал на Борьку. Пёс не лез с играми, но всегда находился где-то поблизости и часто делился едой – и не из жалости, а из какого‑то собачьего понимания. Когда раз в неделю им выдавали кусок свежего мяса, Дольф всегда оставлял маленький ломтик и толкал его носом к Борьке, будто говоря: «Держи. тебе нужнее».

Борька же не искал дружбы с другими четверолапыми. Его взгляд всегда был прикован к хозяину. Он крутился рядом, ловил каждый жест, пытался заглянуть в глаза – но мужчина словно не видел его. Он почти не разговаривал даже с работниками, теми, кто жил в деревянном флигеле и помогал по хозяйству. А они, в свою очередь, его побаивались и лишний раз не беспокоили.

Небритый, угрюмый, с тёмными кругами под глазами, он жил в своём мире. Каждый вечер, в один и тот же час, он уходил к самому дальнему озеру. Разжигал небольшой костёр – не для тепла, а скорее, как ритуал. Доставал гранёный стакан, наливал немного водки, раскладывал хлеб и солёные огурцы. Закуривал папиросу, молча сидел и наблюдал, как дым сворачивается в плотные клубки и плавно скользит над водой. Казалось, он не думает – он вспоминает. Или пытается забыть.

Дни Борьки текли однообразно: тренировки до изнеможения, короткий отдых, снова тренировки. Хозяин не замечал его. Ни взгляда, ни слова. Однажды Борька попытался увязаться за ним на прогулку – и тогда мужчина грубо отшвырнул его сапогом:

– Пшёл вон на место!

Борька кубарем отлетел в сторону, жалобно заскулил от боли и послушно поплёлся на место. Но сдаваться он не собирался. Ему хотелось быть нужным, хотелось получить свою порцию любви и отдать её взамен – иначе и быть не может. Я обязательно заслужу своё место рядом с ним!

И вот однажды ему удалось скользнуть вслед за хозяином незамеченным и дойти до дальнего озера. Он прижался к кустам и тихо стоял, едва дыша.

В какой‑то момент, мужчина сделал глоток из гранёного стакана и замер. Потом схватился за голову ладонями и согнулся, словно его ударили в живот. Борька увидел, как он пытается что‑то сказать, но вместо слов вырвался лишь глухой хрип. Он упал на траву, тело свела судорога, попытался подняться, но не смог и потерял сознание.

Борька бросился к нему. Облизывал лицо, тыкался носом в шею, в уши, в губы – хозяин не двигался. Пёс схватил его руку зубами – пытаясь поднять. Бесполезно.

Тогда он отскочил, повернулся к усадьбе и завыл. Вой был таким пронзительным, что птицы взметнулись с деревьев. Пёс развернулся и помчался – быстрее, чем когда-либо. Он вихрем ворвался в дом с громким лаем, кинулся к работнику, схватил его за полу рубахи и потянул к двери. Работник, сообразив в чём дело закричал:

– Приступ у Захара. Бегом!

Люди бежали вслед за Борькой, который постоянно оборачивался, словно поторапливая спешащих.

Когда они добрались, хозяин всё ещё лежал без движения. Работники тут же бросились к нему: один достал из кармана флягу с водой, другой начал растирать ему виски, третий побежал за аптечкой. Борька метался рядом, то прижимаясь к неподвижному телу, то вскидывая морду к людям с немым вопросом в глазах.

Спустя несколько минут мужчина наконец приоткрыл глаза. Его взгляд был мутным, дыхание – прерывистым. Он попытался приподняться, но тут же снова опустился на траву.

– Захар, ты как? – склонился над ним один из мужчин. Мы уж думали, ты того… всё… Это пёс нас позвал. Если бы не он…

Хозяин медленно перевёл взгляд на пса. В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое – то ли удивление, то ли благодарность.

Несколько недель хозяина не было в усадьбе. Собаки были предоставлены сами себе: гуляли по территории, валялись на солнце, обнюхивали углы построек, затевали шумные игры. Борька иногда играл с Дольфом, но в основном смотрел по сторонам, чтобы не пропустить возвращение хозяина.

И вот в один из дней он появился – бледный, осунувшийся, с впалыми щеками и отросшей бородой. Гончие, увидев его, дружно подбежали и начали вилять хвостами. Он, не обращая на них внимания, пошёл на тренировочную площадку, чтобы подготовить её к занятиям. Борька выполнял команды с особым рвением, и ему даже показалось, что хозяин задерживает на нём взгляд чуть дольше, чем на остальных.

– След!

– Ищи!

– Назад! – раздавались команды.

Вечером Захар, как обычно, прихватив небольшую котомку, собрался на озеро. Пройдя несколько шагов, вдруг остановился и, махнув рукой, крикнул:

– Борька, пойдём!