© Ирина Насонова, 2025

ISBN 978-5-0067-7666-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

– Лиза, сестрёнка, ну не психуй ты так. Анна Аркадьевна, конечно, тот ещё арендодатель, зато дёшево и рядом с работой.

– Паша, даже не уговаривай! Я понимаю, что ты этот чулан придерживаешь для отдыха от семьи, в надежде, что я когда-нибудь съеду, но с меня хватит! Доживу месяц, и всё, плати сам за своё убежище. У меня и так куча проблем, а эта «Хозяйка Медной горы» не только меня встречает и провожает, но и каждый раз учит жизни. Я эту твою Аркадьевну вижу чаще, чем себя в зеркале. Я у неё квартиру арендую, а не почку, нечего за мной следить. Я что, много прошу? Тишины и покоя после моей противной работы.

– Да чего ты завелась-то? Бабка живёт напротив, ей скучно. И хватит уже ныть! Возьми себя в руки. С тобой в последнее время невозможно разговаривать, сплошной негатив. Подумаешь, пара неудачных дней…

– Дней?! – перебив, взрываюсь я. – Нет, Паша, не дней и даже не недель, не месяцев! Мне двадцать пять, и у меня все эти годы неудачная жизнь! В том числе и из-за тебя. Ненавистная работа, квартира – это всё твои советы. Наш папа снова любит мою маму, и я не могу с ними жить. К вам мне нельзя по той же причине, ведь наш папа любит не твою маму, и она меня за это ненавидит. Алло. Алло-о… Класс. Ещё и ты трубку бросил.

Швыряю телефон в сумку и, натянув варежку, растираю замёрзшие пальцы. Конечно, я понимаю, что обвинять брата во всех своих неудачах глупо. Но мне так нужен виноватый, что угрызений совести я не чувствую.

Внимательно изучаю обстановку на дороге и плетусь к остановке. Уже поздно, и если пропущу следующий автобус, останусь здесь как минимум ещё на полчаса. Как же меня раздражает зима! Этот липкий, мокрый, грязный февральский снег, резкие порывы холодного ветра, бр-р-р. Мне так противно и грустно, что хочется рыдать от жалости к себе. Иду, бубню себе под нос, психую. Ненавижу этот район. Ненавижу свою работу. У меня высшее образование, а я продавец в супермаркете. Сама не понимаю, как так вышло. Завтра же пойду ругаться и требовать премию! Не буду я дурацкие ценники за бесплатно в свой выходной менять. Я и так два дня по четырнадцать часов пахала. Знала бы, что не заплатят, ни за что бы никуда сегодня не пошла. Плевать мне на ваш корпоративный дух и сплочённость коллектива, мне деньги нужны! У меня ипотека и съёмное жильё. А из-за ваших добровольно-принудительных работ под хвост слетела вся подработка. Да ещё и с этими негодяями встретилась. Тьфу!

Чувствую, как скрутило желудок. Меня тошнит, когда вспоминаю эту парочку. Наверное, рефлекс на тот день, когда я застала их в подсобке в самый интересно-интимный момент. До сих пор не понимаю, от чего меня тогда вырвало. То ли от того, что у меня на глазах мой парень занимался любовью с моей лучшей подругой. То ли от того, как нагло они себя после этого повели. Жаль, что я была тактичной и умчалась извергать содержимое желудка в туалет. Нужно было прямо там им интим испортить.

– Говнюк! – громко рявкаю на сугроб и пинаю его что есть силы.

Не могу смириться с существованием таких людей, как мой бывший. Прошло уже почти два месяца, а мне всё ещё очень больно от его предательства. И тут больше обидно не то, что он меня бросил, а то, как он это сделал. А ещё я до сих пор не могу понять, зачем он уговорил меня взять ипотеку в новостройке, если на тот момент уже с другой встречался. От непонимания ситуации мне ещё больнее. Нужно было сразу в другую смену переводиться, чтобы не раздражаться каждый раз на их демонстративные лобызания. А лучше набраться смелости и сменить работу. Но тогда эти предатели полностью победят, а я не могу позволить этому случиться.

– Вот зря вы, девушка, обзываетесь. Я ведь её действительно любил… её… да!

Вздрагиваю от неожиданности и поворачиваюсь на голос. М-да, похоже, не у меня одной день не задался. Зачем так напиваться? Кидаю неодобрительный взгляд на сидящего на скамейке икающего оратора и стоящего перед ним пожилого толстяка и отхожу в дальний угол остановки. Не хочу привлекать внимание. Мне некомфортно от того, что я дожидаюсь автобуса на безлюдной улице в компании двух пьяных мужчин. На всякий случай обнимаю покрепче сумку и нащупываю перцовый баллончик. Так спокойнее. К счастью, я этим алкашам не интересна. Тот, который кого-то там действительно любил, повышает тон и что-то рассказывает своему другу. Подслушивать не хочу, но он такой громкий, что обрывки фраз до меня долетают. Кажется, парня бросила девушка, и мне становится его жалко. Поворачиваюсь посмотреть на товарища по несчастью и ахаю. Этот пьянчуга явно собрался отключиться. Он так опасно свесился со скамейки, что вот-вот упадёт головой вниз. Перевожу взгляд на толстяка. Но тот сначала делает вид, что ничего не замечает, а потом бодро и трезво отходит. Чёрт, я была уверена, что они вместе. И что теперь делать? Инстинктивно делаю шаг в сторону скамейки, но останавливаюсь. Вот куда я лезу?

– Нет, вы представляете! Где-то в Норвегии, на чёртовой лодке! Представляете? Сегодня она сказала «да» человеку, с которым и года не встречалась!

Так, падать пьяница передумал, но мне от этого не легче. Начинаю презирать пожилого толстяка, который так ловко скинул на меня это «чудо».

– Я несколько лет с неё пылинки сдувал, а она ушла к нему. Изменила мне и ушла!

Трясёт указательным пальцем и смотрит на меня. Правда, я совсем не уверена, что он меня на самом деле видит. Он, наверное, и не понял, что у него собеседник сменился. Парень продолжает что-то бормотать и сползает со скамейки. Упав два раза, он даже встаёт на ноги. Что ж, это хороший признак. Надеюсь, у него получится добраться до дома, а мне пора на автобус.

Быстро запрыгиваю в пустой салон, сажусь у окна и разминаю шею. Как же я устала! Скорее бы оказаться дома и лечь спать. Даже ужинать не буду. Постираю дурацкую форму и в кровать!

– О, вот ты где!

Только не это! Остановочный болтун устраивается на сиденье рядом, а я закатываю глаза и отворачиваюсь к окну. Придётся терпеть. Этому пьяному Форресту Гампу явно нужно выговориться. Так что куда бы я ни пересела, он наверняка отправится за мной. Ладно, каких-то десять остановок и ушат чужих неинтересных мне проблем. Я справлюсь, главное, молчать.

– Она так хотела отомстить бывшему, что помешалась на этой мысли. Изменяла мне с его братом, которого тоже когда-то ненавидела. В итоге бросила меня и сегодня вышла замуж. Хотя я её теперь, пожалуй, пойму. Эстафетная палочка! Потому что я тоже то жажду мести, то продолжаю её любить. Не знаю, чего больше. Поэтому я пью! У тебя есть выпить?

Смотрит на меня с такой надеждой, что становится смешно.

Подходит кондуктор, просит подтвердить оплату проезда. У меня-то с этим проблем нет, а вот мой навязчивый попутчик начинает шарить по карманам. Сижу лелею надежду, что ему нечем расплатиться и его высадят на следующей остановке. Но когда этот пьяница достал деньги, и у меня, и у кондуктора чуть челюсти не отвалились. Сунув мне в руки несколько пачек пятитысячных купюр со словом «подержи», он открыл бумажник и протянул кондуктору.

– Сколько проезд стоит? У меня только такие, берите, что там нужно.

Я не уверена, но мне кажется, что мы с кондуктором несколько остановок в оцепенении проехали. Лично я таких денег в руках никогда не держала. Кондуктор, видимо, тоже от их количества обалдела, потому что просто развернулась и ушла в другой конец автобуса.

– Меня, кстати, Константин зовут.

Мой богатенький попутчик повернулся ко мне и широко улыбнулся.

– Но ты не думай! Клеиться к тебе, чтобы отомстить Вике, я не стану! Ты не в моём вкусе. Я по длинноволосым брюнеткам больше… был… раньше. А ты блондинка. Да ещё и ненастоящая, да ещё и коротковолосая.

Он с трудом сфокусировал на мне взгляд и принялся меня внимательно разглядывать.

– Нос большеват для твоего лица, губы нечёткие, а вот глаза красивые. Люблю большие глаза, в них легче эмоции увидеть. Хотя иногда лучше не видеть. Особенно если они тёмные. Тёмные глаза имеют тёмные мысли. А у тебя какие мысли? Серо-зелёные, что ли? Непонятные.

Он наклонился ко мне ближе и выставил ладонь, словно собирался поведать секрет.

– Накрасить тебя, приодеть – и вполне сможешь разбить сердце какому-нибудь такому же, как я, идиоту. Пахнешь, правда, странно…

Чего? Это я-то странно пахну? Подпрыгиваю от возмущения на месте и пытаюсь уничтожить этого Костю взглядом. Так хочется на него наорать. Да у меня от его перегара уже давно глаза слезятся. И нос у меня нормальный, и губы! Лично я считаю себя симпатичной. Нет, нельзя с ним беседу поддерживать, а то он никогда не отстанет. Отворачиваюсь и осторожно нюхаю свою куртку. Неужели я действительно насквозь пропахла мерзким запахом магазина и фастфуда со второй работы? А может, он имеет в виду чесночный маринад, в котором я так позорно растянулась сегодня перед бывшим и его подружкой. До сих пор кулаки чешутся от мерзкого вида их довольных лиц. Вздыхаю и пытаюсь успокоиться. Какой смысл на алкаша злиться. Тем более что благоухающей розой меня действительно назвать трудно. Да и у этого Кости вполне может быть привычка нагло оценивать людей. Судя по неприличной для зимы смуглости и выгоревшим светлым волосам, этот высоченный голубоглазик недавно вернулся из очень жарких стран. А если учесть рвущийся по швам бумажник, эта поездка его финансы не сильно-то обременила. Хорошая обувь на тонкой подошве, лёгкое кашемировое пальто, за которым просматривался деловой костюм, всё это говорит о том, что сидящий рядом со мной человек в повседневной жизни вряд ли передвигается на общественном транспорте. Отдаю своему попутчику пачки денег и с завистью смотрю на его загорелые кисти рук. Я тоже хочу на море, я там не сто лет не была. И пока оно мне даже близко не светит.

– И вообще, вы, женщины, не достойны ничего, потому что вы плохие, ненадёжные, эгоистичные изменщицы… особенно те, которые красивые. Я ведь всё для Вики делал. Даже в душу не лез, жалел из-за её тяжёлого детства. А надо было.

Костя неуклюже засовывает своё богатство в карманы пальто и бьёт загорелым кулаком о поручень.